Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 246 читать онлайн

Сянлань тотчас обернулась и увидела, как из-за густой листвы, из тени цветущих кустов вышел Линь Цзиньлоу. На лице его застыла усмешка, но в глазах плескался холодный, пронизывающий гнев.

Она застыла на месте, чувствуя, как кровь стынет у неё в жилах. В тот же миг с другой стороны раздались быстрые шаги — к ним торопливо шла Чжэн Цзинсянь. Лицо её было мрачным, глаза метали молнии. Она тяжело дышала, на кончике носа выступили капли пота. Она подошла прямо к Сун Кэ и, повысив голос, спросила:

— Что ты здесь делаешь?!

Он молчал. Она заговорила громче:

— У меня что-то голова разболелась — от этих бесстыжих лисиц!

Она с презрением взглянула на Сянлань и, обратившись к мужу, бросила:

— Пойдём отсюда!

Сун Кэ взглянул на жену, но не двинулся с места. Он боялся, что Линь Цзиньлоу может сорвать злобу на Сянлань, и, сложив руки в приветствии, сказал:

— Мы столкнулись с госпожой Сянлань случайно. Это я по ошибке забрёл в этот уголок сада и потревожил её. Прошу вас, господин Линь, не вините её — я приношу свои извинения.

Линь Цзиньлоу приподнял бровь, но улыбнулся ещё шире. Он подошёл к Сянлань и взял её за руку.

Она вздрогнула.

Линь Цзиньлоу наклонился, сжал её холодную ладонь в своей, поднял глаза и вдруг широко улыбнулся — на вид мягко и даже нежно.

— Руки то какие холодные, а? Долго на ветру стояла? Лекарство приняла? — Он говорил тихо, с заботой. — Я как раз хотел проведать тебя, а ты сама навстречу идёшь.

Сянлань подняла глаза и заметила, как на его лбу вздулись вены. Она знала этот признак: под маской спокойствия и изящества он был в ярости. Сердце её упало. Она боялась, что он выйдет из себя и устроит сцену. Опустив голову, она тихо, покорно ответила:

— Правда, холодно... Надо было надеть что-то потеплее.

Она сжала его руку в ответ и прошептала:

— Согрейте меня, господин.

Линь Цзиньлоу на мгновение опешил — даже наедине она никогда не была с ним так ласкова. Он улыбнулся, обнял её и, склонившись к уху, шепнул:

— Какая послушная... За такое я тебя щедро награжу..

Сянлань улыбнулась в ответ, повернула голову, словно поправляя цветок в волосах, и украдкой смахнула слезу с уголка глаза. Линь Цзиньлоу видел это, но лицо его оставалось мягким и влюблённым. Он наклонился к ней и сквозь улыбку, с едва слышным шипением, прошептал:

— Только попробуй уронить ещё одну слезу.

Сянлань прикрыла глаза, но на лице её по-прежнему сияла улыбка. Она повернулась к Линь Цзиньлоу:

— За столом я выпила слишком много вина. Голова кружится. Я хочу домой.

Линь Цзиньлоу мельком взглянул на бледное, растерянное лицо Сун Кэ, и в груди его шевельнулось чувство торжества. Он обнял Сянлань за плечи:

— Раз так — поехали.

Он уже сделал шаг, чтобы уйти, как вдруг сзади раздался пронзительный голос Чжэн Цзинсянь:

— Бесстыжая!

Линь Цзиньлоу остановился, медленно повернулся и, глядя на неё, холодно спросил:

— Это ты кому сейчас сказала?

Чжэн Цзинсянь, не дрогнув перед его властным взглядом, выпрямилась, указала подбородком в сторону Сянлань и надменно повторила:

— Ей. И что ты мне сделаешь?

Линь Цзиньлоу вдруг рассмеялся, шагнул вперёд и, качая головой, сказал:

— Ну и ну, сестрица. Давно мы не виделись, а ты, я гляжу, такая храбрая стала.. Уже и моих людей смеешь задирать.

Сун Кэ, видя, что дело принимает опасный оборот, шагнул вперёд, заслоняя жену:

— Она выпила лишнего. Прошу простить её, госпожа Сянлань. Я приношу извинения от её имени.

Заступничество мужа только сильнее разожгло гнев Чжэн Цзинсянь. Она — любимая дочь Сянь-гогуна, выросшая в шелках и нефрите, привыкшая к тому, что все вокруг не смеют ей перечить! С самого детства она ходит в любимицах у самой императрицы. Все дамы в столице оказывают ей уважение. И вдруг её муж защищает какую-то.. дворняжку! Заступается за эту подстилку уличную! Разве она может терпеть такие оскорбления?! Она слышала, что Линь Цзиньлоу силён, что одним словом он способен потрясти весь Цзиньлин. Но ей было всё равно. Она не собиралась уступать!

Чжэн Цзинсянь оттолкнула мужа и, гордо вскинув голову, с холодной усмешкой бросила:

— Даже слепой поймёт, что эта твоя наложница — вертихвостка, забывшая всякий стыд! Потому и не гнушается соблазнять чужих мужчин! Брат, ты, я смотрю, чем старше, тем всё больше чудишь. Раньше твои связи с проститутками и певичками ещё можно было как-то терпеть, но теперь ты привёл в дом такую шлюху, которая хуже любых уличных потаскушек! Ты совсем не боишься опозорить честь своего дома?!

Сянлань широко раскрыла глаза — она впервые слышала, чтобы кто-то так дерзко разговаривал с Линь Цзиньлоу.

Сун Кэ нахмурился и строго сказал:

— Что ты несёшь?!

Линь Цзиньлоу, однако, только улыбнулся и, обратившись к Сун Кэ, спокойно заметил:

— Ифэй, а у тебя, я смотрю, неважный вкус. Нашёл жену, которая сыплет словами вроде «потаскуха» и «шлюха» — и это девушка из знатной семьи! Впервые слышу такое.

Сун Кэ взглянул на Сянлань, которая стояла в стороне, потупив голову, и молчала. Он стиснул зубы, низко поклонился Линь Цзиньлоу и сказал:

— Моя жена была несдержанна на язык. Я прошу у вас прощения за неё.

Чжэн Цзинсянь, кипя от злости, уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг Сун Кэ резко обернулся к ней и с неожиданной суровостью рявкнул:

— Хватит!

Она вздрогнула от неожиданности. Он всегда был мягок и никогда не говорил с ней так резко. Увидев его побелевшее лицо, она сдержала гнев, но на глазах у неё выступили слёзы. Она отвернулась, чтобы никто их не заметил.

Линь Цзиньлоу пристально посмотрел на неё и, с ледяной усмешкой, сказал:

— Следи за своим языком, сестрица. Ты хоть и из дома Сянь-гогуна, но это не значит, что все должны тебе кланяться. Если в следующий раз ты позволишь себе подобное, я сам позабочусь о том, чтобы твой рот был вымыт с мылом.

Сун Кэ, вновь обретя невозмутимое достоинство, подошёл к Линь Цзиньлоу, легко коснулся его плеча и, улыбнувшись, сказал:

— Ладно, брат Линь. Моя жена сказала лишнего, сгоряча. Я приношу тебе свои извинения и в другой раз устрою пир, чтобы загладить свою вину.

Он не взглянул больше на Сянлань, взял жену за руку и увёл её прочь.

Когда они обогнули искусственную гору, он замедлил шаг и отпустил её руку. Чжэн Цзинсянь, всё ещё кипя от злобы, выкрикнула:

— Что это было?! Ты стоял с этой дрянью в саду, наедине! Потом защищал её, унижался перед ними! Ты совсем потерял достоинство! Смотрю я, ты мастер только на то, чтобы на меня кричать!

От обиды слёзы ручьём полились по её щекам.

Сун Кэ ответил ровно, без тени гнева:

— Как же ты сегодня была великолепна. Кто-то тебе нашептал, и ты уже помчалась ловить меня на измене? Ты видела хоть что-то неподобающее между нами? Может вспомним, сколько раз ты уже ставила меня в неловкое положение на виду у всех?

Чжэн Цзинсянь, услышав это, застыла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Он продолжил:

— Я говорил тебе: ты моя жена, и я буду относиться к тебе с должным уважением. Но если ты ещё раз переступишь черту, я напомню тебе, что бывает, когда жены не слушаются мужей.

Он взглянул на неё и, сжав губы, пошёл прочь, не оглядываясь.

Чжэн Цзинсянь стояла со слезами на глазах. Она любила Сун Кэ с детства.. Когда его семья оказалась в беде, она не побоялась опозориться и вышла за него замуж, чтобы помочь ему подняться. Сначала он был к ней внимателен и почтителен, но ей этого было мало. Она не умела вести хозяйство, не блистала рукоделием, — всё, что она могла, это помогать ему в карьере. Она старалась изо всех сил, уговаривала отца продвигать мужа, потом и выхлопотать ему должность. Она даже уговорила отца помочь его сестре войти во дворец. Она думала, что это принесёт ему новую милость от императора, и Сун Кэ поднимется ещё выше. Сун Таньчай сначала согласилась, но когда Сун Кэ узнал об этом, он пришёл в ярость и наотрез отказался.

Однако её отец всё же устроил так, что имя его сестры попало во дворец, и император взял её в наложницы. Это принесло Сун Кэ новое расположение свыше, он получил повышение. Она была счастлива, но с того дня он стал с ней холоднее, держался только на учтивом расстоянии и часто спал в кабинете, лишь на людях изображая счастливого мужа.

В душе Чжэн Цзинсянь была бездна горечи, но она не позволяла себе показать её, держалась прямо, словно не замечая боли. Но сейчас она больше не могла сдерживаться — она закрыла лицо платком и дала волю слезам.

Тем временем Чжао Юэчань, спрятавшись за каменной стеной, всё видела. Она подослала Дай Жуна и Цюнчжи, чтобы те позвали Линь Цзиньлоу и Чжэн Цзинсянь, — очень ей хотелось устроить скандал, чтобы утолить свою злобу. Она слышала обрывки разговора Сун Кэ и Сянлань, но поняла не всё. Зато перепалку с Чжэн Цзинсянь она слышала отчётливо.

Чжао Юэчань ждала, что разразится буря, но всё кончилось так тихо, что она была разочарована.

Вдруг она услышала голос Линь Цзиньлоу — резкий, жёсткий:

— Стоишь тут как истукан! Быстро в дом! И не смей больше появляться на пиру. Я приду позже и разберусь с тобой.

Он с трудом сдерживал гнев. Отослав её, он проследил за ней издали — и лишь когда она скрылась за дверью павильона, перевёл дух и, покачав головой, пробормотал сквозь зубы:

— Бестолковая девчонка! Вечно у меня из-за тебя хлопоты...

Чжао Юэчань, наблюдавшая за этим из своего укрытия, почувствовала новый приступ зависти. Она вышла из-за камня, и на лице её застыла сладкая, ядовитая улыбка. Прикрывая рот веером, она протянула:

— Ах, что я слышу! Как же шумно здесь было. Скажите, почему же опера закончилась, не начавшись?

Она не сводила с него глаз. Этот человек, в расцвете сил и могущества, был когда-то её мужем! Чжао Юэчань захлестнула волна смешанных чувств — ненависть, зависть, сожаление. Они терзали её, лишали покоя, ей хотелось разорвать его на части. Она усмехнулась:

— Как жаль, что вы опоздали, генерал. Пропустили лучшее представление! Красавец и красавица на свидании в саду — куда интереснее, чем на театральных подмостках. Ну как тут не позавидовать их страсти?..

Линь Цзиньлоу, увидев Чжао Юэчань, сразу понял, кто стоял за всей этой суетой. Он усмехнулся, услышав её колкости, но сделал вид, что не заметил, и неторопливо прошёл мимо.

Вдруг он остановился прямо за спиной Чжао Юэчань. Наклонившись к её белоснежной шее, он тихо прошептал:

— Уйми свою гордыню и возвращайся к своему старику, подумай, как получше ублажать его. Сянлань в этой жизни принадлежит только мне. Будь она самим Сунь Укуном, ей не сбежать из моей ладони. А вот твой старик вряд ли проживёт долго.. Берегись: когда он вытянет ноги и закроет глаза, ты можешь остаться без единого клочка земли под ногами.

Глядя на побледневшее лицо Чжао Юэчань, Линь Цзиньлоу расплылся в насмешливой улыбке и широкими шагами направился прочь.

Сунь Укун (Царь Обезьян), персонаж романа «Путешествие на Запад», известный своей способностью менять облик и убегать из любых ловушек.

Гора Пяти Пальцев 五指山, из-под которой Будда не позволил выбраться Сунь Укуну; метафора полного контроля.

Комментарии