Их взгляды встретились. Чжао Юэчань была ошеломлена.
Ей казалось, что у неё в глазах двоится или она приняла её кого-то за другого. Эта женщина, одетая как знатная госпожа, с видом, полным достоинства, словно небожительница, — неужели это та самая робкая, запуганная служанка Чэнь Сянлань, которую она когда-то била и унижала?
Но лицо было тем же. Такая красота — редкость, её невозможно забыть. Со временем черты её стали более зрелыми, но она стала лишь прекраснее.
Сердце Сянлань забилось часто-часто. Цао Лихуань и Чжао Юэчань были для неё кошмаром в те первые дни в доме Линь. Первая уже была мертва, вторая исчезла из её жизни. Но теперь, при встрече, Сянлань вдруг почувствовала, что тень Чжао Юэчань всё ещё лежит на её душе. При виде этой женщины у неё застыло сердце, и ей захотелось бежать, спрятаться.
Сяо Цзюань тоже вздрогнула и, испугавшись, вцепилась в рукав Сянлань.
Сянлань пришла в себя и, взглянув на испуганное лицо Сяо Цзюань, напротив, успокоилась. Чжао Юэчань уже давно развелась с Линь Цзиньлоу, она больше не была хозяйкой в доме Линь. И Сянлань больше не нужно было смотреть на неё снизу вверх. Чего же бояться?
Подумав об этом, Сянлань улыбнулась, выпрямила спину и, сдержанно кивнув Чжао Юэчань, отвернулась в сторону.
Госпожа Цзяо тихо спросила у стоявшей рядом няньки:
— Кто это? Что-то я её раньше не видела.
Нянька из дома Лу ответила:
— Не знаю. Она приехала вместе с семьёй Линь из Цзиньлина. Говорят, что она из дома старшего молодого господина Линя. Возможно, его жена?
Лицо Чжао Юэчань слегка перекосило.
Вдруг у цветочных ворот снова поднялся шум, и раздался звонкий женский голос:
— Какие же вы неуклюжие! Пусть муж подойдёт, поддержит меня.
Кто-то тут же ответил с усмешкой:
— Ой, сестрица, ты уже и матерью стала, а всё такая же вспыльчивая. Только такой сдержанный человек, как Ифэй, может тебя терпеть. Будь кто другой — ни за что не вынес бы твоего нрава.
Сянлань услышала имя «Ифэй» и резко обернулась к цветочным воротам. У входа стояла повозка, и она увидела высокую, стройную фигуру — человек стоял спиной к воротам. Она бы ни за что не узнала его — но это был Сун Кэ. Рядом с ним стоял другой мужчина, более высокий и крепкий, одетый в серебристо-синий наряд. Он разговаривал и одновременно заглядывал во внутренний двор. Взгляд его встретился с её — в нём была какая-то странная искра, и вдруг он улыбнулся ей. Это был Линь Цзиньлоу.
Он перевёл взгляд дальше и увидел Чжао Юэчань. На мгновение он замер, и она, заметив это, ещё крепче сжала рукоятку веера. Но затем он равнодушно отвёл глаза, как будто не узнал её.
Чжао Юэчань побелела как мел.
Из-за занавески высунулась рука с браслетами и с подвесками из двойных узлов счастья, и слегка приподняла край. Чжэн Цзинсянь, увидев Линь Цзиньлоу, усмехнулась:
— А я гадаю, кто это тут расхаживает и называет меня «сестричкой». Оказывается, это и правда двоюродный брат. Братец, слышала, ты недавно и в чине вырос, и разбогател. Если тебе так улыбается удача, не забудь и о нашем Сун Лане.
Линь Цзиньлоу громко рассмеялся. Сун Кэ, всё с той же мягкой улыбкой, сложил руки в приветствии и сказал:
— Это моя жена нарочно меня дразнит. Не принимай это всерьёз, Инъян.
Линь Цзиньлоу хлопнул Сун Кэ по плечу и ответил с улыбкой:
— Мы же родня — должны помогать своим. Сестра права. Не стоит быть таким вежливым, Ифэй.
Сун Кэ лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав, а Чжэн Цзинсянь уже протянула руку из повозки, и ему ничего не оставалось, как помочь ей выйти.
Волосы её были убраны в простой узел, закреплённый бирюзовыми заколками, жемчужными цветами и золотой шпилькой с иероглифом «счастье» — без громоздких подвесок и украшений. На ней была новая рубашка с отделкой из золотой нити, расшитая цветами, и алая юбка из парчи. Талию туго стягивал пояс с длинными плетенными кистями, а на ногах красовались туфельки из шёлка. Она и без того была высокой и подвижной, а этот наряд придавал ей ещё больше смелости и блеска — среди других женщин она выделялась особенно ярко.
Краем глаза Линь Цзиньлоу заметил, что Сянлань собралась уходить, и, обращаясь к Чжэн Цзинсянь, сказал:
— Кстати, сегодня я привёз с собой твою новую невестку. Познакомься.
Он обернулся и поманил Сянлань рукой:
— Иди сюда.
Лицо Сянлань побелело. Она сделала вид, что не слышит, но он снова окликнул её, уже громче и твёрже:
— Я к тебе обращаюсь! Иди сюда!
Сяо Цзюань обернулась, увидела, как помрачнело лицо Линь Цзиньлоу, испугалась и дёрнула Сянлань за рукав:
— Сянлань, господин зовёт тебя... Не стоит перечить ему...
Та, превозмогая себя, повернулась, опустила голову и медленно, с неохотой двинулась вперёд. Она подняла глаза — Сун Кэ стоял рядом с Линь Цзиньлоу, одетый в тёмно-синий шёлковый халат с узором, подпоясанный новым поясом с инкрустацией из перламутра и драгоценных камней. Волосы его были перевязаны простой лентой, без шапки. На его красивом, благородном лице играла мягкая улыбка — такая знакомая и в то же время чужая. Рядом с ним стояла Чжэн Цзинсянь, цветущая и яркая, как роза.
Когда Сянлань приблизилась, улыбка на лице Сун Кэ померкла, уголки губ застыли, лицо стало серьёзным, и он, не отрываясь, уставился на неё.
Линь Цзиньлоу, мельком взглянув на Сун Кэ, словно не замечая его побледневшего лица, взял Сянлань за руку и, сияя, подтащил её к себе. Обращаясь к Чжэн Цзинсянь, он с торжествующей улыбкой сказал:
— Вот твоя новая невестка. Она у нас робкая, в свете почти не бывает. Пригляди за ней, чтобы никто её не обидел.
Чжэн Цзинсянь взглянула на Сянлань, и в первый миг в её глазах мелькнуло удивление — она явно узнала её. Затем она быстро посмотрела на мужа и заметила, что он стоит растерянный и бледный. Она нахмурилась, но, не теряя улыбки, сказала с намёком:
— Что ты говоришь, братец! Если ты так её бережёшь, зачем вообще выводишь в свет? Лучше бы спрятал её дома, чтобы никто и не видел. А теперь просишь меня за ней присматривать?
Линь Цзиньлоу рассмеялся:
— Кто же не знает, что госпожа Чжэн — героиня среди женщин, достойная наследница Мулан? Настоящая женщина-воин. Кому же ещё приглядывать за ней, как не тебе?
Чжэн Цзинсянь бросила на него насмешливый взгляд:
— Братец, ты меня хвалишь или смеёшься? Сделал меня какой-то тигрицей.
Они перебрасывались шутками, а Сун Кэ всё это время молчал. Сянлань стояла, опустив голову, глядя на шнурок на поясе, и каждая минута казалась ей пыткой. Она мельком взглянула вверх и увидела, что Сун Кэ сжал руку в кулак, побелевший от напряжения. Собравшись с духом, она подняла глаза — и встретилась с его взглядом. Его глаза, прекрасные и глубокие, мерцали, и в них мелькало что-то невыразимое.
Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Ты с детства была настоящим сорванцом. А что до того, стала ли ты тигрицей — это лучше у Ифэя спросить. А наша маленькая Сянлань робкая как зайчик. Так что смотри, не напугай её.
Он немного помолчал и добавил:
— А сына вы не привезли? Я его ещё не видел — говорят, славный мальчик.
Сун Кэ наконец заговорил:
— Ребёнок ещё мал, сквозняков боится, мы оставили его дома. Спасибо, Инъян, за щедрые дары, мы их получили. А когда в прошлом году моя сестра выходила замуж, ты тоже прислал подарки. Прими мою благодарность.
Он поклонился, сложив руки, и наконец отвёл взгляд от Сянлань.
Чжэн Цзинсянь, сияя, говорила без умолку:
— Мой Сун Лан всегда такой вежливый. Сейчас он служит в Академии Ханьлинь, и у него большие успехи — через его руки проходят многие доклады, начальство хвалило его не раз и уже подумывает о повышении.
В её словах слышалась неприкрытая гордость.
Сун Кэ слегка покраснел, чувствуя себя неловко, и тихо произнёс:
— Супруга...
Он хотел, чтобы она поменьше говорила о нём. Пусть у него и были кое-какие успехи в академии, но разве они могли сравниться с положением Линь Цзиньлоу, который держал в руках настоящую власть? От её слов ему стало только неловко.
Чжэн Цзинсянь усмехнулась:
— Ну чего ты смущаешься? Если всё хорошо — значит, хорошо! Отец тоже не раз тебя хвалил.
Линь Цзиньлоу с улыбкой сказал:
— Гражданская служба — это получше, чем наши копья да мечи. Император всегда больше ценит учёных, чем военных. Ифэй ещё молод, а уже достиг многого. Шоуцзе, ты себе хорошего мужа нашла.
«Шоуцзе» было детским именем Чжэн Цзинсянь — в детстве она часто болела, и её мать, боясь, что она не выживет, дала ей имя «Шоу» — «Долголетие». Теперь, когда Линь Цзиньлоу назвал её этим именем, в его словах выглянула наружу их особая близость.
Эти слова пришлись Чжэн Цзинсянь по душе. Она прикрыла рот рукавом и тихо рассмеялась, а затем скользнула взглядом по Сянлань, потом ещё раз. В груди у неё шевельнулось что-то неясное. Она прекрасно знала, что было между Сянлань и Сун Кэ, но с тех пор прошло столько времени, и расстояние было таким большим, что образ этой женщины почти стёрся из её памяти, оставив лишь смутную тень.
Но теперь, при встрече, этот смутный образ вдруг снова стал ярким. Чэнь Сянлань была не просто красива — во всей её фигуре, в каждом движении чувствовалось благородство и изящество. Она была холодна, спокойна и молчалива, и имя её, «Ароматная орхидея», было ей под стать. Казалось, она была создана для другого мира.. И в душе Чжэн Цзинсянь невольно шевельнулась зависть.
Чжэн Цзинсянь с насмешливой улыбкой обратилась к Линь Цзиньлоу:
— Эта моя маленькая невестка куда красивее твоей прежней наложницы Циньлань, да и той прежней невестки — той, что была такой важной, — в сто раз лучше. Братец, у тебя отменный вкус.
Линь Цзиньлоу, усмехнувшись, сказал Сун Кэ:
— Слышишь? Сладкие речи! Только что я хвалил её за то, что она нашла хорошего мужа, а она уже отвечает мне тем же.
Сун Кэ улыбнулся, взглянул на Линь Цзиньлоу и негромко произнёс:
— Она права. У тебя действительно отменный вкус.
Линь Цзиньлоу хлопнул Сун Кэ по плечу и, усмехнувшись, сказал:
— А по-моему, это у тебя глаз — алмаз. Такую жену, как Шоуцзе, заполучить — это надо было начиная с прошлой жизни палочки перед Буддой жечь.
Чжэн Цзинсянь при этих словах слегка покраснела, взглянула на Сун Кэ с нежностью и, прикрыв рот рукавом, снова тихо рассмеялась.
Сянлань стояла поодаль, опустив голову и потупив взор, и слушала, как они трое обмениваются любезностями с намёками, словно её здесь не было вовсе.
В этот момент подъехали новые гости, и повозка семьи Сун больше не могла стоять у ворот. Линь Цзиньлоу и Сун Кэ прошли вперёд, а Сянлань вместе с Чжэн Цзинсянь направилась во внутренний двор. Служанки — Юээр, прислужница Чжэн Цзинсянь, и Сяо Цзюань — поспешили поддержать своих хозяек под локотки.
Старшая служанка Цюйе, приближённая Линь Дунвань, с улыбкой взяла Сянлань под руку:
— Госпожа сейчас принимает гостей и не может отлучиться. Узнав, что вы приехали, она сразу послала меня встретить вас.
Она проводила их в сад.
Они шли уже какое-то время, как вдруг Сяо Цзюань услышала, как Сянлань едва слышно вздохнула:
— Так даже лучше. Теперь на нём новый пояс.. Ему больше не нужно, как раньше, донашивать старый, где вместо выпавшего камня — дёшевая подделка...
Она не договорила и замолчала.

Комментарии

Загрузка...