Не прошло и полдня с момента, как вывесили плакат, а Гу Цзяньцзюнь уже сделался самой заметной фигурой на Южной улице.
На нем была синяя спецовка пищевого завода, на груди красовался бейджик сотрудника технического отдела. Стоял он прямо у входа в лавку «Соленья Даюна». Дэн Даюн специально вытащил на улицу квадратный стол, расставил на нем несколько банок со свежесваренным острым соусом, а рядом примостил эмалированную кружку с чаем.
Черные буквы «Под личным руководством технолога пищевого завода» вывели едва ли не крупнее, чем само название «Соленья Даюна».
Многие прохожие клюнули именно на синюю спецовку.
─ Раз уж технолог с госслужбы качество проверяет, так это вернее будет, чем у частника-кустаря.
─ А что за «старинный рецепт семьи Гу»? Неужто Су Хэ у них выучилась?
Услышав такие речи, Гу Цзяньцзюнь намеренно повысил голос:
─ Су Хэ – моя бывшая жена, пять лет жила в семье Гу. Соус, что она делает, и по вкусу, и по способу готовки – все по наставлениям моей матушки. Мы тут все пищевики, к чему спорить, кто у кого перенял, лишь бы продукт выходил на совесть.
Говорил он не спеша, с чувством, будто и впрямь заступался за бывшую жену. Вот только зеваки, переговариваясь, теперь задавались лишь одним вопросом: а рецепт-то у «Лавки Су» – не краденый ли у семьи Гу?
Едва эти слухи долетели до Хэ Сяомань, та бросила счетные книги и порывалась выскочить на улицу:
─ Да как у него наглости хватает?! Объявление старухи Гу о продаже фальшивого соуса до сих пор на автовокзале висит! И еще смеет писать про «фамильный рецепт»! Это же прямой наклеп, будто ты у них рецептуру умыкнула!
Су Хэ мельком глянула на настенный график производства:
─ Сперва доварим сегодняшние три котла. Выйдем во второй половине дня.
Хэ Сяомань аж топнула от досады.
А вот Чжао Гуйсян уже туже затянула фартук:
─ Слушай, что говорят. Если соус в котле пригорит – толку от твоей ругани на улице не будет.
Лишь когда последняя партия была розлита по банкам, Су Хэ вымыла руки, сняла рабочий халат и взяла небольшой тканевый узелок.
Перед лавкой Дэна Даюна все еще толпился народ.
Гу Цзяньцзюнь как раз рассуждал о соотношении соли и температурном режиме, пересыпая речь профессиональными терминами, бытовавшими на пищевом заводе – звучало весьма убедительно. Дэн Даюн то и дело вставлял словцо:
─ Специалист дело говорит! Наш товар – не на коленке в сарае состряпан!
Су Хэ какое-то время стояла в отдалении, слушая этот спектакль.
─ Технолог Гу.
Гу Цзяньцзюнь, увидав ее, на миг смутился, но быстро вернул себе невозмутимый вид:
─ А, ты пришла. Я тут просто разъясняю гражданам базовые требования к пищевому производству. Ничего личного.
─ А что за «фамильный рецепт семьи Гу» указан на вашем плакате? Позвольте узнать.
Дэн Даюн влез в разговор первым:
─ Коммерческая тайна! С какой стати тебе называть?
─ Я не спрашиваю точных пропорций, ─ Су Хэ перевела взгляд на Гу Цзяньцзюня. ─ Меня интересует другое: когда именно ваша мать составила этот рецепт? Есть ли записи? И кому он принадлежит по праву?
Гу Цзяньцзюнь нахмурился:
─ Кто же на домашнюю стряпню каждый день бумаги ведет?
─ Раз нет записей, с какой стати вы зовете его фамильным?
─ Я с самого детства это ел! Разве это не доказательство?!
В толпе кто-то понимающе закивал.
В деревнях соленья да соусы дедовскими методами делают: мастерство передается от матери к дочери, от свекрови к снохе, на бумагу такие вещи отродясь не записывают.
Су Хэ не стала спорить. Взамен она достала из узелка старую кулинарную тетрадь своей матери и попросила старого управляющего из снабженческого магазина вместе с двумя соседями засвидетельствовать документ.
На первой странице от руки было выведено имя матери и дата: 1973 год. На странице с рецептом соуса из острых перцев и черных бобников числились не только ингредиенты, но и правки, вносившиеся в разные годы. Самая первая строчка успела поблекнуть и стать серой от времени ─ фальсифицировать такое за пару дней было невозможно.
─ Это лишь доказывает, что в твоей родне тоже варили соус, ─ уперся Гу Цзяньцзюнь. ─ Но вовсе не значит, что ты продаешь именно его.
─ Твоя правда.
Су Хэ ответила так быстро и легко, что Гу Цзяньцзюнь аж опешил.
─ Одна лишь домашняя кулинарная книжка не гарантирует качества товара.
С этими словами она выложила из узелка на квадратный стол целый ворох бумаг: журналы первых пробных варок, чеки на закупку сырья, ведомости закладки ингредиентов по партиям и официальные заключения санитарно-эпидемиологической станции.
─ В «Лавке Су» на каждую партию соуса есть строгий учет: сколько ушло перца, сколько бобов, сколько масла и соли.
Зеваки подались вперед, рассматривая бумаги.
Из толпы вышел лавочник Чэнь:
─ «Лавка Су» реализует товар через мой магазин. Сколько банок сдано, сколько возвращено ─ под каждой накладной стоит подпись.
Дэн Даюн изменился в лице:
─ Ты кого тут кучей бумашонок пугаешь?! Хорош соус или нет ─ во рту пробовать надо, а не по записям!
─ Вкус, безусловно, важен, ─ спокойно согласилась Су Хэ. ─ Тогда ответь мне, каков чистый вес одной банки «Солений Даюна»?
─ Банка как банка!
─ Почему на этикетке не указан вес?
─ Кто ж соусы на аптекарских весах взвешивает?!
─ А партия, у которой из-под крышек подтекает масло, какими числами датирована?
─ Это в магазине ее на солнцепеке передержали, вот и потекли!
─ Сколько банок было сделано в тот день? В какие лавки поставлено? Если потребуется отзыв брака ─ как вы его изымете?
Дэн Даюн, доведенный этими расспросами до белого каления, грохнул кулаком по столу:
─ Я что, банку соуса продаю или должен подноготную до седьмого колена расписывать?!
Су Хэ указала пальцем на плакат:
─ Ты сам вывел слово «Фамильный» крупнее всего.
Толпа хохотнула.
Дэн Даюн от злости и обиды сгреб бы бумаги со стола, но Су Хэ опередила его, прижав листы ладонью.
Пока они смеривали друг друга взглядами, из заулка показался инспектор Хань из Торгово-промышленного бюро, а за его спиной шли представители администрации пищевого завода.
На этот раз сигнал подала не Су Хэ.
То, что Гу Цзяньцзюнь в заводской спецовке и с бейджиком вовсю рекламировал продукцию частника, дошло до руководства завода. Ло Юйлань тут же отправила сотрудника канцелярии выяснить: его так называемое «технологческое руководство» ─ это личная подработка или официальное сотрудничество от лица предприятия?
─ Я просто после работы зашел другу помочь! ─ начал оправдываться Гу Цзяньцзюнь. ─ Денег не брал, заводские рецепты не использовал!
Канцелярский работник строгим тоном указал на вывеску:
─ На плакате твоя подпись? Спецовка на тебе, бейджик висит! Как по-твоему, прохожие не подумают, будто «Соленья Даюна» изготавливаются под патронажем нашего завода?
─ Подпись моя, да рекламу Дэн Даюн составлял!
Дэн Даюн от такой наглости аж вытаращился:
─ Гу Цзяньцзюнь, ты же сам пел, будто в стряпне Су Хэ нет ничего сложного, мол, делай ─ не бойся! А как прижало ─ так всю вину на меня валишь?!
─ Когда это я тебе велел писать про руководство пищевого завода?!
─ А не надень ты эту робу – кто б мне поверил?!
Они сцепились прямо на глазах у публики.
Инспектор Хань дождался, пока перепалка утихнет, и потребовал у «Солений Даюна» документы на регистрацию.
Дэн Даюн действительно подал заявление, да только проверка помещения еще не завершилась. По правилам, до получения официального разрешения вести производство и торговлю запрещалось – а уж тем более вводить покупателей в заблуждение байками про «технологов с завода».
Лавке «Соленья Даюна» предписали немедленно приостановить деятельность и дооформить документы. Плакат потребовали снять без промедления.
Что до Гу Цзяньцзюня, то с него завод потребовал письменное объяснение. До окончания разбирательства ему строго-настрого запретили выступать от лица работника предприятия в любых частных торговых делах.
Су Хэ аккуратно собрала свои бумаги. Злорадствовать она не стала.
Однако Гу Цзяньцзюнь перехватил ее на дороге:
─ Ну что, довольна?! Кабы ты не явилась, ничего бы не было!
─ Когда при тебе меня грязью поливали и спрашивали, не украла ли я рецепт семьи Гу, ты стоял рядом. Хоть слово молвил в мою защиту?
Гу Цзяньцзюнь пожевал губами, но так ничего и не ответил.
В тот же день во второй половине дня магазин «Лиминь» дозаказал еще двадцать банок «Лавки Су». А лавка у автовокзала сама вызвалась взять товар на реализацию.
Хэ Сяомань радостно щелкала костяшками на счетах:
─ С учетом второй партии для областного центра в сто пятьдесят банок, на следующей неделе мы сдадим не меньше двух сотен!
─ Сперва надо глянуть запасы сырья, ─ осадила ее Су Хэ.
Чжао Гуйсян заглянула в корзину с перцем, и лицо ее омрачилось.
На складе оставалось от силы шестьдесят с небольшим килограммов хорошего перца ─ при наших объемах этого хватит максимум на три дня.
─ Завтра ни свет ни заря пойду на рынок докупать, ─ решила она.
Однако на следующее утро, придя на рынок и узнав цены, все трое обомлели.
Свежий перец, который еще вчера просили по восемнадцать фэней за цзинь, сегодня даже у самых уступчивых торговцев стоил не меньше тридцати.
Торговец, спрятав руки в рукава, отрезал без обиняков:
─ Хотите ─ берите, хотите ─ мимо идите. Дорогу на деревни Чжаоцзя и Хунсин размыло дождями, в город привезли лишь то, что видишь. Придешь после обеда – и по тридцать фэней не сыщешь.

Комментарии

Загрузка...