Войдя во дворец, Вэй Вуинь сохранял полное спокойствие. Его шаги были ровными, а серебристые глаза сияли умом.
В прошлый раз он переступал этот порог смертным божеством, лишь недавно обретшим божественную сущность. Тогда его благоговение перед теми, кто носил этот титул, достигало предела, а в несокрушимость высшего эшелона он верил безоговорочно.
Однако теперь его мышление претерпело кардинальные изменения. Он не только перестал считать старых смертных божеств недосягаемыми, но и был до предела уверен в собственной победе в любой битве.
Гу Футу, смертное божество Секты Земли Тьмы, пал от его руки всего от одного удара. В тот момент у него только зарождалась ци магмы. Нанесенный удар не включал в себя ни единой техники — лишь чистую ци, но ее хватило, чтобы обратить врага в пыль.
Теперь же у него имелись Зарождающаяся Душа Сабли — Стихия, Божественное Сердце Стихийной Ци, Божественное Сердце Ци Сабли и духовное чутье, превосходящее привычные пределы.
Поэтому ступал он с изрядной долей уверенности.
Первый же человек, попавшийся ему на глаза, заставил Вэй Вуиня слегка приподнять брови.
— Это он? — подумал юноша, вспомнив, кем был этот молодой человек.
Перед ним, в самом центре дворцового зала, стоял юноша с алыми волосами и алыми глазами. Исключительно красивый, с волевым квадратным подбором и густыми бровями. Он был прекрасно сложен, его рельефные мышцы угадывались даже сквозь алые одежды, однако массивностью Вэй Си он не отличался. Телосложением он напоминал самого Вэй Вуиня, разве что уступал ему в росте. И все же, будучи ниже Вэй Вуиня, он все равно возвышался над большинством мужчин, источая властную ауру человека словно из другого мира.
Его лоб венчала корона, очень похожая на отцовскую, с инкрустированными драгоценными камнями, а в самом центре сиял крупный алый самоцвет, источавший мощную алую ци. Он напоминал сказочного принца из легенд — прямого и благородного.
Единственное, что заставляло насторожиться, — это зловещий отблеск в его алых глазах, от которого по спине пробегал холодок.
— Молодой господин У Чэнь, — по привычке приветствуя его, он сложил руки в почтительном жесте и слегка поклонился. Несмотря на перемену в характере, его преданность и убеждения по отношению к Секте Алого Солнца никуда не делись. Оставив в стороне личные впечатления, он должен был проявить должное уважение к молодому господину секты, как и подобало ее члену.
У Чэнь улыбнулся, являя миру безупречное лицо. Его яркие глаза открыто изучали Вэй Вуиня.
— Ты и вправду жив, — с удивлением сказал У Чэнь.
Вэй Вуинь ответил коротко: — Да.
В глазах У Чэня мелькнул едва уловимый интерес. Прежде их пути почти не пересекались, но за Вэй Вуинем числилось немало громких рекордов и достижений, заслуживающих внимания. Согласно отчетам, к двадцати шести годам тот уже достиг Пятой Стадии Конденсации Ци.
Ходили и дикие слухи, будто он завладел каким-то сокровищем культивации. Даже У Чэнь испытывал определенную жадность к этой легендарной вещице, однако личные расследования его родителей ничего не дали. Это лишь доказывало, что врожденный талант парня к культивации превосходит всякое воображение.
Не будь у него отношений с Цзю Лан и их договоренности, он бы с радостью переманил Вэй Вуиня на свою сторону. К несчастью, Цзю Лан тогда жаждала его смерти. И не только она — Лан И лично просила его вмешаться после того, как Вэй Вуинь отдал Цзю Лан эльфам и продемонстрировал чудовищный талант.
Она боялась, что, полностью возмужав, парень отомстит ей за «предполагаемые» козни.
Как иронично, что когда Мэй Мэй вернулась вместе с божественным лордом Гелиосом Вичем, она решительно и открыто обезглавила Лан И. Ее прежние поступки предопределили неизбежную казнь.
— Вэй Вуинь. — Раздался исполненный силы голос. Появилась Су Лани. На ней было простое алое платье, миндалевидные глаза с приподнятыми уголками, тонкие брови, губы бантиком и гибкая фигура, а волосы были собраны в элегантный пучок.
Она была так же прекрасна, как и в памяти Вэй Вуиня.
У Чэнь улыбнулся, повернулся к матери и поприветствовал ее: — Матушка.
Су Лани кивнула ему, а затем перевела взгляд на Вэй Вуиня. Она нахмурилась: — Как ты выжил?
—... — Вэй Вуинь замер. Как он выжил? Вопрос прозвучал настолько прямолинейно, что заставил его немедленно задуматься. Почему она была так уверена в его смерти? Сердце затрепетало, а в разуме зародились подозрения. Неужели за всем этим стоял чей-то злой умысел? Неужели его приговорили к смерти?
Стоило этим мыслям всплыть на поверхность, как сердце оледенело, а в глазах зажглась бдительность. — Что вы имеете в виду, глава секты? — осторожно поинтересовался он.
Су Лани и У Чэнь хранили молчание, странно разглядывая его. В их взглядах читалась абсолютная, непоколебимая уверенность в том, что его земной путь подошел к преждевременному концу. В этом не было ни малейшего сомнения.
Всмотревшись в Су Лани, он даже уловил следы потрясения, неверия, растерянности и сомнения. Для культиватора такого уровня даже мимолетное проявление истинных мыслей говорило о том, насколько серьезной была ситуация с новостями о его гибели.
Они выглядели так, будто перед ними восстал холодный труп.
Стены начали сочиться алой дымкой. Вэй Вуинь мгновенно поднял защиту.
— Нам сказали, что ты мертв.
На этот раз раздался мужской голос, и туман устремился к одному месту возле Су Лани. Он клубился и стремительно уплотнялся, пока из него не сформировался силуэт. Фигура обрела четкие очертания человеческого тела, а мгновение спустя проступили черты лица, являя миру мужчину.
Он был очень красив, облачен в алые императорские одежды и золотую корону с рубином. Этот рубин сиял всё ярче, подобно неоновому объекту, испуская всевозможные лучи, как красное солнце. Вокруг него естественным образом струилась плотная аура алой ци.
Перед ним стоял У Синхун, старейшина-предок Секты Алого Солнца.
— Кто вам это сказал? — тут же спросил Вэй Вуинь, едва завидев У Синхуна. Похоже, его возвращение вытащило наружу даже старейшину-предка и божественного лорда Секты Алого Солнца.
— Оракул.
Прозвучал еще один голос — на этот раз мягкий и нежный, похожий на пение жаворонка, но при этом элегантный и прекрасный. Он напоминал упорядоченную музыку, гимн древних фей, и казалось, что его породила сама природа.
Этот голос принадлежал женщине. Она была одета в короткорукавное белое ципао, расшитое золотистыми изображениями солнца и побегов лиан. Облегающий наряд подчеркивал стройную фигуру и изящные изгибы. Ее длинные бледно-белые волосы с золотистыми прядями идеально гармонировали с платьем, оттеняя природную красоту.
Мягкие золотистые глаза, розовые губы и нефритовая кожа заставляли ее выглядеть словно фея из иного мира. Едва ступая, она привлекала всеобщее внимание своей нежной аурой.
У Чэнь перевел взгляд на эту женщину, и в его глазах на миг вспыхнуло ослепительное вожделение, которое он тут же тщательно скрыл. На его лице появилось почтительное выражение, какое обычно можно увидеть у сына по отношению к мачехе.
Вэй Вуинь был полностью сосредоточен на ней. С ее появлением даже У Синхун и Су Лани словно отошли на второй план, готовые безропотно уступить ей право вести разговор.
— Оракул? — Услышав это слово, он вспомнил золотовласую голубоглазую святую красавицу, которая сопровождала божественного лорда Лина. Он почти забыл о ее существовании, но стоило образу всплыть в памяти, как ему захотелось сжать кулаки и что-нибудь сокрушить. Эта женщина сбежала с таким бесстыдством после заключенного между ними пари. Они даже скрепили ставки духовной клятвой!
По правде говоря, он даже отчасти ждал новой встречи с ней. В тот самый момент активировалась бы духовная клятва, и ее ждало бы незавидное будущее. Мысль о том, что ее культивация отклонится от нормы или вовсе пойдет вразнос, вызывала у него легкое сочувствие, но он всё равно страстно этого желал.
Если бы она решила признать его победу и выполнить условие, он заставил бы ее совершать очень, очень мерзкие вещи. Ее достоинство полетело бы в мусорную корзину. И хотя он оговорил, что не станет делать определенные вещи, формулировка оставляла простор для сотен самых разных издевательств.
Однако, если какой-то оракул предсказал его смерть, становилось понятно, почему все здесь так изумлены и заинтригованы его возвращением. Это же бросало вызов самой судьбе!
— Впрочем, похоже, этот оракул ошибся. Ты не просто жив, ты процветаешь. Мне ужасно любопытно, почему ты не возвращался в секту целых десять лет? — сказала загадочная женщина.
Вэй Вуинь успокоил сердце. Настал подходящий момент. Он изначально понимал, что придется держать ответ, поэтому решил сказать правду.
— Десять лет назад мой кузен Вэй Си сообщил мне, что Мэй Мэй, ключевая ученица секты, была похищена практически без каких-либо улик. Обладая особым телосложением со сверхчувствительным обонянием, он выяснил, что ее увела ведьма Гелиос из Таинственного Элфийского Леса. — Начав издалека, он заметил, как при последних словах изменились лица У Чэня, У Синхуна и Су Лани.
Не придавая этому особого значения, он продолжил: — Он предупредил секту раньше меня, но никаких мер не предприняли, поэтому я решил как можно быстрее отправиться в Таинственный Элфийский Лес сам. Из-за обстоятельств по пути мне пришлось останавливаться в разных городах и селениях, но меньше чем за два месяца я добрался до границ горного хребта Ясного Неба.
— Когда я туда прибыл, мир породил нечто вроде гигантской божественной длани, которая сметала всё на своем пути и уничтожала любую жизнь. К счастью, мне удалось спастись.
Когда он подробно описал свой побег от Ритуала Грешника, умолчав о деталях и прикинувшись незнайкой относительно природы и происхождения этого катаклизма, лица всех четверых слушателей резко переменились.
У Синхун перебил его: — Стена Небес. Неприродное явление, уничтожившее всё живое и стершее с лица земли несколько сотен миль земель. Многие секты, кланы и города на ее пути погибли в мгновение ока.
В его голосе прозвучал след затаенного страха. Похоже, некогда этот катаклизм потряс его до глубины души. Выслушав рассказ, Вэй Вуинь тоже содрогнулся. Эта стена чуть не лишила его жизни!
Как он и подозревал, число жертв оказалось огромным. Впрочем, вспоминая гибель Древа Эдема, он понимал, что по сравнению с ней те потери казались сущими пустяками.
— Тогда, задействовав квинтэссенцию Сердца Ци, я едва унес ноги. Но сразу после этого потерял контроль над способностью двигаться дальше. Я рухнул вниз и получил травму головы, вызвавшую амнезию. У меня не было возможности вернуться, и вскоре я очутился в Стране Синь.
— Из-за потери памяти меня приняли в Секту Земли Эдема в качестве ученика, и я тренировался там несколько лет. Благодаря ресурсам секты ко мне постепенно вернулся рассудок, и я тут же решил вернуться. Увы...
Стоило ему заикнуться о чудесном спасении во время катастрофы Секты Земли Эдема, как загадочная женщина вставила: — Древо Эдема рухнуло и погубило миллионы жизней.
Вэй Вуинь посмотрел на эту прекрасную незнакомку и тяжело кивнул. На сердце у него шевельнулся тяжелый клубок сложных чувств. Хотя тот «он» не был адептом Секты Земли Эдема, в его памяти хранились воспоминания о ярких достижениях, оставлявшие после себя лишь горькую тоску.
Все друзья мертвы.
Он знал, что какая-то часть его души вечно будет носить в себе эту утрату, однако для него самого всё это выглядело пустым и отстраненным, словно прочитанные в книге истории о трудностях, преодоленных бок о бок с товарищами, и о триумфах, добытых благодаря таланту.
То были не «его» воспоминания и не «его» эмоции.
— Ты сбежал со Стены Небес, унесшей сотни тысяч жизней, опустошившей десятки миль земель и возникшей внезапно, без всяких причин. А затем вернул память и покинул Секту Земли Эдема как раз перед ее падением. Событием, принесшим смерть миллионам людей. — На губах загадочной женщины заиграла ослепительная улыбка. — Неудивительно, что тебе удалось ускользнуть от предсказания Оракула. Должно быть, ты отмечен благословением небес.
—... — Вэй Вуинь хранил молчание.
— Я не нахожу в твоем рассказе изъянов. Он отлично укладывается в то, что нам известно, и я не чувствую лжи. Пусть ты и опустил некоторые детали, у каждого культиватора свои секреты и приключения, и я считаю неэтичным лезть в чужие тайны. — Загадочная женщина повернулась к Су Лани и У Синхуну. — Что вы об этом думаете?
Су Лани и У Синхун переглянулись: —...
По правде говоря, у них оставались подозрения и сомнения, но после таких слов расспрашивать дальше было бы неуместно. Вэй Вуинь наверняка не лгал в своей истории, но ключевые детали он точно утаил. Всё выглядело так, будто им показали краткую аннотацию книги, не позволив заглянуть внутрь.
Наконец Су Лани мягко кивнула: — Ты права. Главное, что ты вернулся. Совет Великих Старейшин обсудит, как поступить дальше. Возвращать ли тебе титул ключевого ученика или присвоить статус и обязанности старейшины, решится на этом собрании. Тебе ясно?
Вэй Вуинь, разумеется, всё понял, поэтому поспешно кивнул и поблагодарил.
Он прекрасно знал тонкости циркуляции энергии: поскольку энергии инь и ян полностью удерживались внутри Сердца Ци, определить его истинный уровень культивации было очень сложно. На самом деле, даже с их уровнем духовного чутья они могли лишь заметить по естественному излучению энергий ян, что он достиг Пятой Стадии Конденсации Ци — Фазы Роста Ян.
Учитывая, что ему исполнилось тридцать шесть — на четырнадцать лет меньше положенного для назначения старейшиной секты возраста, — а также его недавнее возвращение, руководству предстояло решить, стоит ли возводить его в ранг старейшины досрочно или оставить учеником.
— Поздравляю! — вмешался У Чэнь. Широко улыбаясь, он направился к Вэй Вуиню. Он уже занес руку, чтобы дружески хлопнуть его по плечу, как вдруг заговорила загадочная женщина.
— Вэй Вуинь! Теперь я вспомнила это имя. Ты же был любовником Мэй Мэй, верно?
Протянутая рука замерла в воздухе. Лица Су Лани и У Синхуна окаменели. Казалось, это откровение прозвучало подобно громовому раскату, повергнувшему всех присутствующих в шок.
Заметив это, Вэй Вуинь быстро сообразил: теперь, когда Мэй Мэй достигла уровня смертного божества и прослыла абсолютным талантом, настоящей Избранной, подобные новости казались окружающим невероятными.
По правде говоря, их связь с Мэй Мэй всегда держалась в секрете. За те несколько лет они предавались страсти лишь считанные разы — хватило бы пальцев одной руки. Однако для него каждая близость была глубокой и наполненной страстью, так что это никогда не ощущалось как минорная интрижка на одну ночь, в отличие от случая с Цзяо Нином.
То чувство было живым и настоящим. Очень жаль, что в день, когда Хань Юй подорвал себя на арене, едва не убив ее, Мэй Мэй решила демонстративно отдалиться от него.
Сперва он хотел всё отрицать, но, сообразив, кем, судя по всему, являлась загадочная женщина, он просто кивнул.
Протянутая рука У Чэня задрожала, в его глазах вспыхнул густой алый свет, а бушующая внутри аура заставила воздух вокруг сгуститься до предела.
Нахмурившись, Вэй Вуинь сделал шаг назад и переключил всё внимание на У Чэня. Такая реакция на пустяковую новость выглядела довольно странно. Наконец, у Мэй Мэй бывали и другие любовники. По крайней мере, когда они спали вместе, ее первозданной инь уже не было.
Он прекрасно знал, что она сближалась с другими мужчинами, даже когда они предавались утехам. С кем она делила ложе, не входило в его зону ответственности. Наконец, они не состояли в официальных отношениях. С чего бы молодому господину секты, человеку, способному легко добыть любую информацию, реагировать столь неадекватно?
В напряженной тишине зала раздался мягкий смешок: — Вот как. Тогда, пожалуй, мне стоит представиться? — Загадочная женщина шагнула вперед, останавливаясь всего в нескольких футах от Вэй Вуиня и У Чэня. В ее глазах мерцал игривый, но чарующий огонек.
Она отчетливо сказала: — Меня зовут Мэй Ян, но другие знают меня под иным именем: ведьма Гелиос.

Комментарии

Загрузка...