Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 240 читать онлайн

Сянлань сказала:

— Тогда пусть господин ещё поспит.

Весь дом жил по расписанию Линь Цзиньлоу: пока он спал, на маленькой кухне не торопились с завтраком, а телохранители, которые обычно сопровождали его на утренних занятиях с луком и копьём, разошлись.

Сянлань съела пару сладких лепёшек и принялась за суп, как вдруг Линь Цзиньлоу проснулся. Он сел, схватился за голову и пожаловался на боль. Ему подали горячее влажное полотенце, чтобы он мог умыться, затем он выпил чашку похмельного отвара и ушёл за ширму — принять ванну. Оттуда вдруг раздался его голос — он велел позвать Цзисяна и Шуанси, чтобы они сделали ему массаж. После купания он съел лишь маленькую булочку и отпил глоток супа — аппетита у него не было, он чувствовал себя разбитым. Тогда он вышел во двор и провёл несколько упражнений с кулаками, вспотел, и только после этого ему полегчало.

Когда он вошёл в комнату и увидел, что Сянлань с кистью в руке склонилась над бумагой, он без слов опустился на стул. Обнажив торс, он вытирал пот горячим полотенцем и, не глядя на неё, спросил:

— С самого утра — письмо пишешь?

— Отцу и матери. Я обещала, что, как только мы доберёмся до столицы, сразу отправлю весточку домой. А перед отъездом матушка простудилась — кашель замучил. Я волнуюсь: как там она? Поправилась ли?

— Об этом не беспокойся, — ответил он, небрежно вытирая лицо. — Перед отъездом я оставил записку господину Ци — он пригласил к твоей матери знаменитого лекаря Ло из аптеки Цзианьтан. Он один из лучших врачей в Цзиньлине, его обычно вызывают в нашу усадьбу, когда кому-то нужно проверить пульс.

— Я знаю... Благодарю вас, господин...

Линь Цзиньлоу заметил, как она, опустив кисть, чуть смущённо отвела взгляд, и тихо усмехнулся:

— Вечно ты с этой благодарностью. Лучше бы поменьше злила меня и не упрямилась — вот это было бы для меня лучшей благодарностью.

Сянлань мысленно закатила глаза, но ничего не сказала и снова склонилась над письмом.

Сяо Цзюань подала горячий чай. Линь Цзиньлоу отпил глоток и спросил:

— Лекарство уже принимала?

— ...Да, — ответила она.

— Доктор Чжан сказал, что лекарство нужно принимать без перерыва, — Линь Цзиньлоу повысил голос: — Шужань!

Та, перебиравшая вещи в соседней комнате, поспешно вошла.

— Проследи, чтобы барышня принимала лекарство вовремя, — сказал он. — Без пропусков.

— Слушаюсь, господин, — ответила Шужань. — Мы каждый день за этим следим. Куплены самые лучшие травы, и Линсу сама присматривает за тем, как варят снадобье.

Он кивнул, ненадолго замолчал, глядя на Сянлань, затем отставил чашку:

— Собирайся. Поедем со мной.

— Куда?

— У старого господина Лу юбилей. Семья Лу устраивает большой пир. Пусть в этом поколении у них нет достойных наследников, но пока жив старик — дом ещё не развалился. Он был ровесником моего отца, к тому же мы породнились через мою старшую сестру. Раз он прислал приглашение, надо показаться.

Сянлань поморщилась, услышав это. Её положение было слишком неопределённым, и ей совсем не хотелось появляться на таком многолюдном празднике.

— Может... я не поеду? — нерешительно спросила она. — Я ведь никого там не знаю, и мне будет неловко. Там соберутся сплошь дамы из знатных домов — как я там буду выглядеть? К тому же... последние дни я чувствую себя неважно...

— Если не знаешь, познакомишься, — отрезал он. — Сегодня ты поедешь.

— ...

— Всё. Шужань, вечером одень барышню как следует. Если она будет выглядеть бедно или невзрачно — ты меня опозоришь, не её.

Сянлань молча сжала кисть. Она смотрела на недописанное письмо и не знала, как продолжать. Задумавшись, она долго сидела неподвижно и наконец тихо вздохнула.

***

В это время Линь Цзиньсюань, посидев на солнце во дворе и полистав немного книгу, почувствовал усталость. Госпожа Тань помогла ему лечь, а сама, оставшись без дела, взяла с собой маленькую служанку Чжэньэр и направилась к Сянлань поболтать. Только она вошла в боковую калитку, как из дома вышел Линь Цзиньлоу. Госпожа Тань поспешно отступила в тень, спрятавшись за дверью, но не удержалась и вытянула шею, чтобы получше рассмотреть его. Он был одет в длинный халат цвета серебристого пепла с синим узором в виде облаков, перехваченный поясом с символами восьми сокровищ, счастья, долголетия и благополучия. На ногах его виднелись сапоги для аудиенций, а волосы были собраны под шапочкой из золотых нитей. Всё это подчёркивало его широкие плечи и крепкую фигуру — он выглядел поистине величественно. У вторых ворот он остановился: там его уже ждал молодой человек, который, увидев его, почтительно сложил руки в приветствии и поспешил навстречу с подобострастной улыбкой.

Линь Цзиньлоу лишь слегка улыбнулся, держась с достоинством, и, не теряя своей врождённой грации, шагнул ему навстречу, обмениваясь любезностями. Казалось, он с самого рождения был создан для того, чтобы быть выше других и принимать их почтение.

Чжэньэр, выглянув, не удержалась и восхищённо пролепетала:

— Ой, да у старшего молодого господина на голове шапочка из золотых нитей? Говорят, такую можно носить только чиновникам не ниже третьего ранга. А он такой молодой, а уже носит — и ведь если даже до конца жизни его больше не повысят, ему и так уже хватит славы на целую жизнь.

Она взглянула на госпожу Тань, которая стояла, сжимая платок, не отрывая взгляда, и тихо добавила:

— Второй господин ведь такой слабый и болезненный.. А на экзаменах за три дня можно и вовсе с ног свалиться. Может, попросить старшего господина, чтобы он купил для него какой-нибудь чин? Или устроил на тёплое местечко? Тогда и у нас была бы опора...

Госпожа Тань, полная смешанных чувств при виде Линь Цзиньлоу, вдруг вспомнила о своём больном муже. Она раздражённо оборвала служанку:

— Замолчи! Ещё раз такое скажешь — велю высечь! Кто тебя просил лезть не в своё дело?

Чжэньэр знала, что госпожа её вспыльчива, но уже поняла, что с ней «гром гремит, а дождя всё нет», потому не испугалась и лишь ухмыльнулась в ответ.

В этот момент из дома вышла Сянлань, опираясь на руку Сяо Цзюань. В волосах у неё сверкали золотые украшения с бирюзой и драгоценными камнями, но больше всего привлекали внимание парные заколки в виде бабочек — их крылья, тонкие, как крылья цикады, слегка подрагивали на ветру, и каждый, кто проходил мимо, невольно задерживал на них взгляд. На шее у неё было тяжёлое золотое ожерелье-инло, на каждой руке — по три браслета. Одета она была в рубашку к цвета абрикоса, расшитую цветами магнолии, и в юбку с узором, подчёркивающую тонкую талию. Даже издали она казалась феей сошедшей с картины. Служанки и няньки окружили её и проводили до паланкина у цветочных ворот.

Госпожа Тань, увидев это, велела Чжэньэр:

— Пойди спроси, куда это они собрались.

Чжэньэр сбегала и, вернувшись, доложила:

— У свёкра старшей молодой госпожи день рождения, старший молодой господин поехал поздравить его и взял с собой девушку Сянлань.

Госпожа Тань застыла, глядя на цветущие розы у стены. Прошло немало времени, прежде чем она, вздохнув, произнесла:

— А, так они поехали на день рождения...

Она знала, что у старшего Лу, Лу Гуйи, скоро юбилей, но в прошлый раз, когда Линь Дунвань приезжала ним, она так и не получила особого приглашения. К тому же Линь Цзиньсюань был слаб здоровьем, а она сама недавно вышла замуж и не хотела показываться на людях, поэтому она решила не ехать. Но теперь, когда она увидела, что Линь Цзиньлоу взял с собой Сянлань, в душе у неё шевельнулось какое-то смутное, необъяснимое чувство.

В конце концов, Линь Цзиньсюань и Линь Дунвань были родными братом и сестрой. Если бы Линь Цзиньсюань был покрепче, она тоже могла бы нарядиться и поехать в такое достойное общество...

Чжэньэр заметила, что госпожа Тань застыла, глядя на увядающие цветы, и позвала её:

— Госпожа, госпожа! Не стойте в тени, давайте вернёмся.

Госпожа Тань поправила рукава и, опершись на руку Чжэньэр, медленно направилась обратно в дом.

***

А тем временем Сянлань в паланкине ехала к дому Лу. Паланкин был просторным, и Сяо Цзюань сидела рядом с ней, то и дело поправляя её одежду и украшения. Теперь, когда Чуньлин не было рядом, Сянлань больше всех приблизила к себе Сяо Цзюань, и служанки в доме начинали смотреть на неё как на старшую. Но Сяо Цзюань была ленива: кроме того, что каждое утро она причёсывала госпожу, она не любила заниматься чем-то ещё. К счастью, Сюэнин не стремилась к власти, Линцин и Линсу были ещё новенькими, а Хуашань была слишком мала, так что Сяо Цзюань жилось вполне спокойно.

Сянлань закрыла глаза, откинувшись на мягкую подушку, но вдруг паланкин остановился, и снаружи послышался шум голосов. Она открыла глаза. Сяо Цзюань, сообразительная, тут же сказала:

— Я посмотрю, что там.

Она уже собралась выходить, но Сянлань удержала её за рукав:

— Не суетись. Если ты выйдешь, кто-нибудь заметит. Пошли лучше Гуйюаня узнать, что случилось.

Сяо Цзюань уже хотела откинуть занавеску и позвать его, как вдруг он сам подошёл и, почтительно согнувшись, доложил:

— Впереди повозки семьи Дай перекрыли переулок, придётся подождать, пока они проедут.

Сянлань чуть приоткрыла занавеску и выглянула. Впереди и правда стояло несколько повозок, а во главе процессии ехал верхом молодой человек лет шестнадцати. Одет он был в дорогую парчу, лицо его было свежим, с яркими губами и белыми зубами, глаза сияли, как лакированный нефрит, и во всей его фигуре чувствовалась лёгкость и беззаботность юности. С головы до ног — один сплошной шарм, и от ног до головы — тоже. Настоящий красавчик.

Гуйюань, проследив за взглядом Сянлань, сразу сказал:

— Госпожа, тот, на кого вы смотрите, — это третий сын семьи Дай, Дай Жун. У него, говорят, очень суровая жена.

Сянлань улыбнулась, услышав его таинственный тон:

— А ты откуда знаешь?

Гуйюань, чувствуя, что на него обратили внимание, поспешно выпрямился и заговорил бойко:

— В столице все об этом знают. Госпожа Дай как-то расцарапала лицо одной из служанок, которая стала наложницей третьего господина.

Обычно Гуйюань редко попадался на глаза Сянлань — она часто посылала его с поручениями, но передавала их через служанок. Теперь же, когда она сама вдруг заговорила с ним, он старался выжать из памяти всё, что мог. Он жалел, что когда-то, когда Шуанси рассказывал об этом другим слугам, он не слушал внимательнее. Подумав ещё немного, он добавил:

— Говорят, третий господин Дай как-то приглашал нашего старшего молодого господина на пирушку, но тот даже не ответил.

Сянлань кивнула и опустила занавеску. Она подумала про себя, что дом Дай сейчас — не более чем захудалый род, и Линь Цзиньлоу, конечно, не станет с ними связываться. А этот Дай Жун, похоже, был тем ещё любителем погулять — неудивительно, что он пытался пригласить Линь Цзиньлоу на пирушку. Как говорится, подобное тянется к подобному.

Вспомнив, как прошлой ночью от Линь Цзиньлоу пахло пудрой и румянами, она тихо фыркнула.

Немного погодя они наконец въехали в дом Лу. Едва Сянлань вышла из паланкина, как рядом остановилась повозка. Служанки откинули занавеску, из неё сперва выпрыгнули две служанки, а затем помогли спуститься молодой женщине. Она была довольно рослой, с продолговатым лицом, густыми бровями и большими глазами, в которых читалась твёрдость; но больше всего на её лице выделялся рот, с полными чувственными губами. Это была не кто иная, как госпожа Цзяо, третья невестка в доме Дай.

Госпожа Цзяо заметила женщину редкой красоты, с благородной осанкой, одетую с необыкновенным изяществом. Она приняла её за знатную даму из какого-нибудь аристократического рода и, улыбнувшись, вежливо кивнула ей.

Сянлань ответила на приветствие такой же лёгкой улыбкой.

Тем временем госпожа Цзяо, обернувшись, помогла двум служанкам вывести из повозки ещё одну знатную госпожу. В её волосах была массивная золотая шпилька, украшенная сразу пятью фениксами, на шее — тяжёлое золотое ожерелье-инло с нефритовой подвеской. Рубашка из розового шёлка с вышивкой в виде пионов, и юбка с двойным узором счастья, завершали прекрасный образ. Яркий наряд и блеск украшений делали её заметной среди всех, и, когда она вышла, все остальные женщины вокруг вдруг стали казаться лишь её тенью. Госпожа Цзяо почтительно обратилась к ней:

— Госпожа.

Та женщина держала в руке белый шёлковый веер с вышивкой павлина и сосны и небрежно обмахивалась им. Её губы были чуть тронуты улыбкой, но, когда она перевела взгляд на Сянлань, рука её замерла, и улыбка застыла на лице.

Сянлань широко раскрыла глаза. Эта женщина была не кем иным, как Чжао Юэчань!

Комментарии