Стоило Клоду вернуться от Круппа, как он тут же передал Теодолинде короткий устный доклад.
Теодолинда отнеслась к этому довольно благосклонно и одобрила проделанный шаг, однако в следующие два дня всё будто замерло – за вычетом мелких международных дрязг никаких заметных событий не происходило…
Клод с головой ушел в раздумья, а Теодолинда по обыкновению вела государственные дела.
Лишь на третье утро явился камердинер с вестью: рейхсканцлер Эйзенбах фон Штрайн просит об аудиенции.
Когда Эйзенбаха проводили в кабинет, Клод как раз находился там.
Он уже собирался удалиться, но Теолин остановила его предостерегающим взглядом.
Тогда он молча отступил к окну, превратившись в незаметную деталь интерьера.
Поклонившись императрице, Эйзенбах приступил к привычному докладу.
Речь текла плавно и буднично: от урожая зерна в Восточной Пруссии и ассигнований на баварские железные дороги до графика военно-морских учений в порту Киль.
Теодолинда слушала, рассеянно перелистывая лежавшие перед ней бумаги, и лишь изредка роняла короткие кивки.
Наконец Эйзенбах захлопнул папку, и голос его слегка отяжелел:
─ Впрочем, помимо обычного отчета, у меня есть еще кое-что, о чем я хотел бы поговорить с Вашим Величеством.
Услышав это, Теодолинда подняла глаза от документов.
Она бросила взгляд на обоих мужчин.
Эйзенбах сидел в кресле для посетителей, а Клод тихо стоял у окна, скрестив руки на груди и погрузившись в созерцание собственного носа.
Отвернувшись, она кивнула рейхсканцлеру: ─ Слушаю вас, господин канцлер.
─ Во внутренних гористых районах Марокко вспыхнул крупный мятеж против султана. Восставшие, состоящие главным образом из местных племен берберов, уже взяли под контроль обширные земли к югу от Мекнеса и ведут наступление на Фес.
Теодолинда откинулась на спинку кресла и выслушала это известие с полным спокойствием.
─ Мне это известно, в вчерашней сводке уже упоминалось об этом, однако государственные секретарши единогласно сошлись во мнении, что речь идет лишь о локальных волнениях, которые не способны пошатнуть положение в Марокко в целом.
─ Если рассматривать происходящее исключительно изнутри самого Марокко, то да – это всего лишь местный бунт, ─ кивнул Эйзенбах. ─ Беда в другом: как именно французы воспользуются этой смутой.
Брови Теодолинды едва заметно дрогнули: ─ Господин канцлер хочет сказать…
─ Ваше Величество, для нас Марокко – всего лишь торговый партнер, источник сырья и рынок сбыта.
─ Но для Французского Превосходящего Государства Марокко – недостающий фрагмент их североафриканской империи. Они точат на него зубы далеко не первый день.
─ В кризисах тысяча девятьсот пятого и тысяча девятьсот восьмого годов нам удавалось успешно пресекать французские поползновения на Марокко, но тогда в нашем распоряжении имелись веские дипломатические козыри.
─ Нынешняя Франция – совсем другая страна. Прежняя гегемония страдала от слабости, зато теперь обновленная держава обладает целой россыпью новых козырей, а в умах обывателей бушует ураган шовинизма.
─ Дерулед и его генералы плюют на международное мнение, на Мадридский договор и на Альхесирасский акт, некогда подписанный ими самими. Их волнует лишь одно – реванш и безраздельная власть.
─ Беспорядки в Марокко – именно тот шанс, которого французы ждали годами. Под благовидным предлогом защиты соотечественников и восстановления порядка они запросто могут оккупировать Фес и Касабланку, превратив всю страну в свой протекторат.
─ Стоит им преуспеть, и наша торговая сеть, которую мы выстраивали в Марокко целое десятилетие, пойдет прахом. Но куда важнее, что это колоссально укрепит стратегические позиции Франции.
─ Их североафриканские колонии сольются воедино, образовав сплошную полосу от Алжира до самого атлантического побережья.
─ Тогда переброска войск и доставка грузов вдоль средиземноморских берегов станет для них сущим пустяком, а угроза нашей безопасности вырастет многократно.
В кабинете повисла тишина. Теодолинда молча откинулась на спинку кресла, задумчиво опустив взгляд…
─ Помнится… британцы тоже крайне ревностно относятся к марокканскому вопросу.
─ Ваше Величество имеет в виду?..
─ Я просматривала выдержки из телеграмм министерства иностранных дел. Во Франции не прекращаются крики о том, что антифранцузские партизанские отряды на юге Марокко спонсируются из Лондона.
─ Утверждают, будто со времен крушения Третьей республики и рождения Превосходящего Государства за спиной каждого антиколониального отряда, возникающего в Марокко, маячит британская тень.
─ Французы убеждены, что Англия исподтишка урезает их зону влияния. У них и без того зуб на британцев, а теперь, на фоне марокканской смуты, они вполне могут попытаться свести старые и новые счеты разом.
Эйзенбах на мгновение задумался: ─ Ваше Величество зрити в корень. Несколько дней назад французский посол в Лондоне действительно направил британскому Форин-офису резкую ноту, обвинив Лондон в нарушении Альхесирасского акта и тайном подрыве французских интересов в Марокко.
─ Впрочем, ответ англичан был предельно краток: они отмели все обвинения поголовно, назвали их плодом больной фантазии французов и потребовали доказательств, пригрозив в противном случае расценивать выпады как клевету.
Выслушав канцлера, Теодолинда задумчиво кивнула.
─ Так в чем же дело? Разве это не спор между англичанами и французами? Какое нам до него дело, пусть грызутся меж собой.
─ Ваше Величество…
─ Господин канцлер, я лишь полагаю, что раз уж французы сами нацелили пушки на англичан, к чему нам сломя голову лезть вперед и подставлять лоб под чужие пули?
─ Пусть поскандалят для начала, посмотрим, куда кривая выведет. Если французы и вправду захватят Фес и Касабланку, мы всегда успеем объединиться с другими державами-подписантами и надавить на них коллективно.
Эйзенбах явно хотел возразить, но, заметив на лице Теодолинды выражение царственной непреклонности, проглотил готовые сорваться с языка слова.
Слегка поклонившись, он произнес:
─ Как прикажете, Ваше Величество. Тогда я откланяюсь.
Едва канцлер приблизился к двери и взялся за ручку, как из коридора донеслись торопливые шаги, сменившиеся стуком в дерево.
─ Войдите.
Дверь отворилась, и в кабинет быстрыми шагами вошла статс-дама, сжимая в руках запечатанную депешу.
Низко поклонившись императрице, она протянула конверт обеими руками: ─ Срочная телеграмма, Ваше Величество.
Бровь Теодолинды чуть приподнялась; она взяла конверт, разорвала край и вытащила заветный листок.
Бегло пробежав глазами первые строки, она замерла, а ее брови стали постепенно сходиться на переносице.
Окончив чтение, Теодолинда тут же вскинула голову: ─ Франция предъявила Англии ультиматум.
─ Французское правительство требует от британцев немедленно прекратить любую помощь марокканским повстанцам и пойти на всесторонние уступки в марокканском вопросе. В противном случае Париж грозит возобновить споры с Лондоном из-за египетского вопроса.
─ Франция подтверждает, что поддержание порядка и ведение внутренних дел в Марокко останутся прерогативой Парижа и Мадрида, поскольку это право уже было признано ранее, и прочим державам не гоже менять правила на ходу.
Эйзенбах стремительным шагом вернулся к письменному столу, схватил телеграмму и пробежал ее глазами.
─ Французы вознамерились проглотить Марокко единым куском, и ради этого они готовы порвать с Англией окончательно.
─ Неужто они не боятся зайти слишком далеко? ─ Теодолинда вновь откинулась на спинку кресла. ─ Они же должны понимать: если затеять свару с англичанами из-за Египта, дело далеко выйдет за рамки одного лишь Марокко.
─ Разумеется, понимают, ─ медленно проговорил Эйзенбах. ─ Но еще отчетливее они понимают другое: нынешнее Превосходящее Государство отчаянно нуждается в громкой внешней победе, чтобы укрепить власть внутри страны.
─ Со дня прихода к власти военного правительства Деруледа режим держится на реваншизме и националистическом угаре. Если они не добьются осязаемых успехов во внешней политике, внутреннее напряжение рано или поздно разорвет их изнутри.
─ Вот почему выбор пал на Марокко. У Лондона есть там интересы, но недостаточные для того, чтобы развязать из-за них полноценную войну; французы держат пари, что англичане не станут насмерть биться с ними из-за куска марокканской земли.
─ А… Испания уже обозначила свою позицию?
Эйзенбах покачал головой: ─ Пока нет. В телеграмме упоминаются лишь совместные обязательства Франции и Испании по поддержанию порядка, но Мадрид пока хранит официальное молчание.
─ А что же Германия? ─ не унималась Теодолинда. ─ Французы направили ультиматум англичанам, но неужели они обошли нас стороной?
─ В тексте нет ни слова о Германии. ─ Эйзенбах еще раз перечитал телеграмму от корки до корки и отложил бумагу. ─ Ваше Величество, цель французов предельно ясна.
─ Они обошли нас стороной и надавили напрямую на британцев. По их расчетам, стоить прижать Лондон, как Германия в марокканских делах останется в полном одиночестве.
Подняв голову, Теодолинда поверх фигуры Эйзенбаха посмотрела на Клода, который по-прежнему неподвижно стоял у окна:
─ Господин Бауэр, что вы об этом думаете?
Клод сделал пару шагов от окна и остановился перед письменным столом.
─ Ваше Величество, сперва мне хотелось бы уточнить один момент. Какова позиция британцев? Они намерены уступить или собираются стоять насмерть?
─ В депеше об ответной реакции Лондона ничего не сказано, ─ Теодолинда бросила на листок еще один взгляд. ─ Вероятно, британское правительство всё еще проводит экстренные совещания.
─ Судя по тому, как я знаю британцев, они не уступят.
Теодолинда изогнула бровь: ─ Вы столь в этом уверены?
─ Ваше Величество, Англия может стерпеть усиление французского влияния в Марокко и даже смириться с тем, что французы завоюют там определенные преимущества.
─ Но они никогда не допустят, чтобы язык ультиматумов заставил их капитулировать на глазах у всего мира. Для Британии это не просто дипломатическая осечка, это национальный позор.
─ Британская империя держится на двух столпах: на несокрушимом могуществе Королевского флота и на вере в непогрешимость британского слова и престижа.
─ Если Англия спасует перед французским ультиматумом, по всему миру разнесется весть, что британцы испугались Франции и сдулись.
─ Стоит этому сигналу прозвучать, как ирландское национально-освободительное движение запылает с новой силой, радикалы в Индии поднимут головы, канадские автономисты потребуют еще больше самостоятельности, буры в Южной Африке осмелеют, египетские националисты решат, что Лондон больше не в силах держать их в узде, а арабские племена в границах Османской империи тут же побегут передоговариваться о союзах.
─ Именно поэтому англичане пойдут на принцип. Они скорее ввяжутся в дипломатическую войну и даже рискнут спровоцировать локальный конфликт, чем склонят головы перед ультиматумом.
В кабинете наступила пауза. Эйзенбах медленно кивнул:
─ Рассуждения господина Бауэра весьма здравы. Если Лондон и вправду решит стоять на своем, развитие событий пойдет по одному из двух сценариев.
─ Первый – ожесточенная дипломатическая схватка между Англией и Францией, которая в конечном итоге завершится каким-либо компромиссом при посредничестве третьих сил. Второй – утрата контроля и прямой военный столкновение в Северной Африке.
─ Если сбудется первый прогноз, это станет для нас наилучшим исходом: мы не потратим ни гроша, наблюдая, как Франция и Англия взаимно истощают друг друга. Ну а если реализуется второй…
Теодолинда подхватила мысль: ─ Если случится второй вариант, мы больше не сможем оставаться в стороне.
─ Стоит англичанам и французам сцепиться в Северной Африке, как в водоворот затянет всё Средиземноморье. В таком случае нам, как одному из государств-подписантов Альхесирасского акта, выпадет роль немых свидетелей.
─ Именно так, ─ согласился Эйзенбах. ─ Вот почему нам необходимо подготовиться заблаговременно, каков бы ни был вектор дальнейшего развития событий.
Теодолинда помолчала несколько секунд, после чего подняла глаза: ─ Господин канцлер, продолжайте бдительно следить за развитием событий. Как только появится официальный ответ британской стороны, немедленно доложите мне.
─ Помимо этого, отдайте распоряжение Генеральному штабу: пусть приступят к оценке последствий, которые марокканский кризис способен оказать на общий стратегический расклад в Европе.
─ Слушаюсь, Ваше Величество. ─ Эйзенбах отвесил поклон и покинул кабинет.
Дверь за ним бесшумно закрылась, и в комнате снова воцарилась тишина.
Теодолинда откинулась на спинку кресла, уставившись на развернутую телеграмму, и долго сидела неподвижно.
─ Бауэр.
─ Слушаю.
─ Что думаете?…
Клод повернулся к ней и почтительно ответил:
─ Ваше Величество, на мой взгляд, дело ограничится локальной стычкой, в полномасштабную войну это не перерастет.
─ Французский ультиматум выставлен не ради войны, а ради спасения лица, восстановления международного авторитета и подтверждения прав на Марокко.
─ Деруледу нужна дипломатическая победа для укрепления позиций внутри страны, но он никогда не решится ввязаться в настоящую войну с Британией в текущий момент.
─ Французская сухопутная армия, безусловно, сильна, но до мощи Королевского флота их флоту далеко. Если начнется война, британские эскадры перережут пути снабжения в Северной Африке, и гарнизоны в Алжире с Тунисом окажутся в изоляции.
─ Риск слишком велик – настолько велик, что Дерулед с генералами просто не смогут его потянуть.
─ Что же до британцев… они не отступят, но и эскалировать конфликт первыми не станут. Им нужно лишь одно: чтобы Франция взяла ультиматум обратно или хотя бы сделала вид, что идет на попятную, дабы сохранить лицо Британской империи.
─ Стоит французам дать Лондону хотя бы формальный повод, пусть даже туманную декларацию, англичане охотно за нее ухватятся. Обоим государствам требуется благовидный предлог для отступления.
─ Итогом всей этой истории с наибольшей вероятностью станет затяжная дипломатическая перепалка с последующим компромиссом через посредников.
─ Франция получит свое в Марокко, Англия сохранит лицо, и жизнь потечет по-прежнему.
Выслушав его, Теодолинда поинтересовалась: ─ А мы? Мы просто постоим в сторонке?
─ Ваше Величество, ровно об этом я и толкую. Мы не только должны стоять в сторонке, мы обязаны делать это с легким сердцем.
─ Самое ценное наследие, оставленное нам Бисмарком – вовсе не отдельные договоры или союзы, а работающая методология дипломатии.
─ Добиваться максимального веса в международных делах при минимальных военных рисках. Использовать паутину союзов и соглашений, чтобы выступать посредником, без которого не способна обойтись ни одна крупная сделка.
─ Он превратил Германию из вчерашнего неуверенного в себе новичка на европейской арене в саму ось европейской дипломатии. Вот это и есть его истинное наследство.
─ Ваше Величество, сейчас нам следует просто продолжить эту линию и дождаться, пока англичане сами придут к нам.
Взгляд Теодолинды стал острее: ─ Подождать, пока англичане придут к нам?
─ Именно. Торопиться сейчас не нам, а Лондону с Парижем. Франция выдвинула ультиматум, и Британия обязана ответить.
─ Как только британцы обозначат свою реакцию, они поймут, что реальных рычагов давления в марокканском вопросе у них кот наплакал.
─ Испания молчит, Италия ведет себя двусмысленно, Османская империя имеет свои виды на Северную Африку. Ни одна из этих стран открыто не встала на чью-либо сторону, а позиция каждого игрока способна перевесить чашу весов.
─ Англия сильна, но победа ей не гарантирована. Карт на руках у них мало, в отличие от нас.
─ Поэтому нам полезно дать ситуации еще немного настояться. Когда тревога британцев достигнет пика и они начнут судорожно искать союзников и заступников, вот тогда мы и вступим в игру.
─ В тот момент наши козыри будут стоить куда дороже, чем сейчас.
Теодолинда погрузилась в долгую задумчивость.
Наконец она шумно выдохнула и выпрямила спину.
─ Ладно, пусть будет по-вашему.
─ Следим за развитием событий, но публичных заявлений пока не делаем. Дождемся первых шагов англичан и тогда решим, куда ходить дальше.
─ Слушаюсь, Ваше Величество.
Клод поклонился и направился к выходу.
В опустевшем кабинете воцарилась тишина; Теодолинда еще некоторое время сидела за столом, тупо глядя на притворенную дверь.
Затем она снова бессильно откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула.
─ Как же всё это надоело… ─ пробормотала она себе под нос, массируя уставшие виски.
Утром она чувствовала себя вполне бодрой, но сначала пришлось выслушать длинную лекцию, а теперь вот это…
Голова начинала гудеть… чего еще ждать от этой дурной башки…
Она опустила глаза на горку неразобранных бумаг, перевела взгляд на развернутую депешу и приняла волевое решение…
Сдвинув всю кипу документов в сторону, она прямо так и легла животом на стол.
─ Больше не могу смотреть… завтра дочитаю…
Ткнувшись лицом в скрещенные руки, она глухо простонала.
В конце концов, государственные секретарши вполне способны справиться со всей этой макулатурой… разве нет?
Им платят жалование из казны, не должна же императрица отдуваться за всё в одиночку!
К тому же… сегодня она и так потрудилась на славу.
Обсудила с канцлером кризис, выслушала советника, приняла решение. Для одного дня из жизни порядочного монарха этого более чем достаточно.
А остальное… подождет до завтра.

Комментарии

Загрузка...