Величественно.
Стадион Секты Алого Светила можно было описать именно так. Он раскинулся на несколько миль, а его овальные стены напоминали древнеримский Колизей. Его возвели из железистого известняка, покрытого изнутри слоем обсидиана.
Этот материал обладал удивительным свойством: от него исходил слабый отблеск боевой ци. Он распалял разум людей, настраивая их на агрессию. У простолюдинов такой настрой вызывал лишь бездумное буйство в предвкушении битвы и крови, но истинные воины обретали невиданную прежде ясность мысли.
С давних времён боевая ци считалась редчайшей формой метафизической энергии, рождающейся из чистой воли. Культивировать или собрать её обычным путём было практически невозможно. Она возникала сама — либо под влиянием самой природы, либо в результате многократного повторения определённых событий, таких как сражения, гибель людей или упорные тренировки.
Поскольку источником этой энергии служила воля, её относили к Эфирной Ци — энергии, рождённой из дисбаланса разума, духа, материи и сути, в отличие от базовой формы, воплощавшей абсолютное равновесие. В случае с Эфирной Ци главную роль играли дух и разум. Классическим примером, к которому стремятся многие практики, выступает Оружейная Ци, вроде ци меча, ци сабли или ци копья.
Существовала и противоположная разновидность энергии, порождаемая не волей, а окружающей средой. Алая Ци, источаемая Алой Горой, являлась формой Материальной Ци, рождённой из дисбаланса материи и сути. Благодаря этому культивировать её было гораздо проще, чем её эфирного антипода.
Вэй Уинь завороженно смотрел на мастерство зодчих и царящую над стадионом ауру. Сколько бы раз он ни приходил сюда сражаться, ставя на карту собственное будущее или сводя старые счёты, это место неизменно внушало ему благоговейный трепет.
Ходили легенды, что давным-давно один практик использовал этот самый стадион, чтобы закалить Сердце Боевой Ци: он в одиночку противостоял десяти тысячам культиваторов, имея при себе лишь доспехи, меч да щит. Здесь же он испустил последний вздох, позволив своей воле впитаться в камни, чтобы будущие поколения могли хотя бы отчасти прочувствовать то, что пережил он в тот день.
Вэй Уинь испытывал глубочайшее уважение к столь великой личности. Его воля и сила духа были именно тем, к чему стоило стремиться. К сожалению, ни изображений, ни статуй того героя не сохранилось, но одной лишь остаточной боевой ци с лихвой хватало, чтобы не сомневаться в его существовании.
Едва Вэй Уинь ступил на территорию стадиона, к нему подошли несколько членов его фракции. Он приветствовал каждого коротким кивком. Будучи главным учеником, под началом которого состояло почти семь процентов внутренних учеников, он знал далеко не всех в лицо, однако честно старался держать в памяти хотя бы базовые имена и внешность каждого своего подчинённого.
— Лорд Вэй, проводить вас в ВИП-ложу? — вежливо осведомился седовласый старец, работавший распорядителем на этом турнире.
Главным ученикам полагалось множество привилегий, недоступных остальным, — например, уединённое жильё и персональная смотровая площадка. Сами состязания обычно затягивались на несколько дней, а то и на неделю, так что уютный уголок для отдыха в перерывах между боями был как нельзя кстати.
Однако он лишь отмахнулся от распорядителя. Он решил наблюдать за ходом турнира вместе с Су Мэй и остальными. Успеет еще заявиться, когда начнётся состязание главных учеников.
Спутники не посмели возражать Вэй Уиню и послушно последовали за ним к отведённым им местам.
Вэй Уинь окинул взглядом арены. Боевые платформы были плоские шестиугольные плиты из гладкого камня. Прислушавшись к ощущениям через духовное восприятие, он уловил, как каждый блок буквально наэлектризован плотной земной энергией.
Если кто-то надумал бы закалять свою земную ци ради прорыва к стихиям, лучше сотен этих арен не сыскать во всём секторе. Плиты были массивными, невероятно прочными и идеально совместимыми с Техниками Земляной Ци. Даже он не был до конца уверен, что сможет разнести такой камень одним ударом кулака.
— Су Мэй, удачи. — Вэй Уинь сказал напутствие и вновь посмотрел на платформы. Остальные участники волновали его куда меньше, чем Су Мэй, которой с её уровнем Конденсации Ци было на роду написано стать внутренней ученицей.
— Угу, — тихо кивнула она в ответ.
Вскоре на арене появился глашатай, выкатив огромную чёрную доску высотой в сто метров и шириной в пятьдесят.
— Жеребёвочная доска, — бросил Вэй Уинь. На этом артефакте выставлялись заранее зарегистрированные номера, которые затем случайным образом распределялись по матчам. Разумеется, система следила за тем, чтобы явные фавориты не сталкивались друг с другом на ранних этапах, но во всём остальном царил полный рандом.
На доске начали проступать белые имена, напротив каждого из которых красовался номер назначенной платформы. Состязание внешних учеников официально объявлялось открытым. Имя Су Мэй появилось наряду с именами всех прочих заявившихся новичков.
Мгновение спустя толпа внешних учеников ринулась вперед россыпью муравьёв, занимая свои места на аренах. В отличие от турниров внутренних или главных учеников, состязания новичков проводились совсем иначе и в куда более бешеных темпах.
Арен насчитывалось несколько сотен, и на каждую приходилось почти по сотне человек. Это была масштабнейшая многосторонняя королевская битва! Именно поэтому те, кто уже освоил Конденсацию Ци, практически со стопроцентной вероятностью переходили в разряд внутренних учеников: благодаря Сердцу Ци и Метафизической Ци их физическая сила, выносливость и рефлексы на голову превосходили остальных соперников.
Даже столкнувшись со ста противниками, те едва ли потерпели бы поражение. Если проводить аналогии, это всё равно что отправить сотню младенцев против разъярённого голиафа. Интрига отсутствовала напрочь.
Су Мэй ступила на арену с суровым лицом, а её глаза излучали холод и отрешённость. Как и большинство участников, она была предельно настороже.
В этой королевской битве правил практически не существовало. Во-первых, кулаки и клинки не ведают жалости, так что получить тяжёлое увечье или вовсе лишиться жизни проще простого. Именно по этой причине многие внешние ученики предпочитали вообще не участвовать или же просто пытались продержаться как можно дольше.
Каждому выдавали личный номер. Стоило бойцу погибнуть, заявить о сдаче вслух или вылететь за пределы платформы, как этот номер исчезал и перемещался в турнирную таблицу на доске. Чем раньше твоё имя оказывалось в списке выбывших, тем меньше очков ресурсов тебе доставалось от секты; чем дольше ты держался, тем выше были шансы на продвижение и солиднее награда.
Это состязание считалось главным источником очков вклада, и прорыв в сотню лучших заменял десяток обычных поручений для подсобных учеников. Такой шанс заставлял многих биться до последнего, не желая сдаваться без боя.
Су Мэй была из их числа. Несмотря на внешность и хрупкий пол, никто не собирался делать ей поблажек в подобной бойне — возможно, даже её собственные союзники. Она прекрасно это понимала и заранее приготовилась к худшему.
Стоило ей извлечь из ножен свой длинный меч шириной в два пальца, как окружающая её аура мгновенно переменилась. Её база культивации недавно достигла Конденсации Ци, так что при должной осторожности и отсутствии совсем уж чудовищных противников проход на следующий этап не должен был составить труда.
— Начать! — зычно рявкнул распорядитель.
Относительное затишье мгновенно сменилось хаосом, стоило бойцам перейти в наступление. Многие без колебаний пустили в ход смертоносное оружие. Не прошло и минуты, как над ареной пронеслись первые полные боли и отчаяния крики.
Некоторые уже расстались с жизнью.
Вэй Уинь наблюдал за происходящим со щемящим чувством ностальгии. Путь культивации жесток, а ресурсов в мире всегда обрез. Всех обитателей сект — и особенно Секты Алого Светила — сызмальства учили свирепости и полному отсутствию милосердия.
Здесь открыто не пропагандировали предательство, но вбивали в головы базовые принципы жажды силы и личной мотивации. Хочешь взобраться на самую вершину, хочешь смотреть на всех свысока — сначала будь добр карабкаться по горе из трупов.
Вэй Уинь свою гору воздвиг давным-давно. Теперь же, глядя на Су Мэй, он гадал, сможет ли она повторить его путь.
Благодаря разнице в культивации каждый её удар напоминал бросок тигра в овечье стадо. Одно движение — и чей-то оборванный земной путь.
Хотя гибель бойцов и тяжёлые травмы казались сплошным хаосом, на деле участники старались держаться вместе, поддерживая соратников по фракции, либо целенаправленно выискивали врагов из враждующих лагерей. Тех же, кто придерживался нейтралитета или являлся лишь слабым попутчиком, в худшем случае просто вышвыривали за пределы платформы или вырубали ударом.
Им ещё повезло.
Он отчётливо видел ледяное лицо Су Мэй, когда она расправилась с другой девушкой-практиком. Тело противницы рассекло надвое, наружу хлынули внутренности, а глаза остекенели от жуткого неверия и боли. Вэй Уинь заметил, как до юной соперницы только в этот миг дошло осознание собственной гибели, когда она попыталась зажать руками разорванный живот.
Жизнь уже собиралась покинуть её тело естественным путём, но тут сверху обрушился массивный боевой молот, превратив её череп в месиво из костей и крови.
Эта погибшая женщина принадлежала к фракции Тао Гуя. Тот открыто выступал против альянса Вэй Уиня и Мэй Мэй. Су Мэй нанесла смертельный удар, но довершил дело здоровяк с молотом, состоявший в группировке Мэй Мэй.
Подобные сцены разворачивались повсеместно, и старейшины палец о палец не ударяли, чтобы вмешаться. Участие в турнире было добровольным, а защита не предоставлялась никому. Да и сами наставники наверняка прошли через точно такие же мясорубки в молодости, прежде чем стать столпами секты, так откуда взяться сочувствию?
Су Мэй целенаправленно выискивала людей из фракций Тао Гуя и Цзю Лан. Она действовала безжалостно, её клинок рубил без промаха. Тех же, с кем у неё не было вражды, но избежать столкновения не удавалось, она просто сбивала с ног мощным пинком или ударом ладони, выбрасывая со стадиона с парой переломанных костей.
Среди внешних учеников Вэй Уинь отбирал людей очень придирчиво. Су Мэй попала в его поле зрения из десятков тысяч претендентов, и он возлагал на неё определённые надежды. Во время зачистки остатков Секты Фиолетовой Луны она служила одним из его лейтенантов.
Случившийся у неё недавно прорыв почти наверняка был напрямую спровоцирован захваченными в том походе ресурсами.
— Она безжалостна и амбициозна. К тому же отлично слушает приказы. — Глаза Вэй Уиня сузились. Разум затопили воспоминания.
— ----
— Ах ты сучка, тьфу! — Женщина средних лет трепала за волосы юную девушку с угольно-черными волосами, темными глазами и испачканным землей лицом. Плевок лег прямо на пыльные щеки. Мучительница таскала девчонку из стороны в сторону, словно тряпичную куклу, и с яростью дернула за волосы, вырвав целый пучок прядей.
Вокруг толпились другие женщины возрастом от двадцати до тридцати лет. Они носили форменную одежду подсобных учениц и открыто хихикали. Присмотревшись, можно было заметить удивительное сходство в их чертах лиц, разрезе глаз и даже оттенке кожи.
Сторонний наблюдатель легко мог бы принять их за родственниц. Однако всё обстояло иначе.
Девушка попыталась перехватить руку мучительницы, но стоило ей ухватиться за запястье, как та свободной рукой отбила её захват. Её сил банально не хватало для сопротивления.
— П-прекратите! Хватит! — отчаянно взмолилась юная девчонка, на глазах которой от унижения выступали слёзы.
— Хватит? Думаешь, за счет своей внешности и тела сможешь урвать больше нас?! Пытаешься прибрать его к рукам? Возомнила, будто он твой личный дракон?! — Женщина средних лет распалялась всё сильнее, поддаваясь слепой ярости. Ухватившись за одеяние соперницы, она резко дернула ткань, обнажая участки бледной кожи.
— Ты всего лишь распутная девка! — её злости не было конца. Остальные женщины улюлюкали, наслаждаясь представлением. Порою на чьих-то лицах мелькали тени жалости или угрызений совести, но стоило прозвучать этим словам, как сочувствие тут же испарялось, уступая место гневу и зависти.
Неподалёку в небе кружил редкий крупный орёл, чей статус позволял многое. Паря достаточно высоко, всадник с любопытством взирал на происходящее. Рядом с ним сидел пухлый мужчина с козлиной бородкой.
То были Вэй Уинь и Ду Лин.
— Что тут происходит? — бросил Вэй Уинь. Он как раз направлялся выполнить одно поручение и забрать положенного сектой журавля теперь, когда официально принял статус главного ученика.
Ду Лин окинул взглядом сбедившуюся толпу и собравшихся зевак, после чего задумчиво хмыкнул.
— Учитель, как говорится: «Забраться наверх можно, оседлав дракона». Вся эта сцена — не более чем плод ревности, порожденной той самой поездкой. — С усмешкой пояснил он.
В мире культивации фраза «оседлать дракона» имела несколько значений, но самым ходовым оставалось одно: использование чужого тела и близости ради богатства и влияния. Обычно этим промышляли женщины-практики, хотя случалось подобное и среди мужчин, пусть и гораздо реже.
К примеру, все эти женщины обладали похожими чертами и цветом кожи, что выдавало их отбор по определенным критериям. По сути, некий влиятельный мужчина обустроил себе гарем из подсобных учениц, и теперь внутри этого мирка разгорелась грызня за внимание хозяина.
— Похоже, младшая девчонка стала его новой фавориткой, а старые обитательницы гнезда от этого не в восторге, — со вздохом покачал головой Ду Лин. В мире культивации ресурсы ценятся на вес золота, а сам путь невероятно тяжёл, так что ради подъема наверх люди готовы на любые низости. Гарем сам по себе служил ценным ресурсом: с помощью врожденной сексуальной энергии можно было стимулировать ци, подпитывать стихийные проявления, формировать Инь и взращивать Ян.
На всех этапах от Заложения Основы до Девятой Ступени Конденсации Ци практики активно прибегали к техникам двойного культивирования, используя сексуальную энергию. Именно поэтому обитательницы подобных гаремов вечно собачились, если кто-то один забирал себе львиную долю внимания, любви и драгоценной энергии ян.
Наконец, «дракон» обычно превосходил их по уровню развития и вырабатывал куда более мощную ци. Вот секс и становился ходовым ресурсом. К тому же, поскольку «драконы» в большинстве своем были мужчинами, они под страхом мучительной смерти запрещали наложницам ложиться под кого-то еще — разве что у самого господина имелись подобные извращенные наклонности.
Вэй Уинь мгновенно всё понял. Ему уже доводилось сталкиваться с подобным в собственном клане и даже в пределах секты. Ему лишь было любопытно, почему они устроили публичное представление. Разве их «Дракон» не взбесится, когда узнает, что любимую игрушку так унизили?
Вэй Уинь перевел взгляд на несчастную жертву. Её одежда изодрана, тело и грудь выставлены напоказ. Опубликованное на суд толпы унижение наверняка заставляло её думать о самоубийстве. Зевак вокруг становилось всё больше.
Вэй Уинь вовсе не был святошей. Он и сам не брезговал использовать женщин ради их первородной иньской энергии для тренировок, так что зрелище не вызывало у него ни стыда, ни праведного гнева. Но вот эта женщина...
Приглядевшись к ней повнимательнее, он почувствовал странное шевеление в груди. Что-то неуловимое и удивительное пробудило в нем глухой порыв.
— Хм? — Взгляд Ду Лина зацепился за кого-то в толпе. Какой-то внутренний ученик на ступени Зарождения Даньтяня преспокойно уплетал булку.
— Кажется, это их хозяин, ха-ха-ха. — Он рассмеялся, указывая пальцем. Вэй Уинь посмотрел на мужчину. Тот был средних лет и кривлялся в ухмылке.
— С чего ты взял? — спросил Вэй Уинь.
— Да я его припомниууу... и её тоже, — Ду Лин кивнул на одну из стоявших в стороне девчонок. — Они вместе пришли.
— Вместе? — Вэй Уинь нахмурился. — Понятно.
Он направил страннического орла прямо к толпе.
— Учитель? — опешил Ду Лин.
Вэй Уинь ничего не ответил. Вместо этого он приземлился посреди зевак, переполошив всю округу. Сделав быстрый прыжок, используя силы второй ступени Конденсации Ци, он легко взмыл в воздух и опустился рядом с подсобными ученицами.
Те испуганно отшатнулись от неожиданности.
Вэй Уинь даже не посмотрел на них. Он подошел к избитой девушке и женщине средних лет, храня молчание. Не раздумывая ни секунды, он ударил. Его яростный кулак сокрушительно врезался в грудь мучительницы, и ту отбросило назад, а кровь брызнула из неё фонтаном.
Тело с глухим стуком рухнуло на землю. Жива она или мертва, не знал никто. Толпу охватил суеверный ужас. Люди в панике шарахнулись в стороны, хотя некоторые отбежали лишь на безопасное расстояние, желая досмотреть представление.
Юная девушка замерла в оцепенении. Она подняла глаза на Вэй Уиня, поражённая его серебристыми глазами и красивым лицом, и лишилась дар речи.
— Твой никчемный мужик преспокойно смотрел, как тебя бьют и унижают, — ровным голосом сказал Вэй Уинь. Он указал пальцем на внутреннего ученика вдали, заставляя всех обернуться. Тот мужчина выглядел так, будто собрался бежать. Его лицо на миг исказилось в растерянности, сменившейся шоком и скрытой яростью.
К счастью для него, ума у него хватило: нападать на практика Конденсации Ци он не рискнул.
Девушка посмотрела на своего «возлюбленного». В её глазах плескалась буря эмоций, но сильнее всего сквозили тоска и безысходность. Казалось, она обо всем догадывалась. Никакого удивления на её лице не было.
Заметив это, Вэй Уинь кивнул. — Есть хочешь?
Ду Лин опешил, но промолчал. В его глазах мелькнуло понимание, а взгляд, которым он только что смотрел на несчастную девчонку, мгновенно переменился.
— Я... наверное? — неуверенно прошептала она.
Вэй Уинь улыбнулся. — Тогда дай мне отвезти тебя туда, где ты сможешь хорошенько поесть. — Он рассмеялся, снял верхнюю накидку и набросил ей на плечи, прикрывая обнаженное тело. — Как тебя зовут?
— Эм... Су... Мэй...

Комментарии

Загрузка...