— Ах ты... спятивший ублюдок?!
Гедрик, который уже готов был с яростным ревом броситься в атаку, резко осекся. Причиной тому стал приближавшийся со свирепым лицом надзиратель.
— Вы что тут устроили?!
— Э-этот ублюдок напал на меня!
— Он первым схватил меня за плечо.
Быстро ответил Юто:
— Да так больно, словно хотел раздробить кость. Вот я и защищался.
— Че... чего?! Когда это я так делал?!
Гедрик возмущенно заорал, однако надзиратель и сам видел, как тот только что схватил Юто за плечо. Надзиратель с мгновение сверлил Юто взглядом, а затем произнес:
— Хотите драться — подеретесь чуть позже на арене. В комнате ожидания трогать друг друга запрещено.
Поскольку первым распустил руки именно Гедрик, надзиратель не стал раздувать из этого историю. До начала боев оставалось совсем немного, и избивать бойцов прямо перед выходом было нельзя.
— Ах ты... сученыш.
Убедившись, что надзиратель отошел, Гедрик подобрал с пола выбитый зуб и с ненавистью уставился на Юто.
— У меня их и так почти не осталось!..
— Прибереги его получше.
Пристально глядя на Гедрика, вполголоса произнес Юто:
— А то потом тебе будет не до сбора зубов.
Это значило, что на арене он выбьет ему все оставшиеся зубы до единого. От этих слов лицо Гедрика перекосило. Сжав в кулаке подобранный зуб, он затрясся от злости, а затем слизнул языком кровь, державшуюся на разбитой губе.
— Ну ладно, выродок. Сегодня я тебя просто прикончу.
Выплюнув эти слова, Гедрик резко развернулся. Глядя в удаляющуюся спину, Юто криво усмехнулся.
Сегодня день дебюта Юто в этом Колизее. Судя по прежним словам о том, что калечить новичка в первом же бою нельзя, Гедрик собирался драться вполсилы, однако это совершенно не устраивало самого Юто.
Разумнее всего было признать, что выбраться из Колизея собственными силами невозможно. Даже если попытаться переманить на свою сторону надзирателя, сейчас Юто — всего лишь раб и боец, которому нечем заинтересовать или подкупить охрану. Надзиратели ни за что не предадут Эвил.
«Она настолько никому не верит, что держит в телохранителях только рабов в ошейниках. Наверняка у нее есть особый способ держать в узде и надзирателей».
В таких условиях, чтобы выбраться из Колизея, Юто требовалась помощь кого-то извне, не принадлежащего этому заведению.
Тех самых дворян, что восседали на почетных местах рядом с Эвил. Чтобы привлечь их внимание, нужно оставить яркое впечатление с первого же боя. Но для хлопка нужны две ладони. Если Гедрик будет драться вполсилы, показать дворянам впечатляющее зрелище не выйдет
Конечно, они вряд ли тут же бросятся выкупать Юто после первого боя, но если произвести сильное первое впечатление, то уже сегодняшний ужин может стать совсем другим.
«А быть может, мне даже пожалуют оружие».
Драться с пустыми руками казалось ему непривычным. Сколько он ни пытался вспомнить, прошлое не всплывало в памяти, но, судя по всему, в «прошлом» он сражался с оружием в руках.
«Наверное... с мечом?..»
Юто сжал и разжал пустую ладонь. Скорее всего, это был меч.
Наверняка меч, но, похоже, дело было не только в нем. В бою, в «сражениях»... помимо оружия рядом с ним было что-то еще — или кто-то еще. Кольнуло! В миг, когда эта мысль мелькнула в голове, череп снова пронзила боль. Проглотив стон, Юто стиснул зубы.
— Эй, эй!.. Новичок, ты совсем рехнулся?!
Прихрамывая, к нему подошел Гаон. Понизив голос до предела, он покосился в сторону Гедрика и зашептал:
— Ты хоть знаешь, кто этот ублюдок... блядь, откуда тебе знать. Это ведь он изуродовал мне ногу до такого состояния.
— Вот как?
Головная боль отступила. Переведя дыхание, Юто опустился на свободный стул.
— Садись. Жалко смотреть, как ты волочишь свою больную ногу.
— Кого это ты тут жалеешь, псих ненормальный? О себе лучше подумай!..
Трясясь от негодования, Гаон тяжело плюхнулся на стул рядом с Юто.
— Гедрик, скорее всего, со дня на день перейдет в среднюю лигу. Среди бойцов низшей лиги он сейчас один из первых по доле побед.
В голосе Гаона сквозил страх перед Гедриком. Ведь именно Гедрик искалечил ему ногу в прошлом поединке. Слушая его, Юто посмотрел в сторону Гедрика. Сидевший поодаль парень сверлил Юто взглядом, в котором теперь плескалась куда более густая жажда крови, чем прежде.
— Так вот почему ты решил со мной заговорить? Раз этот ублюдок скоро уйдет в среднюю лигу, тебе больше не придется с ним пересекаться.
— Ты... ты кого это трусом обозвал?! Я просто пожалел тебя и решил предупредить. Слушай, если не хочешь остаться калекой с первого же боя... сдавайся сразу, как только дадут сигнал к началу. Помоями тебя, конечно, обольют, но это всяко лучше, чем стать безнадежным калекой.
— А так разве можно?
— Вообще-то... нельзя. По правилам. Но у тебя первый бой, так что, может, и спустят с рук.
Неуверенно пробормотал Гаон.
— Хотя бы вид, что дерешься, сделать придется. Если с первого же боя получишь клеймо труса, проблем не оберешься. Чего доброго, поставят на бой против Бешеной Лисы.
К ним подошел Ругил.
— Бешеной Лисы? Это еще кто?
— Эвомон, которого впервые выпустили на арену в прошлый раз. Уж не знаю, где его подобрали, но это дикий зверь, с которым даже договориться невозможно.
Передернув плечами от дрожи, выплюнул Ругил:
— Это неразумный эвомон, да к тому же чертовски свирепый. В прошлом бою он в клочья разорвал другого эвомона и обратил его в эвокамень.
В отличие от других рас, для эвомонов не существует окончательной смерти. Получив несовместимую с жизнью рану, представители этого вида возвращаются в форму маленького камня, называемого «эвокамнем».
— Гостям такое кровавое зрелище пришлось по душе, вот только для хозяйки подобные бои оборачиваются огромными потерями среди бойцов... Так что она еще немного его погоняет, а потом, скорее всего, будет выпускать только на бойни насмерть. Поэтому, если не хочешь пойти на корм Бешеной Лисе, сделай хотя бы вид, что дерешься.
— Какой там, к черту, вид! Думаешь, Гедрик позволит ему тянуть время? Да он оттяпает новичку ногу в первую же секунду боя.
Нахмурившись, бросил Гаон. Выслушав обоих, Юто понимающе закивал.
Если с первого же боя не доказать свою ценность как бойца, в итоге угодишь на смертельную бойню с эвомоном. В Колизее превыше всего ценится зрелищность. И если труса, который даже драться толком не умеет, выволокут на бойню и отдадут на растерзание эвомону, публика наверняка придет в восторг.
«Пожалуй, позже можно будет и самому попроситься на такой бой».
Ведь если одержать победу в подобном поединке, это гарантированно привлечет внимание дворян. Пока он размышлял об этом, дверь комнаты ожидания, ведущая на арену Колизея, распахнулась.
— Гедрик, Юто. Вы двое открываете сегодняшний день.
В сетке боев очередность поединков указана не была. Вероятно, это делалось специально, чтобы держать бойцов в постоянном нервном напряжении, однако Юто поднялся с места, даже не изменившись в лице.
Гедрик же, напротив, расплылся в кривой ухмылке. Повернувшись к нему, надзиратель тихо шепнул:
— Знай меру. Только не убивай.
— Убивать не стану.
Ответил Гедрик и пристально посмотрел на надзирателя.
— Будешь его использовать?
— Да, буду.
— Не переусердствуй.
Услышав ответ Гедрика, надзиратель пожал плечами и подал знак взглядом другому надзирателю.
Тот открыл шкафчик в углу комнаты ожидания. Внутри хранилось несколько единиц оружия; надзиратель достал оттуда один меч и передал его Гедрику.
— Хм.
Ухмылка Гедрика стала еще шире. Не зря Гаон говорил, что тот отрубит новичку ногу: у Гедрика имелся собственный меч для выступлений на арене.
— Этот меч Гедрик получил от спонсора.
Надзиратель перевел лишенный всякого сочувствия взгляд на Юто и произнес:
— Все зависит от тебя: если покажешь себя, в будущем тоже сможешь получить оружие от покровителей. Так что дерись изо всех сил.
— Слушаюсь.
От спокойного ответа Юто брови надзирателя дрогнули. Первый поединок, да еще и у соперника в руках настоящий боевой меч. Но в глазах этого мальчишки не читалось ни капли страха.
«Да как такое возможно?»
Даже бойцы, прошедшие первичный отбор в темнице, перед первым выходом на арену неизбежно цепенеют от ужаса. До сего дня надзиратель еще ни разу не видел новичка, который не боялся бы. Ведь одно только название, что «бойцы», — на деле все они были обычными подростками.
И оттого Юто казался еще более пугающим и странным. Не похоже было, чтобы его лицо просто каменело от запредельного ужаса. Взгляд его оставался совершенно спокойным, и даже шаг, которым он вышел за решетку, был легким и ровным. Этот мальчишка и впрямь не испытывал ни малейшего страха.
— Что, небось уже жалеешь о том, что выкинул недавно?
Прошептал Гедрик перед самыми воротами, ведущими на арену Колизея:
— Если прямо сейчас упадешь на колени и взмолишься о пощаде, так и быть — отрежу тебе пальцы вместо ноги.
— Видать, без еще одного зуба ты теперь больше свистишь, чем говоришь. Даже не разобрать, что ты там бормочешь.
От этого ответа Гедрик до скрежета стиснул зубы. Дай ему волю — он бы прямо сейчас взмахнул мечом и отсек ноги этому наглому щенку, но делать этого было нельзя. Поединок еще не начался.
На помост, устроенный среди зрительских трибун, поднялся мужчина в броском наряде. Широко раскинув руки, он громогласно возвестил:
— Благодарим гостей, вновь почтивших своим присутствием наш Колизей!
В здешних боях нет судьи. Поражение засчитывается только тогда, когда один из бойцов сдается или теряет сознание. Этот мужчина был не судьей, а всего лишь распорядителем. Даже не глядя на обычные трибуны, он отвесил глубокий поклон исключительно в сторону почетной ложи, где восседали Эвил и дворяне.
На обычных местах раздались аплодисменты. Дворяне же в почетной ложе лишь высокомерно шевельнули пальцами или со скучающим видом пригубили бокалы с вином.
— Итак, позвольте представить первый поединок сегодняшнего дня! Первый боец — дебютирующий сегодня новичок Юто!
Когда назвали его имя, Юто вышел в Колизей. С трибун донеслись жидкие хлопки. Дебютные бои редко бывают зрелищными — новички обычно так перепуганы, что даже драться толком не способны. Поэтому зрители не ждали от него ничего особенного.
— А его противник — восходящая звезда низшей лиги! Блестящий послужной список из восьми побед и двух поражений! Безжалостный мясник, от которого еще никто не уходил целым! Ге-е-едрик!
Вслед за Юто на арену, тяжело топая ногами, вышел Гедрик. Трибуны тут же взорвались довольно громкими возгласами. Гедрик вскинул обе руки вверх, купаясь в реве толпы.
— Ого, вышел с мечом? Говорят ведь, у его соперника сегодня дебют. Зачем тут вообще браться за меч?
— Видать, руки чешутся помахать железкой. Ну, зато первый бой не будет совсем уж пресным. Только мелкого пацана жалко.
В глазах зрителей, смотревших сверху вниз на арену, затеплился легкий интерес. Дворяне тоже отчасти стряхнули скуку и перевели взгляды на Юто и Гедрика.
Когда Юто и Гедрик встали друг напротив друга в центре Колизея...
— Что ж, бойцы на арене, так к чему лишние слова?! Начинаем поединок!
Громко выкрикнул распорядитель.
В то же мгновение Гедрик резко оттолкнулся от земли.
— Сдохни!
В один миг сократив дистанцию, Гедрик обрушил меч сверху вниз. С самого первого удара в этот рубящий взмах была вложена неприкрытая жажда убийства. Ярость из-за выбитого переднего зуба целиком завладела Гедриком.
Юто смотрел на летящий клинок. Остро отточенный настоящий меч. Стойка при замахе никуда не годилась, но если стальной клинок обрушится с такой грубой силой, он запросто разрубит детские руки или ноги.
Эта мысль скользнула в голове Юто с поразительным спокойствием. Падающий прямо перед глазами боевой меч и переполнявшая удар жажда крови — все это воспринималось Юто совершенно буднично.
«Мне...»
Юто вновь укрепился в своей уверенности.
«Мне это хорошо знакомо».
Сейчас Юто оставался невозмутим потому, что не испытывал страха.
Бояться было просто нечего. Откровенно говоря, беззубая физиономия Гедрика выглядела куда страшнее, чем меч, которым тот сейчас размахивал. На вид этот клинок, конечно, грозный. Если подставиться под удар без защиты, сталь непременно рассечет плоть, перерубит кости и пустит потоки крови.
Но это лишь в том случае, если удар попадет в цель. А если не попадет — то и проблемы никакой нет. И причин пропускать этот удар тоже не было. В глазах Юто падающий меч двигался невероятно медленно.
По плечу, которое дернулось раньше самого клинка, Юто как на ладони видел траекторию будущего взмаха Гедрика. Центр тяжести в ногах слишком сильно завален вперед. Угол наклона корпуса неустойчив. Это удар без оглядки на защиту. Впрочем, тот и не думал о том, что будет после замаха. Да и зачем задумываться о следующем шаге, когда рубишь мечом безоружного противника без единого доспеха?
Даже если Юто чудом увернется, после неуклюжего прыжка он все равно не успеет восстановить равновесие, а меч по-прежнему останется в руках Гедрика. Не разрубит первым ударом — разрубит вторым. Формула победы в голове Гедрика была предельно проста, и в обычной ситуации этого бы хватило с головой.
Потому что Гедрик не знал Юто.
«Впрочем, как и я сам».
Юто тоже не знал, кто он такой.
Но в одном он был уверен наверняка: это дело ему хорошо знакомо. И он не просто знает его — он владеет им мастерски. Почему и откуда — об этом сейчас не стоило и думать. Он не знал как именно, но доверил тело чутью.
И плоть, в которой было высечено это чутье, сама знала, «что» нужно делать.
Шорох.
Тело Юто качнулось вбок. Он даже не стал делать широкий шаг в сторону. Он просто слегка наклонил корпус по диагонали.
Он был твердо уверен в точно предугаданной траектории меча Гедрика. Такого наклона корпуса хватит, чтобы гарантированно уйти от клинка.
Конечно, одно лишь понимание траектории еще не позволяет провернуть подобный трюк. Ведь стоит ошибиться в расчете или моменте хотя бы на волосок — и лезвие рассечет плоть. А такая ошибка рождается даже от самой крошечной тени страха.
Но Юто не ошибся ни на миллиметр. Он уклонился от меча Гедрика именно так, как и задумал. В результате клинок Гедрика рассек лишь пустой воздух, а инерция удара окончательно разрушила его равновесие.
«А?»
Уклонись Юто широким движением от размашистого удара, Гедрик без труда успел бы выровнять стойку. Но сейчас он не мог этого сделать — потому что Юто ушел от клинка крошечным, легким движением. Гедрик торопливо перенес упор на выставленную вперед ногу и попытался вздернуть меч обратно вверх.
В это самое мгновение Юто подался корпусом вперед. Центр тяжести его тела плавно сместился. Прежде чем Гедрик успел поднять клинок и замахнуться для новой атаки, рука Юто сработала первой.
Хруст.
Кисть руки, сжимавшей меч, вывернулась под неестественным углом. Сила Гедрика, целиком направленная на то, чтобы тянуть клинок вверх, невероятно легко сбилась с курса от короткого бокового воздействия. В запястье раздался хруст, а следом вспыхнула боль. Прежде чем Гедрик успел хотя бы застонать, рука Юто продолжила движение.
От вывернутого запястья пальцы на рукояти ослабили хватку. В образовавшийся зазор Юто просунул собственные пальцы. Щелк. Указательный палец Гедрика выгнулся в обратную сторону.
— Ух!..
Что бы там ни кричали про восемь побед при двух поражениях и про «безжалостного мясника», на деле весь этот послужной список был набит в драках с такими же неопытными мальчишками. Ни умения мгновенно ориентироваться в подобной ситуации, ни терпимости к боли у него не было.
Не в силах больше удерживать рукоять, Гедрик выпустил меч. И Юто плавно, словно это оружие с самого начала принадлежало ему, перехватил клинок Гедрика в свою руку.
Ладонь Юто легла на рукоять меча с пугающей привычностью.
— На тебя...
Тихо произнес Юто, направляя вперед клинок:
— ...даже меча жалко.
Вжик!
Из правого плеча Гедрика хлынула кровь.

Комментарии

Загрузка...