Ранняя весна в Хэйан-кё выдалась на редкость погожей и солнечной. Вишнёвые деревья на Арасияме, что возвышалась к востоку от столицы, ещё не распустились до конца, но гроздья бутонов уже усыпали ветви, словно жемчужины. Казалось, стоило лишь ещё немного согреться ласковому весеннему ветерку, как они мгновенно покроются ослепительным, чарующим цветом. Сами бутоны на сакурах были совсем крошечными, нежно-розовыми, кругленькими и изящными — до чего же милыми! Девочка лет десяти сновала между деревьями, вытягивая палец и тщательно пересчитывая уже раскрывшиеся цветы. Солнечные лучи бережно ложились золотистым напылением на её полуобращенное к небу личико, делая его невероятно прелестным в лучах теплого и ясного мартовского солнца.
Неподадеку, под раскидистой сакурой, с закрытыми глазами сидел молодой аристократ в высоком черном головном уборе татэ-эбоси и холодновато-синем каригину. Судя по возрасту, он совсем недавно прошёл обряд совершеннолетия — гэмбуку. Под тенью убора скрывалось благородное и красивое лицо, густые ресницы отбрасывали на веки изящную тень, а ровное и спокойное дыхание, казалось, смешивалось с тонким ароматом цветов, витавшим в воздухе. Его потрясающая красота была такова, что даже цветущая сакура рядом с ним наверняка бы померкла от стыда.
Девочка лукаво повела глазами: свита служанок во все глаза глядела на спящего красавца, совершенно забыв о ней самой. Внутренне обрадовавшись, она подмигнула своей личной служанке Цинлань, и та сразу же всё поняла, последовав за хозяйкой. Госпожа с служанкой тихонько углубились в чащу Арасиямы.
Сразу за горой простирался густой бамбуковый лес. Прохладный лесной ветер освежал, ласковое солнце согревало, вокруг струился чистый аромат бамбуковых листьев, а травы пестрели сочной зеленью. Кое-где журчали ручьи — зрелище было поистине восхитительным. Косые лучи белого света прочерчивали тени среди деревьев, а извилистая тропинка, высыпанная мелкой галькой, петляла по склону холма. Вокруг цвели нежные мелкие цветы, клонясь под дуновением ветерка вдоль дороги, и каждый из них напоминал цвет самого солнца.
— Госпожа Сара, разве так можно? Если господин Ясунори узнает... — тревожно произнесла Цинлань, замечая, что они забираются всё дальше.
— Не бойся, не бойся, братец Ясунори часа два точно проспит, раньше не проснётся. Раз уж удалось вытащить его на прогулку, нужно обойти всё вокруг, чтобы не остаться внакладе! — девочка весело моргнула. Происхождение юной особы по имени Сара было весьма знатным: её отец, Камо но Тадаюки, возглавлял Онрё и слыл самым знаменитым онмё-дзи в столице, перед которым даже сам император испытывал почтительный трепет.
— Ах, госпожа Сара, посмотрите! — Цинлань вдруг радостно указала в какую-то сторону.
Проследив за её взглядом, Сара заметила неподалеку аккуратно посаженные низкорослые кустарники, зеленеющие под ярким солнцем, среди которых одиноко возвышалось высокое, крепкое зелёное дерево. Его ветви так густо усыпали плоды, что верхушка едва ли не сгибалась под их тяжестью.
— Выглядит очень аппетитно, — она лукаво перевела взгляд, решительно подошла к дереву и с удивительной ловкостью взобралась на него. Сорвав плод и очистив его от кожуры, она отправила его в рот. В тот же миг сладкий аромат мякоти заполнил весь рот и язык. Сара довольно прищурилась и, захватив еще несколько штук, бросила их Цинлань, весело бросив: — Попробуй и ты, они правда очень вкусные!
Цинлань ни за что не осмелилась бы отправить незнакомый плод в рот и нерешительно пробормотала:
— Госпожа Сара, неужели вы не боитесь, что эти ягоды ядовитые?
— Ха, с чего бы это! — самодовольно бросила Сара, как вдруг почувствовала, что тело пронзает онемение, а лицо стало стремительно раздуваться, словно в него накачали воздух, и голова в мгновение ока увеличилась вдвое.
— Госпожа... Госпожа... Что с вами? — от неожиданности лицо Цинлань побелело как полотно. Неужели плоды и впрямь оказались ядовитыми?
Сара обессиленно поддержала распухшие красные щеки и тяжело вздохнула:
— Беда, ноги совсем онемели, пошевелить ими не могу. Похоже, я отравилась.
— Ах, госпожа, я сейчас же позову господина!
— Братец спит так крепко, что его никто не дозовется. Придется ждать, пока сам проснётся, — уныло посмотрела на небо Сара. Получалось, что на дерево залезть легко, а вот слезть — целая проблема?
— Но госпожа, в таком виде...
— Ничего страшного, в нашем роду найдутся противоядия от любых ядов. Не зря же мы из семьи онмё-дзи! — даже в такой ситуации Сара сохранила завидное самообладание.
Цинлань в тревоге озиралась по сторонам, отчаянно надеясь, что кто-нибудь пройдет мимо и выручит её хозяйку. В этот самый момент неподалеку послышались шаги.
Подняв глаза, Сара увидела мужчину и женщину, направлявшихся в их сторону. Мужчина лет семнадцати-восемьнадцати, стройный и статный, был облачен в изящное платье-дзикиру с узором из спиралевидных персиковых листьев и темные штаны-хикати. Полуденное солнце очерчивало золотым контуром его спину, делая похожим на сошедшего с небес бессмертного. Его природное обаяние невозможно было описать словами, а каждое движение источало несравненную грацию. Шдшая рядом с ним аристократка носила зеленое парадное платье, под которым угадывалось бледно-желтое исподнее платье; её расслабленная, слабая осанка придавала ей особую, ни с чем несравнимую болезненную красоту.
Лицо Цинлань озарилось надеждой, она бросилась вперед и обратилась к юноше:
— Благородный господин, умоляю, помогите! Мою госпожу заперло на дереве!
Мужчина сперва растерянно замер, а затем посмотрев наверх и увидев Сару с раздутой в два раза головой, расплылся в улыбке идеальной формы:
— Прошу прощения, но у меня срочные дела, боюсь, ничем не могу помочь.
С этими словами он подхватил спутницу и поспешно удалился.
— Эй, подождите, господин... Вы... — Цинлань почувствовала досадное раздражение.
— Господин, какие у вас могут быть срочные дела? — в голосе аристократки слышалось легкое недоумение.
Голос юноши донесся по ветру:
— Да какие там срочные дела! Просто мне вовсе не хочется помогать какому-то уродцу. Вы видели лицо той девицы? Боюсь, если бы я задержался там хоть чуть-чуть, меня бы стошнило...
Разъяренная до предела этими словами госпожа Сара сжав зубы процедила сквозь зубы два слова:
— Сдохни!
— Госпожа, этот человек просто возмутителен! — гневно глядя вслед удаляющейся фигуре, выпалила Цинлань.
Сара холодно хмыкнула:
— Только попадись мне этот наглец, я заставлю братца задать ему хорошую взбучку! Точно, прикажу всем ёкаям явиться и до смерти напугать его!
Цинлань лишь беспомощно вздохнула:
— Госпожа, пойду проверю, проснулся ли господин. Потерпите еще немного, кроме как ждать его пробуждения, другого выхода, кажется, нет.
Сара выразительно повела глазами в знак согласия.
Не успела Цинлань уйти, как полудремавщая Сара услышала, как кто-то подошел к дереву. Заглянув сквозь просветы между ветвями вниз, она увидела мальчика лет одиннадцати-двенадцати, который с любопытством разглядывал те самые ягоды.
— Эй, эти плоды ядовитые, ни в коем случае не ешь их! — испугавшись за незнакомца, выпалила она.
Мальчик, видимо, никак не ожидавший кого-то обнаружить на дереве, с легким удивлением поднял голову.
Рассмотрев его лицо, Сара на мгновение замерла. Разве мог существовать на свете столь утонченный и чистый, одухотворенный и изящный мальчик? Он напоминал плывущие по воле ветра облака на синем небе или дуновение легкого ветерка, напоенного ароматом листьев — абсолютно незапятнанный, безмятежный и легкий. И всё же, если всмотреться в его прекрасные, подобные гладкому стеклу глаза, в них читалось холодное равнодушие, отталкивающее любого на тысячу ли вокруг.
Заметив её странный вид, мальчик тоже слегка удивился, но ничего не сказал. Поразмыслив пару мгновений, он повернулся и направился к ручью, что-то бормоча себе под нос. Не успела Сара сообразить, в чем дело, как раздался всплеск — мальчик зачерпнул воду и плеснул ей прямо в лицо.
— Эй, ты что творишь?! — зло вытирая воду с лица, возмущенно закричала Сара. — Мало того что не помог, так еще и злорадствуешь! Совсем совесть потерял!
— Ты же пошевелилась, — наконец подал голос мальчик. Его слова звенели так чисто и прозрачно, будто капли росы, скатывающиеся с бамбукового листа.
— Госпожа, ваша опухоль спала! — с радостным криком подбежала вернувшаяся Цинлань, которая безуспешно пыталась добудиться господина Ясунори и уже не знала, что и делать.
Сара опешила и только теперь заметила, что действительно может свободно двигаться. Она торопливо спустилась с дерева, подбежала к ручью и, взглянув на отразившееся в чистой воде хорошенькое личико, похожее на цветок сакуры, облегченно выдохнула.
Она хотела обернуться и что-то сказать мальчику, но того и след простыл.
— Цинлань, этот мальчишка... точно не человек, — потрогав себя за подбородок, вынесла самый вероятный, по её мнению, вердикт Сара.
Однако в тот момент она никак не могла предположить, что с этим таинственным мальчиком-ёкаем ей вскоре предстоит встретиться вновь.

Комментарии

Загрузка...