Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 205 читать онлайн

— Ай-я-яй, милая моя, да что уж сейчас-то об этом говорить? Не поздно ли?... Ну-ну, не плачь. Те семеро, что умерли в доме Линь, — не твоя вина. Оспа бушевала в покоях твоего старшего брата, при чём тут ты? А Ханьфан — была твоя раба, её жизнь всегда принадлежала тебе. Если она положила голову за свою госпожу — это для неё счастье. И потом, ты же щедро одарила её родных...

Линь Дунлин молчала и только плакала.

— Милая, не вини меня в жестокости. Я ведь всё это для тебя, для нас обоих... Я обещаю: после того как мы окажемся вместе, я буду слушаться тебя во всём... Не плачь. Неужели ты и вправду хочешь бросить меня и выйти за этого старого, седого мужика?

Он ещё долго утешал её тихими, ласковыми словами, затем понизил голос до шёпота:

— Завтра вечером будь наготове...

Голос его сделался совсем неразборчивым, он наклонился к самому уху Линь Дунлин, и стало невозможно разобрать, что он там шепчет.

Линь Дунсю, вытянув шею, всё ещё пыталась подслушать, но тут за дверью послышался голос её служанки Шутун, которая звала её:

— Четвёртая барышня!

Видно, служанка пришла искать её. Дунсю испугалась, что Линь Дунлин заметит её, и, подхватив юбки, стрелой выбежала из зала.

Шутун, увидев, что Линь Дунсю выбегает из Зала Трёх Святых с перепуганным лицом, застыла от неожиданности. Но не успела она и слова сказать, как Дунсю схватила её за руку и потащила в гостевые покои. Войдя во внутреннюю комнату, она рухнула на стул и принялась тяжело дышать, не в силах успокоиться. Шутун, подойдя поближе, увидела, что лицо госпожи её бледно, как полотно, а на лбу выступила густая испарина, несмотря на то, что зима стояла на дворе

— Барышня, что с вами? — испуганно спросила она, вытирая ей лицо платком.

Но Линь Дунсю, у которой в голове был полный хаос, оттолкнула руку служанки и содрогнулась от холода, пронизывающего её изнутри. Шутун, видя, что госпожа её дрожит мелкой дрожью, пришла в ещё большее смятение. Раньше Дунсю приблизила к себе Ханьчжи, и Шутун, чтобы выбиться в доверенные, долго и усердно подлизывалась к ней. А теперь, в поездке в храм, все служанки наперебой хотели сопровождать госпожу, но Дунсю, обойдя Ханьчжи, выбрала именно её, Шутун. Шутун думала, что наконец-то её час настал. Но если с барышней что-то случится — первой пострадает именно она, Шутун!

Шутун затараторила:

— Может, барышня нездорова? Мы взяли с собой лекаря, я сейчас же позову его!

Линь Дунсю крепко схватила Шутун за руку. Хоть она и была девушкой неглупой, но выросла в женских покоях, была молода и к тому же только что подслушала такие страшные тайны. Её разум помутился от страха.. Она подумала: «Шутун самая проворная из моих служанок и предана мне. Лучше рассказать ей всё — вдвоём мы что-нибудь придумаем».

Таинственным шепотом она пересказала Шутун всё, что слышала в Зале Трёх Святых.

Лицо Шутун вмиг побелело, как бумага. Про себя она выругалась: «Ах ты ж! Ну и распутная дрянь эта Линь Дунлин! Связалась с каким-то ублюдком, и не побоялась на родной дом такую беду накликать! Хуже последней потаскухи!»

Линь Дунсю в нерешительности сказала:

— Как же быть? Надо ли сейчас же доложить госпоже? Но она не терпит грязи в глазах, а после того, что случилось в павильоне Чжичунь, когда там умерло столько людей, она, узнав, не успокоится, пока не докопается до сути. К тому же это касается репутации моей третьей сестры... Если я донесу, я непременно наживу врагов среди второй ветви семьи. Зачем же мне портить отношения понапрасну?.. Да и помолвка все ещё не объявлена.. Потом вторая ветвь может и не дать мне приданого...

眼里不揉沙子 — идиома «Не терпит песок в глазах», означающая нетерпимость к недостаткам или нарушениям порядка.

Шутун, уже пришедшая в себя и успокоившаяся, перевела дух и, сверкнув глазами, приблизилась к ней:

— У меня есть на уме кое-что, но боюсь, что за такие речи вы меня ударите по губам. Однако если я промолчу...

— Говори.

— Я скажу это только ради вашего блага.

— Я понимаю, говори. Ты, хитрюга, когда это ты начала играть со мной в эти словесные игры? Ханьчжэ хоть и хороша, но всё же уступает тебе в смекалке. Как ты думаешь, почему я взяла с собой именно тебя?

— Тогда я скажу, госпожа... По-моему, вам следует держать это в тайне, будто вы ничего не слышали! Люди уже мертвы, и дом щедро заплатил их семьям. Даже если они узнают, что это дело рук третьей барышни, они всё равно это замнут. А если вы, барышня, обвините третью барышню — вторая ветвь возненавидит вас. И зачем вам лишние враги?

— Я и сама так думаю... Но тот мужчина говорил о завтрашнем вечере. Если третья сестра и впрямь сделает что-то непоправимое, впутается в позорное дело — моя собственная репутация пострадает. И тогда мне будет трудно найти хорошего жениха.

— Эх, госпожа, тот мужчина наверняка хочет сбежать с третьей барышней! Если она уйдёт — тем лучше для вас. Подумайте сами: вот-вот пришлют сватов от Юнчан-хоу, и помолвка вот-вот должна состояться. А если она сбежит — не значит ли это, что этот жених достанется вам?..

Линь Дунсю опешила, медленно выпрямилась, и в глазах её застыла задумчивость.

— Не всё так просто, — сказала она.

— Госпожа, вы уступаете ей только в происхождении — во всём остальном вы ничуть не хуже. Юнчан-хоу, конечно, знатен и влиятелен, но он вдовец и уже в летах. И кто он такой, чтобы привередничать? Если третья барышня сбежит, наш дом, чтобы сохранить лицо, обязательно скроет это. Но старый господин хочет породниться с этим родом, а из незамужних девиц в доме остались только вы. К тому же Юнчан-хоу в добрых отношениях с вашим старшим братом, и если он женится на его родной сестре — он будет только рад.

Шутун говорила, а Линь Дунсю, выпрямившись, слушала её с серьёзным, сосредоточенным лицом.

Шутун, улыбаясь, продолжала:

— Есть такая поговорка: «Лучше разрушить десять храмов, чем разбить одну пару». Коли третья барышня и тот актёр питают друг к другу чувства, зачем нам разлучать их? Лучше помочь им соединиться — пусть будет ещё один счастливый брак на свете. А вы, госпожа, получите то, чего желаете, — выйдете замуж за знатного и богатого жениха. Выходит, что и нам хорошо, и им хорошо. По-моему, из этой истории можно было бы сложить пьесу, которая пережила бы века.

Линь Дунсю прыснула со смеху и, погрозив пальцем Шутун, сказала:

— Ах ты, лиса! Язык у тебя складно подвешен — метёт как помело!

Она перестала смеяться, нахмурилась и добавила:

— Но надо подумать.

Шутун, увидев, что её слова попали в цель, не стала настаивать. Она подумала про себя, что если Линь Дунсю в самом деле выйдет замуж за Юнчан-хоу, то у неё самой, Шутун, появится возможность осуществить свои честолюбивые планы. Она тихонько, с чувством тайного удовлетворения, отошла в сторону.

***

Тем временем молебен подошёл к концу. Госпожа Цинь и госпожа Ван отправились прислуживать старой госпоже Линь, а Сянлань и Хунцзянь остались стоять в приёмной. Они переглянулись и обе улыбнулись. Хунцзянь шагнула ближе и тихо сказала:

— Устала? Отдохни немного. Я постою здесь, в комнате ещё есть Сюэчжань и Шаньху — достаточно, чтобы услужить.

Сянлань ответила:

— Разве я устала? Пойду-ка я в гостевые покои, посмотрю, если постное угощение готово — принесу его.

Она повернулась, чтобы выйти, и в этот момент увидела Цзыдай, которая шла навстречу, неся в руках две маленькие коробки. Та, не сворачивая, направилась прямо в покои старой госпожи, подняла занавеску и, улыбаясь, произнесла:

— Настоятель храма прислал угощение для старой госпожи и других дам. Всё из пшеничной муки с маслом, жареное. Не знаю, на что похоже по вкусу, но с виду прозрачное, такое изящное, очень искусно сделано. Прошу вас, госпожа, хоть немного откушайте...

С этими словами она вошла внутрь.

Сянлань и Хунцзянь переглянулись.

Хунцзянь после короткой паузы сказала:

— Няня Хань должна была поехать, но у неё старая болезнь разыгралась — так что вместо неё отправили Цзыдай.

Сянлань понимающе кивнула и вдруг, усмехнувшись, тихо сказала:

— Иногда я смотрю на неё — и мне становится её жаль. Сколько же сил она тратит на всё это...

Она имела в виду, что Цзыдай изо всех сил старалась угождать, умасливать, льстить, кланяться, терпеть оскорбления и унижения — всё с улыбкой на лице, лишь бы держаться за благосклонность госпожи Цинь. Сянлань подумала про себя, что она сама никогда бы не смогла бы так.

Хунцзянь тоже улыбнулась:

— Ты не она. Может быть,ей это совсем не в тягость, а напротив — она находит в этом удовольствие.

— Верно, — кивнула Сянлань и усмехнулась. — «Ты не рыба — откуда тебе знать радости рыбы?»

Она завязала плащ, отдёрнула занавеску и вышла.

子非鱼,安知鱼之乐? - Это знаменитое изречение из трактата Чжуан-цзы (глава «Осенние воды»). В оригинале диалог выглядит так:

Чжуан-цзы сказал: «Рыбы снуют туда-сюда свободно и беззаботно — вот их радость».

Хуэй-цзы сказал: «Ты не рыба — откуда тебе знать радость рыб?»

Чжуан-цзы ответил: «Ты не я — откуда тебе знать, что я не знаю радости рыб?»

Комментарии