Сунь Фупин понизил голос почти до шепота:
— Когда пустошь Паньлун вновь превратилась в глухую западню, а воины Великого Ветра очутились на краю гибели, Чжун Шэнгуан совершил обряд кровавого воздаяния богам!
Хэ Линчуань не сдержал возгласа:
— Воздаяние богам?!
Нян Сунъюй мгновенно прижал палец к губам и предостерегающе шикнул:
— Тише. За подобные речи вслух рубят головы.
Хэ Чуньхуа посуровел еще сильнее и так же приглушил голос:
— Если дело коснулось жертвоприношения, неудивительно, что тайну похоронили в архивах.
Кровавое воздаяние означало человеческую жертву божеству.
В законах Великой Юань запрет на кровавые культы был высечен среди фундаментальных устоев державы. Это считалось тягчайшим государственным преступлением, за которое полагалась немедленная казнь, а в особо тяжких случаях — истребление всего рода под корень, невзирая на титулы и заслуги знати.
Впрочем, не только в Юань, но и в любом ином царстве этого мира действовали схожие законы — разнилась лишь жестокость кары.
Хэ Линчуань слишком хорошо помнил, почему его собственный род угодил на плаху по ложному доносу. Деда обвинили именно в тайном культе, после чего палачи перебили почти всю семью. Само это словосочетание сидело занозой в сердцах выживших родичей.
Разумеется, строжайший запрет не распространялся на поклонение духам гор и вод, лесным сущностям, стражам порога, божествам домашнего очага, богатства или долголетия. Народное почитание мелких духов ради достатка и телесного здравия являлось вековой потребностью людей, и обуздать его никакими указами было невозможно.
Власти карали за поклонение конкретным, запретным сущностям, которых официальный престол клеймил как злых и темных богов.
Именно в тайном служении «Истинному Владыке Тунмину» некогда обвинили предков Хэ Линчуаня.
Однако главное отличие крылось в ином: использовались ли в священнодействии живые люди. Если человек лишь шептал молитвы втайне или ставил перед деревянным идолом жареную птицу да вяленую рыбу, чиновникам не было до него никакого дела — молись хоть демонам преисподней.
— Какому божеству принес жертву Чжун Шэнгуан? — спросил Хэ Чуньхуа.
— Небесному Владыке Митяню.
Сунь Фупин сразу пояснил:
— Пышных титулов в записях нет, строки кратки: «Склонил чело в благоговении, уповая на милость Митяня». В землях Сило подобные обряды тоже карались смертью, и комендант пошел на этот шаг от безысходности. Полагаю, писарь попросту побоялся подробно расписывать весь ритуал.
Имя звучало совершенно чуждо. Наместник задумался:
— Слышал ли почтенный наставник о таком божестве прежде?
— Никогда, — покачал головой Сунь Фупин. — Однако Чжун Шэнгуан пошел до конца: на алтарь он возложил плоть и кровь собственной родной дочери!
Хэ Чуньхуа изменился в лице:
— Что?!
Комендант оказался невероятно безжалостным воином, если ради спасения крепости хладнокровно отдал на заклание дитя.
Хэ Линчуань про себя поежился: «И впрямь темное божество, раз требует человеческой крови».
— И что же бог даровал взамен?
— «Божество возликовало и ниспослало великую щедрость, дабы сокрушать врагов сотнями за каждого павшего», — развел руками Сунь Фупин. — Это все, что удалось прочесть. Остальной текст залит кровью и истлел.
— Ни слова по существу, — скривился Хэ Линчуань. — Бог проявил щедрость, но чем именно помог рати? Вы проделали путь в тысячи ли не ради туманных догадок. Разве у вас нет зацепок?
В душе юноша сочувствовал погибшему герою. Сколь бы великим и несгибаемым полководцем ни был Чжун Шэнгуан, когда иссякли последние крупицы человеческих сил, даже он не выдержал и взмолился перед потусторонними силами.
С другой стороны, какой же мощью наделил его этот бог, если обреченное войско сумело переломить безнадежную войну и биться еще двадцать долгих лет?
Сунь Фупин смерил дерзкого парня строгим взглядом, явно недовольный его непочтительным тоном, но ответил:
— Одних записок Хэ Цзяня было мало, пока недавно великий маршал1 не отыскал старинное послание — предсмертное письмо телохранителя коменданта Чжуна. Сопоставив оба свитка, мы наконец докопались до истины!
Отец и сын затаили дыхание.
— Сокровище, дарованное богом, именовалось Великим Простором! Чжун Шэнгуан назвал его сосудом Великого Простора2, но на самом деле это гнездо насекомых, смущающих сердца.
«Смущающие сердца?» Хэ Линчуань мысленно оценил прямоту древних мастеров: из одного названия сразу ясно, на что способна эта дрянь.
Однако Хэ Чуньхуа мгновенно перевел образную речь в строгое русло древних учений:
— Разве у этих тварей нет подлинного имени? Не паразиты ли Саньши3 имеются в виду?
— Именно они, черви Саньши, — усмехнулся Нян Сунъюй. — Не имеющие плоти и формы, они обитают в голове, чреве и стопах человека, порождая ярость, алчность и помрачение рассудка. Для воина или мага первым шагом к постижению Дао всегда становится отсечение трех червей и сокрушение ложных привязанностей. Однако простые пехотинцы в полках не способны противиться их яду. На поле брани это оружие неодолимо.
— Солдатский строй дышит яростной кровью и укрыт аурой государства, что от природы рассеивает любые чары и скверну, — заметил Хэ Чуньхуа.
Об этом знал и Хэ Линчуань.
В солдатских лагерях никогда не заводились призраки, а могущественные боевые заклинания разбивались о железные порядки дружин, если только сам вражеский маг не владел поддержкой монаршей воли.
Такой мощью обладали лишь наставники государства — вроде стоявшего перед ними Сунь Фупина.
Сунь Фупин одобрительно ударил в ладони:
— Верно! Но черви Саньши изначально заложены в плоти смертных. Ни воинская кровь, ни изначальная сила земли не способны отторгнуть то, что и так сидит внутри. Паразиты беспрепятственно вгрызаются в чужих ратников, подчиняя их разум и заставляя вонзать клинки в собственных товарищей. Поистине божественный артефакт!
Хэ Чуньхуа перевел дух:
— Значит... почтенные господа явились за этим сокровищем?
— Именно так, — кивнул маг. — Если оно спасло Чжун Шэнгуана, то спасет и нас. О сохранности гнезда беспокоиться не стоит: черви Саньши не нуждаются в пище и не ведают тлена.
Хэ Линчуань насторожился:
— Позвольте спросить, кого именно вы назвали великим маршалом?
При этом слове сердце наместника тоже дрогнуло.
— А разве есть сомнения? — вздернул бровь Нян Сунъюй. — Разумеется, тестя государя, главнокомандующего армиями империи и великого маршала Дун Хаомина!
«Вот оно!» — переглянулись отец и сын.
За два месяца в Хэйшуе объявились сперва тайные гвардейцы маршала, затем отпрыск северного генерала, а теперь и наставник государства. Это не могло быть чередой случайностей.
Паутина сошлась в единую точку.
Хэ Чуньхуа изобразил изумление:
— Неужто столь драгоценный след обнаружил сам маршал? И ради этого вы...
— Государь и маршал приказали мне немедля скакать к пескам Паньлуна и во что бы то ни стало добыть сосуд Великого Простора прежде, чем мятежники спустят флот на воду! — Сунь Фупин указал на молодого воеводу: — Проезжая Сюньчжоу, я принял под начало отборных бойцов генерала Няна. Однако здесь, в Хэйшуе, нам нужны проводники, свежие воины и ваша полная поддержка!
— Добыть сосуд? — Хэ Линчуань окинул отца выразительным взглядом и вытаращил глаза от неподдельного ужаса: — Постойте! Вы что, собрались сунуться прямо в сердце пустыни Паньлун?! Тракт Красного Обрыва вот-вот запечатает буря! В Хэйшуе каждый ребенок знает: идти туда в эту пору — верная смерть!
Голос юноши звенел от искреннего негодования.
Едва успел вкусить беззаботной жизни молодого господина — и на тебе, новая смертоносная напасть!
Меньше всего на свете ему хотелось совершать подвиги и спасать империю. Он мечтал лишь о сытой, ленивой праздности под отцовским крылом!
Хэ Чуньхуа поддержал первенца тяжелым вздохом:
— Вступать в пески Паньлуна в преддверии песчаных бурь — чистейшее безумие, девять смертей против одного шанса на жизнь. Вы не здешние уроженцы и не ведаете ярости этой пустыни. Там теряет силу даже высшая магия.
* * *
1. Дасима (великий маршал, 大司马) — один из высших сановников империи, ведающий военными делами и главнокомандованием армиями державы.
2. Сосуд Великого Простора (Дафан ху, 大方壶) — древний артефакт, служащий вместилищем и гнездом духовных паразитов Саньши. Название обыгрывает классическую даосскую формулу «великий квадрат не имеет углов» (великий простор не имеет пределов).
3. Паразиты Саньши (три червя / три трупа, 三尸虫) — в даосской алхимии и мистицизме три невидимые сущности, обитающие в теле человека (в голове, чреве и стопах) и подталкивающие его к страстям, помрачению и гибели. В романе предстают боевым духовным оружием.

Комментарии

Загрузка...