— Твоего дозорного убили на месте? — Хэ Чуньхуа на миг задумался. — Этот ястреб следовал за Хао долгие годы, вечно сидел у него на плече. Я даже кормил его из собственных рук.
— Птицу замучили до смерти, — услышав, что отец назвал оборотня «дозорным», Хэ Линчуань ощутил прилив уверенности: значит, за мелкую тварь его не сочтут. — Нян Сунъюй и верховный маг наверняка вытянули из него правду и знают, по чьему приказу он следил.
Оставаться в одиночестве нельзя: отец — главная и единственная надежда. Если даже у облеченного властью наместника опустятся руки, старшему сыну и вовсе ловить нечего.
Однако Хэ Чуньхуа лишь невозмутимо обронил:
— Подумаешь, ястреб. Издох и издох, велика ли беда? — С этими словами он вновь взялся за кисть.
Хэ Линчуань оторопел:
— Отец!
Такого хладнокровия парень не ожидал и поспешил возразить:
— Они пришли за помощью к семье Хэ! Знали, что Пепелок послан мной, понимали, что дело в мелком недоразумении, и все равно безжалостно свернули ему шею!
Он глухо стукнул кулаком по полированной столешнице, заставив подпрыгнуть письменные принадлежности:
— Отец, эти господа в грош нас не ставят! Думают, с родом Хэ можно делать что вздумается: мять, как глину, лепить, что захочется, заставлять гнуть спину и даже рта не сметь раскрыть!
— Сунь Фупин — великий наставник государства, осыпанный монаршими милостями, а я — всего лишь наместник в диком пограничье. Между нами пропасть. В мирное время он мог бы стереть нас в порошок одним движением брови, а тебя прихлопнуть мизинцем — на том и держится нерушимый порядок сословий, — Хэ Чуньхуа не рассердился, а криво усмехнулся. Взгляд наместника похолодел: — Ты слишком засиделся в тепле и сытости Хэйшуя. Забыл о чинах и званиях, не ведаешь, сколь высоки Небеса и глубока Земля!
Последние слова прозвучали с леденящей строгостью.
Разумеется, в душе наместника клокотала ярость: столичные гости презирали семью Хэ до глубины костей.
Прикончили вашего лазутчика — а вы все равно пойдете служить и сложите головы за наше величие!
Именно так рассуждает знать.
Однако чин старше — закон строже, да к тому же за спиной наставника стоял монарший приказ. Что оставалось делать простому правителю округа?
Хэ Линчуань не сдавался:
— Но ведь дядя Хао...
— Служишь господам — умей смиряться с судьбой! — поморщился отец. — Неужто он сам этого не понимает? Мужчина в годах уже.
Юноша ловко сменил направление:
— Вы сами сказали: так было бы в мирное время!
— Поменьше пустых жалоб и дешевого бахвальства, лучше шевели мозгами, — Хэ Чуньхуа отложил кисть, поднялся из-за стола и отвесил старшему сыну звонкий щелбан по лбу. — Впрочем, сидеть сложа руки мы тоже не станем: как-никак, здесь владения рода Хэ. Ну, излагай, как именно ты собрался подать голос?
— Младший придумал бы куда складнее, у него голова варит, но на мой взгляд... — Хэ Линчуань мстительно усмехнулся. — Даже если в итоге придется таскать для них каштаны из огня, ничто не мешает нам потянуть время и сбить с них спесь. Кроме нас двоих, кому ведомо точное место, где лежит реликвия? К тому же они прикончили нашего человека... вернее, нашего оборотня. Неужто за это не придется платить?
— Платить? — на губах наместника заиграла тонкая улыбка: дерзкое слово пришлось ему по душе. — В этом есть резон.
Старший сын явно взрослел на глазах, что не могло не радовать отцовское сердце.
— А как быть с двумя дозорными из Дунлая? — вспомнил парень. Прежде Хэ Чуньхуа собирался без лишнего шума вернуть их назад.
— Пусть посидят в яме, — небрежно бросил наместник. — Подождут еще пару дней. До них гостям все равно нет никакого дела.
Нян Сунъюй и верховный маг жаждали найти след песчаных леопардов, управа Дунлай грезила сосудом Великого Простора, а мелкие стражники оставались лишь разменной монетой.
* * *
На вечернем пиру вино лилось рекой, а беседы текли легко и непринужденно: хозяева и гости расточали взаимные похвалы.
Хмельной Хэ Чуньхуа едва ли не бил себя кулаком в грудь, клятвенно обещая во что бы то ни стало добыть пропуск в пески Паньлуна.
С тех пор минуло добрых десять стражей1.
Для Нян Сунъюя каждая минута тянулась вечностью. Молодой воевода уже успел наведаться с расспросами, но наместник с сокрушенным видом развел руками: поиски пока тщетны, однако управа приложит все мыслимые усилия!
Лишь после этого по городу лениво забегали стражники: для видимости расклеили объявления и принялись неспешно прочесывать улицы.
Усердие безупречное, толку — ноль.
Впрочем, от подобных поисков иного исхода ждать не приходилось.
Главным союзником клана Хэ было время, а спешить хозяевам дома некуда.
В конце концов верховный наставник потерял терпение и вместе с Нян Сунъюем лично явился в резиденцию. Вот только наместник срочно отбыл по делам округа, и принимать важных гостей пришлось младшему сыну, Хэ Юэ.
Едва завидев юношу, гости оживились и не скупились на похвалы. Обменявшись парой учтивых фраз, Нян Сунъюй и вовсе заговорил так, словно встретил старого друга: мол, мы с тобой одногодки, надо бы держаться ближе и почаще видеться!
Сидевший рядом Хэ Линчуань молча цедил чай: если уж мерить по годам, то по возрасту к этому хлыщу ближе был он сам! С какой стати тот так бесстыдно льстит сопляку? Лицом младший брат уродился пригожее и всегда нравился людям куда больше, но восторг гостей выглядел уж слишком приторным.
Хэ Юэ между тем прилежно следовал отцовским наставлениям, отвечая гладкими чиновничьими отговорками:
— Весь гарнизон Хэйшуя поднят по тревоге. Однако перед закрытием тракта Красного Обрыва поток торговцев и обозов вырос втрое. В городе смешались драконы и змеи2, что крайне затрудняет розыск.
Опасаясь, как бы младший не дал слабину, старший брат сидел подле него, исподлобья наблюдая за беседой. Хэ Юэ держался с безупречной кротостью, но под этой учтивостью скрывалась железная непреклонность — чистая копия Хэ Чуньхуа.
Нян Сунъюй окончательно утратил терпение:
— В таком случае заприте городские ворота и обыщите каждый дом! Речь идет о судьбе державы, неужто трудно закрыть заставы на пару дней?!
— Никак невозможно, — сокрушенно вздохнул Хэ Юэ. — Со дня на день в Хэйшуй прибудет посольство царства Балин, дабы через наш город вернуться на запад. Это их последняя возможность проехать до наступления бурь. Задержи мы их хоть на день — и между державами вспыхнет тяжелейший раздор!
Юноша сделал выразительную паузу:
— Власти Балина давно точат зубы на границы Юань и не раз устраивали стычки на рубежах. Они только и ждут повода к войне!
Нян Сунъюй ядовито усмехнулся:
— Выходит, ворота Хэйшуя на запор посадить нельзя, иначе заполыхает вся граница?
— Весьма вероятно! — твердо отрезал Хэ Юэ. — Округ Цяньсун не в силах взять на себя столь тяжкий грех!
Сунь Фупину надоело слушать эти увертки и терять драгоценные часы. Решив не ходить вокруг да около, маг заговорил напрямик:
— До меня дошли слухи, что старший молодой господин не так давно получил тяжелые увечья и провел взаперти почти полтора месяца?
— Верно, едва душу Небесам не отдал, — Хэ Линчуань, полчаса молча давившийся чаем, встрепенулся, услышав, что стрелы перевели на него. Парень небрежно распахнул ворот шелкового халата, обнажая шею: — Взгляните сами.
В тот роковой день леопард рвал его плоть зубами. Раны давно затянулись, но на смуглой коже остались глубокие рваные рубцы — живое напоминание о смертельной схватке.
Нян Сунъюй впился глазами в багровые следы:
— Откуда этот шрам?
— Я отправился к горе Хулу... — начал было Хэ Линчуань, но внезапно запнулся и удивленно захлопал глазами: — Постойте, воевода Нян, а откуда вам вообще известно о моих ранах? Об этом в городе знают единицы.
Офицер не моргнув глазом парировал:
— Мои воины разузнали в трактирах. Вы и сами изволили заметить: в Хэйшуе слишком много лишних языков, ничего не утаишь.
— Ах вы, сучьи выродки, уже и про меня трепаться на перекрестках вздумали?! — юноша со стуком опустил чашу на стол, изображая дикую ярость: — Кто именно распускает слухи? Назовите имя, воевода Нян, и я с него семь шкур спущу!
Нян Сунъюй промолчал. Взгляд молодого командира стал острым и колючим, словно лезвие кинжала.
Знакомое ощущение: кожу на щеках вновь ожгло невидимыми ледяными иглами. Однако Хэ Линчуань и бровью не повел, уставившись на гостя с наглым вызовом.
Меряться гляделками? В этом искусстве он не уступал никому.
* * *
1. Стража (шичэнь, 时辰) — традиционная китайская мера времени, равная двум часам. Десять стражей составляют около двадцати часов.
2. «Смешались драконы и змеи» (чэнъюй: 龙蛇混杂, *луншэ хуньцза*) — китайская идиома, означающая скопление самых разных людей: праведников и негодяев, знати и сброда, торговцев и проходимцев в одном месте.

Комментарии

Загрузка...