Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 215 читать онлайн

Сянлань и не знала, что Линь Цзиньлоу ради её поисков перевернул весь Цзиньлин вверх дном. Она стояла у окна в своей келье, откинув занавеску на серебряный крючок, и смотрела вдаль.

Солнце клонилось к закату, окрашивая горы в тёплые тона; усталые вороны возвращались в гнёзда, а внизу, между камней, бежал прозрачный ручей.

Холодный ветер коснулся её лица — свежий, пронизывающий до костей. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, словно вместе с дыханием выпуская наружу всю накопившуюся тоску и тревогу. Затем она обернулась и подошла к письменному столу. Взяв кисть, она добавила на картину несколько лёгких мазков — парящих облаков — и рисунок, изображающий горную деревушку на закате, тут же ожил, заиграв красками.

Сянлань осталась довольна работой. Она поставила дату, взяла маленькую каменную печать, обмакнула её в киноварную краску и поставила оттиск в правом нижнем углу. Затем вытерла руки о небольшое полотенце, лежащее рядом, и снова посмотрела в окно. Такая спокойная, безмятежная жизнь — вот что она всегда хотела. Никаких интриг, никакой борьбы за власть, никаких унижений и притворства. Всё это казалось ей сном..

В тот день она, едва держась на ногах, выбралась из храма и стала умолять маленького монаха сходить за подмогой к стражникам. Увидев, как те входят в ворота, она наконец перевела дух и немного отдохнула.

Вскоре она услышала крики и звон оружия, а затем увидела, как несколько мужчин в чёрном выбежали из храма. Она оперлась о ствол дерева и подумала: «Телохранители Линь Цзиньлоу все как один искусные воины — они наверняка смогли спасти госпожу и четвёртую барышню».

Она вздохнула с облегчением, но тут же в голове её мелькнула другая мысль: «Линь Цзиньлоу спас меня дважды, а теперь я спасла его мать и сестру. Можно считать, что мы квиты. Но он, скорее всего, не отпустит меня и попытается вернуть обратно в дом Линь... Тогда, может быть, лучше... лучше я попробую сбежать сегодня ночью?»

Эта мысль засела у неё в голове. Она подумала: «Неподалёку есть небольшой монастырь под названием Ляньхуа-ань, я была там несколько лет назад. Его настоятельница Динсу любила меня с малолетства. Я могла бы сначала пойти к ней, а уже потом решить, что делать дальше».

И она, пользуясь тусклым светом луны, осторожно направилась вниз с горы. К счастью, она знала эти места с детства и хорошо помнила дорогу. Примерно через время, потраченное на две чашки чая, она добралась до маленького монастыря.

Монахини уже совершали утреннюю службу. Настоятельница Динсу была крайне удивлена, увидев Сянлань, и тотчас пригласила её в свою келью.

Сянлань рассказала ей всё, что с ней случилось за последние два года. Динсу была потрясена, сокрушённо вздыхала и, сложив ладони, прочитала молитву. Затем она спросила:

— И что ты теперь думаешь делать?

Услышав это, Сянлань опустилась на колени, и на глазах у неё выступили слёзы:

— Я оказалась в таком положении, что теперь мне ничего не остаётся, кроме как осмелиться просить вас, тётушка, спасти меня. Я больше ни за что не вернусь в дом Линь. Прошу вас, спрячьте меня где-нибудь, а я тем временем придумаю способ добраться до Янчжоу и разыщу свою наставницу Динъи. Если мои родители будут меня искать, скажите им, где я. Вашу доброту я никогда не забуду и буду благодарна до самой смерти.

Она снова и снова касалась лбом пола.

Настоятельница Динсу п подняла её и сказала:

— Спрятать тебя здесь не трудно. Но одной отправляться в Янчжоу... ах, такая молодая и красивая девушка одна в дороге — кто знает, что может случиться? Как бы не попасть в лапы к разбойникам.. А может случиться и ещё какая-то беда. Это слишком опасно. Вот что я придумала: неподалёку живёт один богатый и добрый человек, господин Юй, он человек великодушный и порядочный. Он как раз выдаёт свою дочь замуж и должен отправиться с ней в Янчжоу. Я попрошу его взять тебя с собой, сказав, что ты моя племянница и тебе нужно ехать в Янчжоу к родственникам. Ты переоденешься служанкой и отправишься с ними.

Сянлань обрадовалась до глубины души и тотчас устроилась в монастыре.

Позже солдаты из дома Линь несколько раз обыскивали эти места, но каждый раз она ловко пряталась от них..

Через два дня она переоделась, поспешно села на корабль и поплыла вниз по холодным водам Великого канала в Янчжоу..

***

Когда они прибыли в Янчжоу, Сянлань достала серебро, чтобы отблагодарить семью Юй. В своё время, готовя побег, она зашила немного денег и украшений в монашескую рясу, и когда покидала монастырь, оставила немного серебра у изголовья настоятельницы Динсу.

Но у неё оставалась ещё часть денег. Однако семья Юй отказалась от платы и наняла для неё большую повозку, отправив слуг проводить её до монастыря Сяньшэн, где жила её наставница Динъи.

Та, увидев Сянлань, ничуть не удивилась. Она оставила её у себя, велев самой прибрать комнату на втором этаже, где та и поселилась. Каждый день Сянлань вместе с монахинями монастыря Сяньшэн следовала утреннему и вечернему распорядку: читала сутры, молилась, днём носила воду, работала в огороде, помогала на кухне, а в свободное время рисовала у себя в келье. Жизнь её текла спокойно и размеренно.

Однажды Чаньсу, служанка настоятельницы Динъи, сказала ей шутя:

— Сестра, как же ты изменилась за это время! Раньше ты была сдержанной, но живой и острой на язык, любила шутить и смеяться. А теперь стала серьёзнее и словно повзрослела.

Сянлань на мгновение задумалась, затем улыбнулась и ответила:

— С каждым годом становишься старше, нельзя же всё время быть как ребёнок, тем более шалить и сердить наставницу и старших сестёр.

Когда Чаньсу ушла, Сянлань села в своей комнате и уставилась в окно. Эти два с лишним года были тяжелее, чем всё, что она пережила раньше, — даже когда семья Шэнь была разорена. Тогда, во время ссылки, её муж умер в пути, а вскоре после этого она сама тяжело заболела. Но даже тогда в её сердце не было такой горечи и отчаяния, как сейчас.

В прошлом, каким бы трудным ни был путь, она всегда чувствовала, что рядом есть кто-то, кто готов разделить с ней и жизнь, и смерть. Она стискивала зубы, терпела лишения, веря, что сможет пробиться к лучшей жизни. В её груди тлел слабый огонёк надежды, и она с мужеством защищала последние крупицы своего достоинства и веры в будущее. Даже если её тело угасло менее чем за полгода дороги в ссылке, её несгибаемая гордость так и не была полностью растоптана чужими ногами.

Но в этой жизни она родилась рабыней, и терпела унижения. Затем, когда на горизонте замаячил луч надежды, Сун Кэ бросил её, а потом, чтобы спасти отца, она стала наложницей Линь Цзиньлоу.

Все вокруг говорили, что ей повезло, но она то знала, как трудно было жить рядом с Линь Цзиньлоу, как опасно было её положение в доме Линь и как горько было у неё на душе.

На каждом шагу, при каждом вздохе, её давили, трепали, бросали лицом в грязь и топтали, стирая все её острые углы, пока от них почти ничего не осталось.

Только в глубине души у неё сохранился тонкий стержень, который напоминал ей по ночам, что она никогда по-настоящему не сгибалась.

Теперь, оглядываясь назад, она видела, что хотя и прошла через всё это с опущенной головой, спотыкаясь и разбиваясь в кровь, её прежнее высокомерие и гордыня уступили место более глубокому пониманию жизни. Она стала намного терпимее к человеческим слабостям.

Монахини в монастыре быстро полюбили Сянлань. Сначала, видя её красоту и то, что она была не из простых, они держались настороженно и не понимали, зачем она здесь живёт. Но вскоре они заметили, что она добра со всеми, всегда улыбается, не боится тяжёлой работы и готова взяться за любое дело. Она стирала одежду во дворе даже в лютый холод, не обращая внимания на покрасневшие руки, носила воду даже во время ледяного ветра, пока не стирала плечи в кровь, и никогда не жаловалась.

Время шло, и монахини стали ближе к ней. Однажды кто-то спросил её, откуда она, и Сянлань ответила, что была ученицей настоятельницы Динъи, но потом несколько лет служила в богатом доме, выкупила себя и теперь вернулась, чтобы служить своей наставнице.

Позже Сянлань получила письмо от настоятельницы Динсу, в котором говорилось, что её родители до сих пор не знают о её исчезновении. Семья Линь, видимо, скрыла это, и Динсу не стала вмешиваться. В письме также сообщалось, что на Новый год семья Линь прислала им богатые подарки — такие, что у Чэнь Ваньцюаня глаза чуть не вылезли из орбит. Он хотел было прийти поблагодарить господ, но Цзисян, который привёз дары, отговорил его.

Когда первое потрясение прошло, Чэнь Ваньцюань возгордился и начал хвастаться перед всеми, какой он теперь важный и уважаемый, сколько ему прислали подарков и как хорошо живётся его дочери в доме Линь. Вокруг него мигом засуетились люди, и даже уездный начальник Хань Яоцзу, который когда-то наказывал его плетьми, нанёс ему визит. Его сын Хань Гуанъе заплатил большие деньги за несколько картин Сянлань и так расхваливал их, что Чэнь Ваньцюань и вовсе потерял голову от гордости.

Сянлань, узнав, что с родителями всё в порядке, успокоилась и стала жить спокойной жизнью. Хотя у неё были кое-какие сбережения, она понимала, что нельзя бездумно тратить их, и решила зарабатывать, чтобы в будущем перевезти родителей в Янчжоу. Она стала отдавать свои рисунки и каллиграфию на продажу в лавку канцелярии и антиквариата, находившуюся недалеко от монастыря.

Время летело быстро — прошло уже три месяца.. Однажды Сянлань, бережно держа в руках две свёрнутые картины, пришла в лавку и тихонько вошла через заднюю дверь. Хозяин уже хорошо знал её. Он предложил ей пока отдохнуть в комнате, которую отводили для важных гостей, а сам пошёл за деньгами в переднюю часть лавки. Только Сянлань присела, как в комнату вошли двое.

Одной из них была женщина в зелёной накидке с золотой вышивкой и тёмно-коричневой шёлковой юбке. У неё была стройная фигура, высоко собранные волосы, блестящие, как вороново крыло, лицо свежее, как весеннее утро, яркие румяна и помада, а на пальцах — целых шесть колец в виде золотых стремян. На первый взгляд её можно было принять за знатную даму из богатого дома, но в каждом её жесте чувствовалась что-то от куртизанки, а взгляд был надменным и быстрым.

С ней был молодой человек с гладким, красивым лицом и игривыми, соблазнительными глазами в форме персиковых лепестков. Он был высок, одет в голубой шёлковый халат, в руках держал складной веер. Весь его вид был легкомысленным и избалованным — настоящий богатый бездельник.

Увидев эту женщину, Сянлань вздрогнула от неожиданности — это была не кто иная, как Чуньянь, та самая, которую когда-то выгнали из дома Линь! Скользнув взглядом по её спутнику, она отметила его смазливое лицо и нахальные глаза — никогда раньше она его не видела. Сянлань поспешно натянула капюшон на голову и, низко опустив голову, встала и направилась к выходу. Как раз в этот момент слуга вошёл с чаем и фруктами и, увидев, что Сянлань торопливо выходит из комнаты, сказал с извиняющейся улыбкой:

— Прошу прощения, я не знал, что здесь кто-то есть. Прошу вас, господа, отведайте чаю.

Он поставил поднос на маленький столик.

Чуньянь фыркнула, села, взяла чашку, отпила глоток, но обожглась и, нахмурившись, поставила её обратно.

— И пить хочется, и устала я до смерти, голос совсем охрип, — пожаловалась она. — Но даже чаю нормального подать не могут, обжигает так, что в горло не лезет.

Она не узнала Сянлань..

Когда-то она попала в дом Линь задолго до того, как там появилась Сянлань; та выросла в монастыре, и они почти не встречались. А когда Сянлань наконец вошла в дом, Чуньянь вскоре продали, так что их пути разошлись надолго.

Тот смазливый юноша тоже присел, но его глаза неотрывно следили за фигурой Сян Лань. Даже когда она скрылась из виду, он всё ещё вытягивал шею, пытаясь разглядеть её в толпе. Чуньянь, заметив это, рассердилась, схватила пирожное и швырнула ему в лицо.

— На что уставился? А?! Я тебе глаза выколю, твар бесстыжая!

Молодой человек вздрогнул от неожиданности. Увидев её сдвинутые брови и гневные глаза, он усмехнулся:

— Ты что, ревнуешь? Сама целыми днями флиртуешь с мужчинами, а мне даже посмотреть на других нельзя?

Увидев, что она собирается наброситься с бранью, он поспешно сложил руки в примирительном жесте:

— Всё, всё, моя госпожа, прости меня, я больше не буду! Раз чай горячий, я скажу слуге, чтобы принёс другой, тёплый.

Он взял чашку и вышел.

Говорят, пути судьбы неисповедимы.. И тот щёголь, как выяснилось, был не кто иной, как Цянь Вэньцзэ — тот самый, который чудом спасся от Линь Цзиньлоу.

Тогда, поняв, что навлёк на себя гнев самого дьявола, и спасая свою шкуру, он удрал из Цзиньлина так стремительно, будто за ним гналась свора бешеных собак. Путь его был долгим и извилистым; по дороге ему приходилось постоянно хитрить, обманывать и выкручиваться, пока наконец он не добрался до Янчжоу.

История с Чжао Юэчань была позорной, и Линь Цзиньлоу, избавившись от неё, не хотел больше тратить на это время и силы. Это и дало Цянь Вэньцзэ шанс на жизнь. Сначала он прятался, затаив дыхание. Но со временем, убедившись, что никто не собирается его ловить или наказывать, он осмелел и начал вести себя более свободно, хотя всё ещё предпочитал держаться в тени.

Цянь Вэньцзэ всю жизнь привык слоняться по базарам и рынкам, и теперь, сменив имя, он вновь взялся за старое в Янчжоу.

Как только у него появились деньги, он сразу же пустился во все тяжкие: еда, выпивка, женщины и азартные игры. Он привык к роскоши и удовольствиям. Но после связи с такой красавицей, как Чжао Юэчань, обычные девушки его уже не привлекали.

Однажды в публичном доме «И Цуй Гэ» (Павильон Изумрудной Красоты) он не пожалел тысячи золотых, чтобы заказать выступление популярной куртизанки по имени Яньэр (Ласточка). И вскоре перед ним появилась Чуньянь с пипой в руках.

Увидев такого красавчика, как Цянь Вэньцзэ, Чуньянь тоже обрадовалась в душе. Весь вечер они переглядывались, обмениваясь томными взглядами, и той же ночью оказались в постели.

Во время любовных утех Цянь Вэньцзэ стал расспрашивать Чуньянь о её прошлом. Она и рассказала, что была служанкой в богатом доме в Цзиньлине, но разгневала своего хозяина и потому была продана в бордель. Однако на вопрос, из какого именно дома в Цзиньлине она родом, Чуньянь отвечать отказалась.

Цянь Вэньцзэ, прикинув, что более красивых и знаменитых девиц, чем Чуньянь, он не может себе позволить, а менее пригожих не желает, решил, что среди певичек её разряда она — лучшая.

Он стал часто навещать «И Цуй Гэ», а когда водились деньги, снимал её на месяц-другой и клялся, что когда накопит, непременно выкупит насовсем. Так прошло два года. Чуньянь поверила ему и привязалась к нему всей душой; они жили совсем как муж и жена, только без обряда.

Сегодня Цянь Вэньцзэ пригласил нескольких молодых сынков богатых помещиков на пирушку и велел Чуньянь выйти и спеть для гостей. Когда они возвращались, Чуньянь сказала, что картины, которые висели у неё в комнате, порвал какой-то пьяный гость, и она хочет купить новую. Она решила выбрать её сама и зашла в эту лавку. Приказчик, увидев, что Чуньянь приехала в обитом шёлком паланкине, а Цянь Вэньцзэ одет богато, принял их за людей знатных и почтительно провёл в отдельную комнату, где как раз оказалась Сянлань.

Цянь Вэньцзэ вышел в зал с чашкой в руках и увидел, как хозяин лавки протягивает Сянлань маленький кошелёк с серебром. Она сделала лёгкий поклон в знак благодарности и, повернувшись, направилась к выходу. Капюшон скрывал её лицо, и он не мог его разглядеть.

Цянь Вэньцзэ подошёл к хозяину и спросил:

— Кто эта девушка, что только что вышла? Я нашёл платок — может быть, он её.

Он достал из рукава платок с вышитыми цветами персика.

Хозяин взглянул и усмехнулся:

— Это не её. Она послушница из монастыря Сяньшэн, носит только грубую одежду, у неё нет таких роскошных вещей. На ней простое платье, и даже шпилька в волосах — деревянная.

Цянь Вэньцзэ спрятал платок в рукав и, покачав головой, сказал:

— В монахини подалась? Эх, жаль такую красоту! А что она здесь делала?

— Некоторые монахини в монастыре в свободное время рисуют, а она приносит их картины сюда на продажу, — ответил хозяин и, взяв с прилавка одну из картин, медленно развернул её перед ним.

Комментарии