Затянутое облаками небо над Сычуанью и сегодня было совершенно мрачным.
Когда Чин Хён безвылазно жил в Сычуани, то не обращал на это внимания, но теперь, когда воспоминания о его бурной жизни в роли Владыки Альянса Восьми Пустошей были так свежи, он поймал себя на мысли, что это небо и впрямь навевает уныние.
Прогуливаясь по рыночной улице, Чин Хён вдруг наткнулся на ту самую пельменную, где ел прошлой ночью. Похоже, торговля здесь начиналась уже днем.
Чин Хён бодрым шагом направился к пельменной.
— Добро пожало... Ой? Господин?
— Уже с обеда начинаете торговать?
— Так точно. Вчера благополучно добрались?
— Да.
Приветливое отношение, добрый взгляд, а вдобавок еще и потрясающее мастерство лепки пельменей.
Хозяин пельменной казался Чин Хёну лучшим человеком на всем этом рынке.
— У вас, случайно, нет уже готовых пельменей?
— Ох, я только-только поставил их париться. Вам нужно подождать всего четверть часа.
— Тогда дайте одну порцию. Поем по дороге.
Чин Хён выложил семь лян.
— Ого! Достаточно и пяти лян.
— Мне ведь нужно будет забрать и посуду для пельменей.
— Ха-ха, я бы и так вам ее отдал...
— Взамен вложите в них всю свою душу.
— Ха-ха! Понял вас. Спасибо.
Какой легкий у него характер.
В нем не было ни лукавства, ни чрезмерной, притворной вежливости, ни жажды наживы, что так часто встречаются у торгашей.
Чин Хён решил, что будет частенько заглядывать в эту пельменную. И дело было не только во вкусе еды — у хозяина был талант не доставлять клиентам дискомфорта.
Спустя некоторое время.
— Вот, ваши пельмени готовы.
— Спасибо.
Осмотрев покупку, Чин Хён искоса взглянул на хозяина.
— А они крупнее, чем вчера?
— Это результат вложенной в них от всей души старательности.
— Ха-ха, я еще зайду.
— Счастливого пути.
Уже собираясь с улыбкой уйти, Чин Хён вдруг обратил внимание на ладонь хозяина. На ней виднелся довольно большой, хоть и неглубокий, след от ожога.
В зрачках Чин Хёна на мгновение вспыхнула и тут же погасла светло-зеленая энергия.
— Вы поранили руку?
— А? Вы про это? Ну, это участь всех поваров. То же самое, что множество шрамов от мечей на телах мастеров мурима, ха-ха!
— И то верно. Наверное, было очень больно.
— В суматохе я даже не почувствовал боли. Только потом охнул и подумал, что помру.
— Хорошо, что все зажило. В любом случае, мне пора спешить. Я еще загляну.
— Буду ждать!
Попрощавшись с ним на этой радостной ноте, Чин Хён вышел из пельменной и огляделся.
«... Хм».
Уголки губ Чин Хёна поползли вверх.
«Действительно забавное местечко».
Вскоре.
Чин Хён, жуя пельмени один за другим, добрался до места, указанного на бумаге, и снова осмотрелся.
Вокруг по-прежнему было многолюдно. Это было настоящее море людей, так что на него никто не обращал ни малейшего внимания.
Усмехнувшись, Чин Хён свернул в переулок.
Внутри не было никого, кроме пары пьянчуг, которые умудрились набраться и свалиться замертво еще среди бела дня.
На главной улице людей было столько, что яблоку негде упасть, но стоило зайти в переулок — и, как ни странно, ни души.
Вероятно, все дело было в атмосфере этого места.
Оно не казалось откровенно опасным, но эта странная аура, внушающая чувство, что, войдя сюда, так просто не выберешься, в каком-то смысле заслуживала уважения.
— М-м...
Может быть, их разбудили шаги Чин Хёна?
Пьяницы зашевелились, утирая слюни и поворачивая головы.
Одежда на них была ветхой, а тела — сплошь тощими. Взглянув на них, любой бы покачал головой, сетуя на то, как низко они пали.
Продолжая с невозмутимым видом жевать пельмени, Чин Хён, наконец, подошел к ветхому трактиру.
Перед входом небрежно сидел какой-то юноша, и было не разобрать, то ли он трактирщик, то ли хозяин. Он протяжно зевал.
Чин Хён подошел к нему.
Юноша, облизнув губы, произнес:
— Добро пожаловать.
— Могу я войти?
— Поесть, выпить, что из этого...
Не став дослушивать, Чин Хён открыл дверь и шагнул внутрь.
Встрепенувшись от неожиданности, юноша поспешил за ним.
— Эй, подождите! Вы входите, даже не ответив?
— Еда или выпивка — не все ли равно? Зайду и решу.
— Таковы правила нашего заведения.
— Хватит нести чушь, зевай дальше. Мы оба знаем, что к чему, так к чему этот дешевый спектакль, в который никто не поверит?
— Спектакль?
— А что? Тебе приказали проверить мою реакцию?
Юноша, тупо уставившись на Чин Хёна, вскоре захихикал.
— Вовсе нет. Мне просто было любопытно.
— Никакая пешка не станет доставлять клиентам неудобства лишь из любопытства. Видать, занимаешь тут не последнее место?
— Как знать. Об этом мне говорить не с руки. Для начала поднимитесь на второй этаж.
— Так и сделаем. Со своей едой можно?
— А если нет?
— Убью к чертовой матери, ублюдки.
От столь неожиданной грубости рот юноши непроизвольно приоткрылся.
Чин Хён прошел через пустой зал первого этажа и ступил на лестницу.
Жуткий скрип раздавался с каждым шагом. Возникало пугающее ощущение, что будь он хоть немного тяжелее, ступени бы просто рассыпались в прах.
Так Чин Хён поднялся на второй этаж.
В центре помещения сидел какой-то мужчина. А за его спиной в почтительной позе стоял Там Чжун.
Чин Хён с улыбкой помахал Там Чжуну.
— Привет.
Хоть Там Чжун и открыто нахмурился, он не проронил ни слова.
Сидевший на стуле и читавший книгу мужчина посмотрел на Чин Хёна. Тот тоже перевел взгляд с Там Чжуна на незнакомца.
— ...
Между двумя мужчинами, смотрящими друг на друга, повисло странное молчание.
Молча разглядывая Чин Хёна, мужчина заговорил:
— Чин...
— Пельмени любишь?
— ?
Уверенным шагом подойдя к столу, Чин Хён поставил на него поднос с пельменями.
— Вкусно. Попробуй.
— ...
— Говорят, последним кусочком даже с родными не делятся. Так что ешь, я сегодня добрый.
Мужчина, спокойно смотрящий на Чин Хёна снизу вверх, бросил:
— Вы подмешали туда яд?
— Это так заметно?
Мужчина усмехнулся, взял пельмень и съел его.
В то же мгновение его глаза округлились.
Чин Хён, садясь на стул, произнес:
— Ну как? Кажется, будто сейчас кровью харкнешь?
— Из какой это пельменной?
— Не скажу. Это заведение знаю только я.
Мужчина, с чавканьем доевший порцию, с сожалением уставился на пустой поднос.
Окинув его взглядом с ног до головы, Чин Хён сказал:
— Вроде бы при деньгах, а чего так расстраиваешься? Купи себе чего-нибудь другого вкусного.
— Я был голоден.
— Какая жалость.
Цокнув языком, Чин Хён обратился к Там Чжуну:
— Гость пришел, а ты даже чаю не подашь? Принеси-ка заварочку получше.
Щеки Там Чжуна задрожали от гнева.
Мужчина, выковыривая ногтем застрявший в зубах кусочек мяса, проговорил:
— Я был так рассеян, что совсем забыл о гостеприимстве. Мастер Камня Там, из оставшейся заварки есть что-нибудь стоящее?
— Остались Серебряные Иглы с гор Цзюньшань.
— Ого, какие редкости завалялись. Завари-ка чашечку.
— Слушаюсь.
— Сам завари.
— ... Понял.
Там Чжун согнулся пополам в поклоне и поспешно удалился семенящим шагом.
Поглядывая на спускающегося на первый этаж Там Чжуна, Чин Хён спросил:
— Должность мастера Камня — это что-то вроде главы филиала, как принято говорить?
— Он выполняет и более сложные поручения, но в общих чертах можно сказать и так.
— И нормально просить подчиненного уровня главы филиала подавать чай?
— А что в этом сложного?
— Дело не в сложности, просто обычно так не делают, разве нет?
Мужчина, отхлебнув чаю, произнес:
— Я привел с собой не так много людей. Здесь он — самая младшая пешка.
— Но тогда ведь необязательно было подчеркивать, чтобы он заварил его сам?
Сёрб.
— Значит, среди членов общества, занимающих хоть какую-то должность, он самый младший.
— Вы очень проницательны.
Мужчина улыбнулся.
Чин Хён улыбнулся в ответ, но в глубине души был весьма удивлен.
«А он неплох?»
Как ни странно, скрытый уровень боевых искусств этого мужчины почти достигал уровня Соль Хонбэка.
Этим утром Искусство Закалки Души достигло ровно третьей ступени, поэтому он смог разглядеть истинную природу сокрытой силы. Даже если бы этого не произошло, по осанке и взгляду можно было бы догадаться, что перед ним мастер, но точно определить уровень владения боевыми искусствами вряд ли бы удалось.
«Достичь такого уровня и при этом ни капли не зазнаваться...»
Он принадлежит к муриму, но не является воином.
Его можно назвать человеком мурима, но он явно не из тех, кто решает дела с помощью силы.
— Вы похожи на стратега.
— Вы о мастере Камня Таме?
Чин Хён улыбнулся.
— Вы тоже выглядите похожим образом.
Мужчина усмехнулся.
— Глупцам не суждено стать верхушкой Черного Общества.
— Вполне логично.
— Вы не принадлежите к Черному Обществу, но кажетесь весьма неглупым.
— Разве только вы имеете право на выдающийся ум?
— Вы не член Черного Общества, но отлично осведомлены о наших делах.
— Это особый случай.
Мужчина отложил книгу в сторону и положил на стол сцепленные в замок руки.
— Вы прислали весьма необычное письмо.
— Прежде чем мы перейдем к этому, у меня есть один вопрос.
— Спрашивайте.
— Вы кровный родственник Владыки Черного Общества? Или названый брат, или что-то в этом роде?
— ?
— Или, может быть, вы с ним заклятые враги?
Чин Хён заметил, как в глазах мужчины промелькнуло едва заметное замешательство.
— Считаете, что я не Владыка Черного Общества?
— Для Владыки Черного Общества вы вышли на связь слишком быстро.
— Так уж вышло, что я был в Сычуани.
— Значит, вы и правда очень близки.
— Что вы имеете в виду?
— То, что вы осмелились выдать себя за Владыку Черного Общества, не являясь им, означает, что вас связывают отнюдь не обычные отношения. В хорошем или плохом смысле — неважно.
— ...
— Я и не думал, что придет настоящий Владыка Черного Общества. Не смотрите на меня таким потрясенным взглядом.
Мужчина, молча разглядывая Чин Хёна, медленно откинулся на спинку стула.
— Думаю, прощупывать друг друга больше нет смысла.
— О чем и речь.
— Имя — Чин Хён. Возраст — от двадцати до двадцати пяти. Почетный гость семьи Соль, уровень владения боевыми искусствами — неизвестен. Верно?
— Верно.
Мужчина кивнул.
— Меня зовут Сомун Хве.
— Сомун Хве.
— Именно. Я один из пяти мастеров Золота Черного Общества.
Он без колебаний назвал свою должность, имя и даже количество мастеров Золота.
Какой-нибудь глупец обрадовался бы тому, что противник склонил голову, но только не Чин Хён.
«Он все решил».
То, что человек, живущий в тени, так откровенно раскрыл себя, означало лишь одно: чем бы все ни кончилось, он намерен довести дело до конца прямо здесь и сейчас.
Если он хоть на мгновение сочтет собеседника явной угрозой, то немедленно бросит все силы на его уничтожение.
Чин Хён облизнул губы.
— Я не люблю поножовщину.
Во взгляде Сомун Хве появилось странное выражение.
— Вы действительно очень умны. Или у вас просто много опыта в подобных делах?
— Это не твое дело.
— Хорошо. Раз уж наш разговор зашел так далеко, давайте оставим пустую болтовню и перейдем к сути.
Лицо Сомун Хве стало предельно серьезным.
— Кто вы такой?
— Когда ты спрашиваешь так официально, все шутки, застрявшие в горле, разом исчезают.
— Кто вы такой, раз знаете, какой организация была раньше, и знаете ее историю? К тому же...
Сомун Хве достал из-за пазухи письмо. То самое письмо, которое Чин Хён написал прошлой ночью.
— Откуда вы знаете поэму Пяти Владык?
— Так это была поэма Пяти Владык? Я запомнил ее только потому, что строчки показались мне красивыми.
Взгляд Сомун Хве помрачнел.
— Думаете, мы тут в игрушки играем?
— Ага.
— Жить надоело?
Улыбаясь, Чин Хён подался вперед.
В это мгновение Сомун Хве вздрогнул. Хоть на лице Чин Хёна и играла улыбка, глаза его были холодны как лед.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...