Он тяжело вздохнул, подавил внутреннее раздражение и заговорил наставительным тоном:
Он тяжело вздохнул, подавил внутреннее раздражение и заговорил наставительным тоном:
— Если ты целишься в исторический или археологический факультет, это гуманитарный профиль. Тут, в принципе, не так сложно. Главное — придется много зубрить.
— Если ты целишься в исторический или археологический факультет, это гуманитарный профиль. Тут, в принципе, не так сложно. Главное — придется много зубрить.
Чу Вань ответила:
Чу Вань ответила:
— Собственно, с китайским у меня все в порядке, история и география тоже даются неплохо. Политику я потом в сжатые сроки подтяну. А вот с математикой действительно туго. Пока восполняю пробелы за курс неполной средней школы.
— Собственно, с китайским у меня все в порядке, история и география тоже даются неплохо. Политику я потом в сжатые сроки подтяну. А вот с математикой действительно туго. Пока восполняю пробелы за курс неполной средней школы.
Лу Цзяньчжао рассмеялся.
Лу Цзяньчжао рассмеялся.
«Какая решительная», — усмехнулся он про себя и, улыбаясь, ответил:
«Какая решительная», — усмехнулся он про себя и, улыбаясь, ответил:
— Ваньвань, ты, видимо, не в курсе, как тут все устроено. Имей в виду: экзамены ты будешь сдавать не в Чанпине, а в самом Пекине. Столичные школьники разбирают материал куда глубже и основательнее, чем в деревне. Китайский, история, география — тебе может казаться, что ты все схватываешь, но сравнивать себя с городскими ребятами рано. Они постоянно живут в библиотеках, читают запоем, а в глуши у тебя таких ресурсов просто нет!
— Ваньвань, ты, видимо, не в курсе, как тут все устроено. Имей в виду: экзамены ты будешь сдавать не в Чанпине, а в самом Пекине. Столичные школьники разбирают материал куда глубже и основательнее, чем в деревне. Китайский, история, география — тебе может казаться, что ты все схватываешь, но сравнивать себя с городскими ребятами рано. Они постоянно живут в библиотеках, читают запоем, а в глуши у тебя таких ресурсов просто нет!
Чу Вань, уловив его тон, лишь мельком взглянула на него:
Чу Вань, уловив его тон, лишь мельком взглянула на него:
— Не спорю.
— Не спорю.
Лу Цзяньчжао вздохнул:
Лу Цзяньчжао вздохнул:
— Эх, по-моему, тебя просто бросили на произвол судьбы. Появись ты у нас лет несколько назад, дедушка пристроил бы тебя в нормальную школу, разве пришлось бы сейчас так мучиться? Хорошая девушка, а время упущено. В девятнадцать только вспомнила про институт. Впрочем... — он сделал паузу, — что там у вас в семье творилось, мне неведомо. Не мне это обсуждать, да и не мое это дело.
— Эх, по-моему, тебя просто бросили на произвол судьбы. Появись ты у нас лет несколько назад, дедушка пристроил бы тебя в нормальную школу, разве пришлось бы сейчас так мучиться? Хорошая девушка, а время упущено. В девятнадцать только вспомнила про институт. Впрочем... — он сделал паузу, — что там у вас в семье творилось, мне неведомо. Не мне это обсуждать, да и не мое это дело.
Чу Вань опустила взгляд и промолчала.
Чу Вань опустила взгляд и промолчала.
Заметив ее молчание, Лу Цзяньчжао решил, что задел ее за живое, и почувствовал легкий укол совести. Все-таки росли они рядом. Он решил смягчить тон:
Заметив ее молчание, Лу Цзяньчжао решил, что задел ее за живое, и почувствовал легкий укол совести. Все-таки росли они рядом. Он решил смягчить тон:
— Да ты не переживай так. Математика, говоришь, не дается? Ну, девочками она и вправду тяжелее понимается. Девчонки обычно к точным наукам не склонны, не их это стезя! Будешь потихоньку вникать. А если совсем запутаешься, обращайся. Я хоть и гуманитарий, но с математикой дружу неплохо. Все равно подтяну тебя.
— Да ты не переживай так. Математика, говоришь, не дается? Ну, девочками она и вправду тяжелее понимается. Девчонки обычно к точным наукам не склонны, не их это стезя! Будешь потихоньку вникать. А если совсем запутаешься, обращайся. Я хоть и гуманитарий, но с математикой дружу неплохо. Все равно подтяну тебя.
Чу Вань ответила ровным голосом, без особой эмоции:
Чу Вань ответила ровным голосом, без особой эмоции:
— Не беспокойся, справлюсь сама. Мне пора возвращаться в Юнлинь, к прадедушке. Если найдешь подходящие материалы — будет отлично. А насчет математики... У нас в деревне есть учитель старших классов, у него и буду спрашивать, если что.
— Не беспокойся, справлюсь сама. Мне пора возвращаться в Юнлинь, к прадедушке. Если найдешь подходящие материалы — будет отлично. А насчет математики... У нас в деревне есть учитель старших классов, у него и буду спрашивать, если что.
Лу Цзяньчжао фыркнул:
Лу Цзяньчжао фыркнул:
— Деревенский учитель? Ну, как знаешь. Учись потихоньку.
— Деревенский учитель? Ну, как знаешь. Учись потихоньку.
В душе он решил, что Чу Вань просто не понимает, от чего отказывается. Что за уровень преподавания может быть у сельского учителя? Он даже мысли вслух не хотел произносить.
В душе он решил, что Чу Вань просто не понимает, от чего отказывается. Что за уровень преподавания может быть у сельского учителя? Он даже мысли вслух не хотел произносить.
Так, переговариваясь, они добрались до остановки и сели в трамвай. В вагоне было просторно, они выбрали места у окна и устроились рядом.
Так, переговариваясь, они добрались до остановки и сели в трамвай. В вагоне было просторно, они выбрали места у окна и устроились рядом.
В ходе непринужденной беседы Чу Вань ловко, между прочим, перевела разговор на Лу Шоуяня:
В ходе непринужденной беседы Чу Вань ловко, между прочим, перевела разговор на Лу Шоуяня:
— А почему седьмой дядя до сих пор не женится?
— А почему седьмой дядя до сих пор не женится?
Лу Цзяньчжао и сам толком не был в курсе, но все же ответил:
Лу Цзяньчжао и сам толком не был в курсе, но все же ответил:
— Если верить разговорам, та девушка, с которой его сводили, нашла его уж больно неприступным и хочет все порвать. Но это я так, краем уха слышал. Что там на самом деле — не знаю.
— Если верить разговорам, та девушка, с которой его сводили, нашла его уж больно неприступным и хочет все порвать. Но это я так, краем уха слышал. Что там на самом деле — не знаю.
Слушая его, Чу Вань примерно поняла, в чем дело.
Слушая его, Чу Вань примерно поняла, в чем дело.
Видимо, Сунь Сюэе сейчас ведет с родней позиционную войну: хочет разорвать отношения с Лу Шоуянем и выйти за своего давнего возлюбленного, но семья категорически против. Вот она и держит Лу Шоуяня на крючке, тянет время.
Видимо, Сунь Сюэе сейчас ведет с родней позиционную войну: хочет разорвать отношения с Лу Шоуянем и выйти за своего давнего возлюбленного, но семья категорически против. Вот она и держит Лу Шоуяня на крючке, тянет время.
Лу Цзяньчжао вздохнул:
Лу Цзяньчжао вздохнул:
— Семья, конечно, хочет, чтобы седьмой дядя поскорее женился. Но раньше он все время был в делах, не до того было, вот и затянулось. Эту нынешнюю девушку тоже дедушка сватал. Недавно старик еще отчитывал седьмого дядю, сетовал, что тот слишком уж безучастен.
— Семья, конечно, хочет, чтобы седьмой дядя поскорее женился. Но раньше он все время был в делах, не до того было, вот и затянулось. Эту нынешнюю девушку тоже дедушка сватал. Недавно старик еще отчитывал седьмого дядю, сетовал, что тот слишком уж безучастен.
Чу Вань протянула:
Чу Вань протянула:
— Вот как...
— Вот как...
Лу Цзяньчжао улыбнулся, взглянул на Чу Вань и сказал:
Лу Цзяньчжао улыбнулся, взглянул на Чу Вань и сказал:
— Впрочем, его можно понять. Мужчинам, когда карьера в приоритете, не до личных дел. Возьми хотя бы меня: я только поступил в Пекинский университет, голова забита учебой, думать о чем-то другом просто некогда.
— Впрочем, его можно понять. Мужчинам, когда карьера в приоритете, не до личных дел. Возьми хотя бы меня: я только поступил в Пекинский университет, голова забита учебой, думать о чем-то другом просто некогда.
Чу Вань прекрасно уловила подтекст. Ему не хватало лишь ткнуть в нее пальцем и сказать прямо: «Ты мне не ровня, и не надейся».
Чу Вань прекрасно уловила подтекст. Ему не хватало лишь ткнуть в нее пальцем и сказать прямо: «Ты мне не ровня, и не надейся».
Она вспомнила о чаяниях своего прадедушки: тот всей душой хотел выдать ее за представителя семьи Лу. Да и старый господин Лу не прочь был видеть ее в роли невестки.
Она вспомнила о чаяниях своего прадедушки: тот всей душой хотел выдать ее за представителя семьи Лу. Да и старый господин Лу не прочь был видеть ее в роли невестки.
Старики желали добра, это ясно. Но времена давно изменились, сейчас не эпоха, когда решали родители. Да и внуки Лу выросли в городе, в достатке и с широким кругозором. А она сейчас — обычная деревенская девчонка. Кто на нее позарится?
Старики желали добра, это ясно. Но времена давно изменились, сейчас не эпоха, когда решали родители. Да и внуки Лу выросли в городе, в достатке и с широким кругозором. А она сейчас — обычная деревенская девчонка. Кто на нее позарится?
Но сердце ее оставалось спокойным.
Но сердце ее оставалось спокойным.
Не выйдет — так не выйдет. Не нравится или не хочет — пусть скажет прямо или намекнет. Главное — ясность.
Не выйдет — так не выйдет. Не нравится или не хочет — пусть скажет прямо или намекнет. Главное — ясность.
Лишь бы не было как с Лу Цзяньши: на словах расхваливает, в душе брезгует, а руками держит и отпускать не желает.
Лишь бы не было как с Лу Цзяньши: на словах расхваливает, в душе брезгует, а руками держит и отпускать не желает.
Чу Вань тут же ответила:
Чу Вань тут же ответила:
— У восьмого брата большие планы, он погружен в учебу. Не говоря уже о прочем, мне даже неловко, что сегодня ты вынужден сопровождать меня за книгами. Я отнимаю у тебя время.
— У восьмого брата большие планы, он погружен в учебу. Не говоря уже о прочем, мне даже неловко, что сегодня ты вынужден сопровождать меня за книгами. Я отнимаю у тебя время.
Лу Цзяньчжао понял, что Чу Вань все прекрасно схватила на лету, и остался доволен ее тактичностью. Он улыбнулся:
Лу Цзяньчжао понял, что Чу Вань все прекрасно схватила на лету, и остался доволен ее тактичностью. Он улыбнулся:
— Что ты, Ваньвань, не говори так. Ты стремишься к знаниям, а я просто помогаю выбрать книги. Это мое дело.
— Что ты, Ваньвань, не говори так. Ты стремишься к знаниям, а я просто помогаю выбрать книги. Это мое дело.
Чу Вань лишь улыбнулась и промолчала.
Чу Вань лишь улыбнулась и промолчала.
Лу Цзяньчжао привел Чу Вань в книжный магазин «Синьхуа» на Ванфуцзин. Он помог выбрать несколько учебных пособий.
Лу Цзяньчжао привел Чу Вань в книжный магазин «Синьхуа» на Ванфуцзин. Он помог выбрать несколько учебных пособий.
Чу Вань в этом ничего не смыслила, поэтому просто брала все, что он советовал.
Чу Вань в этом ничего не смыслила, поэтому просто брала все, что он советовал.
Пока они бродили между стеллажами, им встретилась девушка в шерстяном пальто, в фетровой шляпке и на кожаных туфлях. Выглядела она по-городскому модно и стильно.
Пока они бродили между стеллажами, им встретилась девушка в шерстяном пальто, в фетровой шляпке и на кожаных туфлях. Выглядела она по-городскому модно и стильно.
Заметив Лу Цзяньчжао, она радостно воскликнула:
Заметив Лу Цзяньчжао, она радостно воскликнула:
— Цзяньчжао? Это ты? Тоже за книгами пришел?
— Цзяньчжао? Это ты? Тоже за книгами пришел?
Но, выплеснув эмоции, она тут же заметила Чу Вань. Ее взгляд скользнул по Чу Вань, и в глазах мелькнуло явное удивление.
Но, выплеснув эмоции, она тут же заметила Чу Вань. Ее взгляд скользнул по Чу Вань, и в глазах мелькнуло явное удивление.
Лу Цзяньчжао представил их:
Лу Цзяньчжао представил их:
— Это Чу Вань, моя двоюродная сестра. Сегодня старшие поручили мне сопроводить ее за книгами.
— Это Чу Вань, моя двоюродная сестра. Сегодня старшие поручили мне сопроводить ее за книгами.
После этого он представил Чу Вань девушку. Ее звали Су Хунъянь, они с Лу Цзяньчжао учились на одном курсе в университете.
После этого он представил Чу Вань девушку. Ее звали Су Хунъянь, они с Лу Цзяньчжао учились на одном курсе в университете.
Фамилия Су Хунъянь показалась Чу Вань знакомой. Порывшись в памяти, она сообразила: это же дочь Су Юйхана.
Фамилия Су Хунъянь показалась Чу Вань знакомой. Порывшись в памяти, она сообразила: это же дочь Су Юйхана.
Су Юйхан был в числе студентов, отправленных на учебу в США за счет средств из «боксерской контрибуции»*. Там он окончил исторический факультет. Вернулся он на родину в самом начале существования КНР. Случай ему подвернулся удачный: молодой, активный, он сразу получил должность преподавателя на историческом факультете Пекинского университета.
Су Юйхан был в числе студентов, отправленных на учебу в США за счет средств из «боксерской контрибуции»*. Там он окончил исторический факультет. Вернулся он на родину в самом начале существования КНР. Случай ему подвернулся удачный: молодой, активный, он сразу получил должность преподавателя на историческом факультете Пекинского университета.
П.п.: После подавления Боксерского восстания (1899-1901) страны Альянса восьми держав (включая США) навязали Китаю «Заключительный протокол» 1901 года (辛丑条约), по которому Китай должен был выплатить огромную контрибуцию — 450 миллионов лянов серебра (по числу жителей Китая на тот момент).
П.п.: После подавления Боксерского восстания (1899-1901) страны Альянса восьми держав (включая США) навязали Китаю «Заключительный протокол» 1901 года (辛丑条约), по которому Китай должен был выплатить огромную контрибуцию — 450 миллионов лянов серебра (по числу жителей Китая на тот момент).
В 1908 году Конгресс США принял решение вернуть Китаю часть полученной контрибуции (около 10 миллионов долларов) с одним важным условием: эти средства должны были использоваться исключительно для отправки китайских студентов на обучение в американские университеты.
В 1908 году Конгресс США принял решение вернуть Китаю часть полученной контрибуции (около 10 миллионов долларов) с одним важным условием: эти средства должны были использоваться исключительно для отправки китайских студентов на обучение в американские университеты.

Комментарии

Загрузка...