На ужин Лан Чэ подал кое-какая зелень, только что сорванная с грядки. Ву Цзинь же полностью махнула на всё рукой, перестала держать марку и теперь, даже без лишних принуждений со стороны Лан Чэ, послушно уплетала еду за обе щеки.
После трапезы мытьем посуды, по заведенному порядку, занялся Лан Чэ.
Из кухни доносился шум льющейся воды вперемешку с тихим, звонким стуком тарелок друг о друга.
Ву Цзинь сидела на стуле в гостиной, сложив руки на коленях, и бессмысленно смотрела на пустой стол, совершенно не представляя, чем себя занять.
Раньше, в замке Повелителя демонов, после трапезы за ней всегда убирала прислуга. Ей требовалось лишь подняться из-за стола, вернуться в собственный кабинет для дальнейшей работы с бумагами или отправиться с инспекцией на тренировочную арену.
Каждая минута была расписана, каждую минуту чьи-то взгляды преданно следовали за ней.
Теперь же в этой небольшой гостиной царила абсолютная тишина – ни донесений с фронта, ни совещаний, ни единого решения, которое требовало бы ее кивка или отрицательного покачивания головы.
Нынче она обратилась чужой служанкой, хотя кое-что осталось неизменным – ей по-прежнему не приходилось самой убирать и мыть посуду. Однако полное отсутствие дел и впрямь заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке.
Шум воды смолк.
Лан Чэ вышел из кухни, вытирая руки полотенцем, и невольно усмехнулся, заметив Ву Цзинь: она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и остекленевшим взором уставилась на столешницу.
─ Тебе скучно? ─ поинтересовался он.
Ву Цзиньски вскинула голову, и в ее алых глазах мелькнула настороженность.
В ее голове вихрем пронеслись с десяток догадок.
Что он имеет в виду? Полагает, что у меня слишком много свободного времени?
Уж не собирается ли он нагрузить меня работой? Неужели на уме снова какая-нибудь гадкая пакость – например, сделать из меня подушку или заставить прислуживать ему во время купания?
─ Вообще-то я немного сонная, ─ голос Ву Цзинь прозвучал чуть быстрее обычного, а спина рефлекторно выпрямилась. ─ Я пойду в комнату спать.
С этими словами она попыталась подняться.
Лан Чэ, наблюдая за ее воинственной позой, лишь покачал головой с легкой улыбкой. Прислонившись плечом к дверному косяку кухни и скрестив руки на груди, он заговорил мягким, почти извиняющимся тоном:
─ Успокойся, пока что я не собираюсь к тебе приставать.
На середине движения Ву Цзинь замерла.
Она выпрямилась окончательно и покосилась на него: настороженность в алых глазах немного улеглась, зато проступил легкий оттенок обиды.
─ ...Ты ведь и сам понимаешь, как это звучит.
Голос ее звучал тихо, с глуховатой, недовольной ноткой в самом конце, словно она говорила сквозь прикушенную губу.
Лан Чэ усмехнулся, не став возражать.
─ А раз спать тебе не хочется, давай-ка лучше подышим вечерним ветерком? – предложил он.
Ву Цзинь нахмурилась: ─ Вечерним ветерком?
............
Вслед за Лан Чэ Ву Цзинь поднялась на террасу на верхнем этаже.
Терраса оказалась небольшой. По центру возвышалась крошечная деревянная беседка с крышей, крытой сухим тростником, и покрытыми лаком опорными столбами; внутри примостились два плетеных шезлонга и низкий столик.
Налетевший ночной ветерок принес с собой характерные ароматы ранней осени – влажной земли, высохшей травы и дыма от очагов, где кто-то вдали уже готовил ужин. Запахи переплетались самым причудливым образом, отчего на душе становилось удивительно легко.
Небо окрасилось в глубокий синий цвет, еще не до конца погрузившись во тьму, а у самого западного края горизонта тонкой полоской теплился закатный багрянец.
Луна висела чуть восточнее зенита – ровно наполовину полная, с краями, затянутыми легкой пеленой облаков. Она походила на тусклое, подернутое дымкой медное зеркало, излучавшее мягкое, сдержанное сияние.
Звезды уже проступили на небосводе, хотя их было немного – парочка-тройка ярко мерцала вблизи лунного диска.
Застыв у входа на террасу, Ву Цзинь задрала голову к небесам, на мгновение замерши в растерянности.
В замке Повелителя демонов у нее тоже имелась высокая-превысокая башня, чье окно выходило прямо на западный хребет.
Но те окна были узкими и вытянутыми, из-за чего лунный свет пробивался лишь сквозь прутья решетки, разрезанный на отдельные куски, и падал на пол осколками белого фарфора.
Даже при всем желании Ву Цзинь редко удавалось улучить минутку, чтобы полюбоваться луной.
Стоило ей хотя бы на мгновение замереть у окна с пустым взглядом, как демонические старейшины тут же принимались ее пилить, напоминая о насущных обязанностях.
А здесь...
Здешняя луна была цельной.
Никаких решеток, никаких тяжелых каменных рам, ограничивающих обзор; целый небесный купол раскинулся над самой головой, уходя к горизонту во все стороны – настолько просторный, что от этого зрелища едва заметно тянуло вздохнуть.
Лан Чэ тем временем беззаботно устроился на одном из шезлонгов, закинув руки за голову и вольготно вытянув ноги, после чего жестом пригласил стоявшую в растерянности Ву Цзинь присоединиться.
Подойдя ко второму шезлонгу, она поколебалась секунду-другую и всё же опустилась на него.
Плетеная поверхность слегка подалась под тяжестью, в точности повторяя изгиб спины. Угол наклона спинки оказался на редкость удобным: полулежа-полусидя, утопая в кресле, она видела как раз ту самую наполовину скрытую дымкой луну.
Свежий ветерок подул с новой силой, сделавшись прохладнее прежнего. Осенние ночи всегда таковы: днем еще теплятся остатки летнего зноя, но стоит солнцу зайти, как тепло улетучивается, сменяясь бодрящей, пронзительной чистотой.
Ветер растрепал серебристые волосы Ву Цзинь, и несколько псевдошелковых прядей скользнули по щеке. Подняв руку, она заправила их за ухо, не сводя глаз с небесного свода.
─ Полежи пока, я кое-что принесу, ─ Лан Чэ приподнялся с шезлонга и бодрым шагом направился к лестнице.
Ву Цзинь скосила глаза на его исчезающую в проеме фигуру, а затем вновь уставилась на луну.
Лунный свет струился сквозь тонкую вуаль облаков, покрывая каменные плиты террасы бледно-серебристым налетом. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь далеким стрекотанием цикад в полях и шуршанием ветра в листве оплетшей беседку лозы.
Вскоре Лан Чэ вернулся, держа в руках глиняный кувшин и две керамические чашки.
─ Угощайся, ─ он поставил посуду на низкий столик, вновь устраиваясь в шезлонге и подталкивая одну из чашек к ней. ─ Это настойка с прошлого урожая медовых стручков.
Опустив взгляд, Ву Цзинь принюхалась к содержимому.
Жидкость янтарного цвета мягко мерцала в лунном свете, а на ее поверхности покачивалась едва заметная, тончайшая пена.
Поднеся чашку к самому носу, она уловила чистый, сладковатый аромат – отдаленно он напоминал дневной сок медовых стручков, но стал гораздо насыщеннее, с едва уловимой, трудноописуемой ноткой алкоголя.
Пить она не спешила.
Удерживая кубок и прижимая край к нижней губе, она перевела взгляд на Лан Чэ.
Кое-какие слухи ей были известны.
В те времена, когда она восседала на троне Повелителя демонов, возвращавшиеся из человеческих земель командиры то и дело привозили с собой подобные байки.
Одна из историй гласила, что если мужчина-человек зазывает ночью женщину выпить, то ничего хорошего от этого ждать не стоит.
Вино могло оказаться с зельем, а могло и без, но стоило напоить гостью, как перед хозяином открывались любые возможности.
Пальцы Ву Цзинь судорожно сжались на стенках чашки.
Последние два дня развивались совсем не так, как она предполагала.
Она ждала цепей, подземелий и унижений, от которых кровь стынет в жилах, а Лан Чэ взамен выделил ей комнату с окном, горячую еду и нормальную постель.
Однако она прекрасно помнила его слова: «Еще успеется».
Кто поручится, что в это «успеется» не входит сегодняшний вечер?
Неужели именно сегодня он покажет свое истинное, звериное лицо?
Заметив, что она лишь держит чашку, но не притрагивается к ней, Лан Чэ тронул уголки губ улыбкой.
─ Пей смело, ─ его голос в вечернем воздухе звучал на редкость безмятежно. ─ Никакой дряни я туда не подсыпал. К тому же –
Он на миг умолк, и взгляд его скользнул к ее животу.
─ ...В этом и нужды-то нет.
Стоило ему закончить фразу, как дыхание Ву Цзинь сбилось.
Внизу живота внезапно разлилось знакомое покалывание, и теплая волна от очага маны разошлась по телу, заставив пальцы на чашке дрогнуть так сильно, что напиток едва не плеснул через край.
Лан Чэ мысленно отпустил мысль, свечение зачарованного узора погасло, оставив лишь призрачное тепло, которое медленно угасало под кожей на ее животе.
─ Разве это не эффективнее любого яда? ─ Лан Чэ поднял собственный кубок, салютуя ей. ─ Так что пей спокойно.
Прикусив губу и силясь сохранить невозмутимый вид, Ву Цзинь мысленно извергала проклятия.
Его слова ранили больнее любых пошлостей – он действительно не нуждался в отравленном вине, ведь проклятая метка на ее теле делала ее абсолютно беспомощной.
─ Пей спокойно, у меня на твой счет пока нет подобных мыслей.
Опустив ресницы, Ву Цзинь отметила про себя, что это двусмысленное «пока» из уст столь извращенного хозяина оставляет простор для тревожных раздумий.
Хотя он был по-своему прав: если бы тот вознак принудить ее к чему-либо, возиться с отравой ему бы точно не понадобилось.
Придя к такому выводу, Ву Цзинь махнула рукой на осторожность, поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток.
Как только жидкость коснулась языка, ее ресницы слегка дрогнули.
Напиток оказался удивительно мягким и гладким, безо всякой спиртовой горечи. Сладковатый привкус медовых стручков расцвел на рецепторах, превращаясь в нечто среднее между цветочным нектаром и утренней росой.
Днем свежий сок отдавал резковатой, царапающей горло кислинкой, но в виде вина эта острота исчезла, уступив место долгоиграющему теплу, которое струилось от гортани прямо в желудок.
Она опустила чашку, слизала капельки влаги с уголка губ, а затем сама потянулась за кувшином, чтобы налить себе еще.
Лан Чэ приподнял бровь: ─ Крепость тут приличная, ты аккуратнее.
Подняв второй кубок, Ву Цзинь искоса глянула на него из-под приподнятого подбородка: ─ Ты кого это недооцениваешь?
В ее голосе прозвучало почти вызывающее презрение:
─ Сколько я за свою жизнь перепробовала медовух и нектаров – и сосчитать нельзя, и никогда не пьянела. Думаешь, этой твоей бормотухой –
Она слегка качнула чашку, и янтарная жидкость расчертила лунный свет тонкими концентрическими кругами.
─ ...Можно меня свалить? Если только яду не подольешь, исключено.
Устроившись поудобнее в шезлонге, Лан Чэ качнул свой кубок в сторону собеседницы:
─ Гляжу, ты у нас храбрая?
Ву Цзинь фыркнула, залпом осушила вторую чашку, и дно громко стукнуло о крышку стола:
─ Хватит болтать, давай на спор – кто первый свалится.
Усмехнувшись, Лан Чэ плеснул ей третью порцию и долил собственную чашу.
─ Идет.
Они пили чашку за чашкой, пока луна окончательно не выплыла из-за облачной завесы, заливая террасу ровным матовым светом.
Когда на дне кувшина не осталось ни единой капли, Ву Цзинь откинулась на спинку шезлонга. В пустой руке она сжимала кубок, ее взгляд стал мягче, а серебристые пряди рассыпались по плечам, отливая холодным сиянием под лучами луны.
На щеках проступил легкий румянец, впрочем, впотьмах его едва ли можно было разглядеть.
Лишь приглядевшись в упор, можно было заметить покрасневшие уголки глаз, напоминавшие лепестки цветов, потрепанные вечерним ветром.
Лан Чэ допил остатки своего вина со спокойным видом, ровным и размеренным. Скосив глаза на Ву Цзинь, он подумал про себя: а она и впрямь не хвасталась, выносливости ей не занимать.
Сама же Ву Цзинь размышляла о другом: лишившись силы, ее тело и впрямь захирело. Раньше ее не брало никакое количество алкоголя, а теперь от какой-то жалкой посудины в груди разлилась легкая, пьянящая дремота.
– Хотя сознание оставалось абсолютно ясным.
Она отвела взгляд от Лан Чэ, поворачивая голову к небесам.
Луна полностью освободилась от покровов, сияя чистым, белым светом, чей блеск устилал всю террасу.
В поле перекликались лягушки, где-то вдалеке лаяла собака, а ветер шуршал в листьях лозы с такой интонацией, будто кто-то перелистывал страницы старой книги.
Любуясь этим огромным простором неба, Ву Цзинь почувствовала, как зачастило сердце.
Значит, вот какая она, полная луна?
Белый лунный свет упал на ее тыльную сторону ладони – тихий и чистый.
И почему-то ей вдруг ужасно захотелось заплакать.
─ Ну как? Пусть в глуши и простовато, а пейзаж всё же неплох, верно? ─ раздался рядом ленивый голос Лан Чэ, прозвучавший так, будто они беседуют о пустяках.
Ву Цзинь промолчала. Опустив ресницы, она смотрела на пятно лунного света у себя на руке, ее губы шевельнулись, но вместо ответа она лишь глухо фыркнула.
Затем она поднялась с шезлонга.
─ Я спать, ─ произнесла она прежним холодным тоном, хотя в конце слова проскользнула едва уловимая мягкость. ─ Пошла к себе.
─ Смотри не навернись с лестницы по пьяни.
─ Кто тут пьянствует-то, ─ бросила она.
Распахнув дверь, она скрылась в темноте лестничного пролета.
Шаги застучали по деревянным ступеням, удаляясь все дальше, пока внизу не хлопнула дверь.
На террасе вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь вечерним ветром да стрекочащими цикадами.

Комментарии

Загрузка...