Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 194 читать онлайн

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Госпожа Цинь села в кресло рядом с небольшим столиком из желтого палисандра, и расправила складки своей юбки. Люйлань тут же подала ей чай.

Няня Хань, вошедшая вслед за госпожой, встала рядом с няней У. Хунцзянь и Люйлань расположились по обе стороны от хозяйки.

Сянлань и обе барышни семьи Линь сразу же встали. Сначала поклонились Линь Дунлин и Линь Дунсю, и только потом — Сянлань.

Госпожа Цинь сделала вид, что не замечает Сянлань. Она сказала:

— Сестрицы Лин и Сю, садитесь скорее. Мы ведь одна семья, не нужно столько церемоний.

Таким образом она намеренно оставила Сянлань «повисеть, посушиться». Линь Дунлин ощутила волну злорадства и бросила на Сянлань торжествующий взгляд.

晾着 — букв. «оставить сушиться», метафора игнорирования человека.

Но Сянлань не почувствовала неловкости. За свою жизнь она сталкивалась с куда более унизительными ситуациями. Равнодушие госпожи Цинь было для неё вполне ожидаемым.

Она стояла в стороне, слегка опустив голову, и рассеянно разглядывала изысканную пятицветную вышивку на настольном покрывале.

В последние дни вторая госпожа Ван простудилась. Госпожа Цинь первым делом спросила Линь Дунлин о её здоровье. Линь Дунлин ответила:

— Ей уже лучше. Вчера вечером спал жар. Сегодня она приняла отвар для рассеивания хвори, но сил всё ещё нет. Утром она почти ничего не ела.

Госпожа Цинь сказала:

— При такой болезни полезно немного поголодать. Если понадобятся какие-то лекарства, сразу обращайтесь. Если ей захочется чего-то особенного из еды — тоже пусть только скажет.

Линь Дунлин благодарно закивала.

Госпожа Цинь сказала:

— Сегодня я позвала вас по радостному поводу. Помолвка вашего брата Сюаня уже согласована. Его невестой станет четвёртая дочь господина Таня. Ваш отец написал письмо и попросил господина Се, помощника начальника Далисы(Верховного суда), выступить сватом. Здоровье у Сюань-гэ слабое, поэтому свадьбу придётся играть в столице. Ваш четвероюродный дядюшка поможет с организацией дел на месте. Однако подарки для невесты должна подготовить наша семья. Я обсудила это со старой госпожой. Мы решили поручить это дело вам двоим. Вы должны составить список, пересчитать все вещи и убедиться, что каждый предмет выглядит достойно и соответствует нашему статусу.

У Линь Дунсю глаза заблестели. Подготовка свадебных даров неизбежно означала открытие всех кладовых..

Она давно присматривалась к вещам там. Сейчас она становилась старше, и её замужество было делом ближайших лет. Если ей удастся увидеть, что хранится на складах, она сможет незаметно запомнить лучшие вещи. Тогда ей будет легче попросить их у семьи в качестве приданого.

Она не могла сравниться с Линь Дунци, которая была дочерью главной жены. Госпожа Цинь имела личные сбережения, и добавила их к сундукам своей родной дочери. А её родная мать, наложница Бао, была женщиной честной, из простой семьи, откуда ей было взять столько серебра?

Если она выйдет замуж в семью более низкого статуса, её приданое составит самое большее пять тысяч лян серебра. Если бы не блестящая свадьба Линь Дунци с её «десятью ли красного убранства», пять тысяч лян считались бы щедрой суммой. Но теперь,увидев такое великолепие на свадьбе сестры, как она могла смириться с этим?!

К тому же это было бы отличной возможностью разведать состояние общей семейной казны.

Госпожа Цинь взглянула на Линь Дунсю и тихо вздохнула про себя. Она с первого взгляда поняла, о чём та думает.

Она считала, что никогда не обижала Линь Дунсю и даже хотела помочь ей, чем могла. Однако эта девушка, хотя и умела читать по лицам, была слишком зациклена на сиюминутной выгоде. К тому же она любила сеять раздор в собственном доме. Её жизненный кругозор был слишком узок. Из-за этого госпожа Цинь постепенно охладела к ней. Теперь она ограничивалась лишь тем, что поправляла её манеры, речь и учила ведению домашнего хозяйства.

Когда придёт время выдавать её замуж, помимо средств из общей казны, старшая ветвь семьи обязательно добавит что-то от себя к приданому. Линь Чжанчжэнь сам упоминал об этом: мол, обе они его дочери, обеих нельзя обидеть.

Если Линь Дунсю выйдет замуж в знатную семью, её приданое должно быть таким же богатым, как у Линь Дунци. Если же брак будет с кем-то статусом ниже, приданое всё равно не должно быть слишком скудным.

Госпожа Цинь давно уже отложила серебро для приданого дочери наложницы. Но сейчас, видя выражение лица Линь Дунсю, она почувствовала лёгкое разочарование. Эта девочка казалась ей одновременно и жалкой, и смешной.

Госпожа Цинь подняла чашку с чаем, сдула пар и сделала глоток. Затем она перевела взгляд на Линь Дунлин.

Линь Дунлин была рассеяна. Она не видела своего второго брата много лет и уже забыла его внешность. Ей казалось, что его женитьба никак её не касается. Поэтому она просто смотрела на маленький бонсай, стоящий на подоконнике, и от скуки теребила шёлковый шнурок на своей юбке.

Госпожа Цинь снова вздохнула. Госпожа Ван просила её присматривать за Линь Дунлин и постоянно присылала подарки. Угощения поступали к ней без перерыва. Госпожа Цинь действительно хотела заняться её воспитанием, но Линь Дунлин выросла избалованной и колючей, как ёж.

Всё же она не была её родной дочерью.. Госпоже Цинь совсем не хотелось брать на себя роль злобной воспитательницы для этой барышни.

Госпожа Цинь бросила быстрый взгляд в сторону и увидела Сянлань, которая тихо стояла в стороне. Та опустила голову и сложила руки, демонстрируя почтительность. Её вид был таким спокойным и покорным, что госпожа Цинь осталась вполне довольной.

Про себя она подумала: «Хотя ум у неё слишком живой, сама по себе она ведет себя с большим воспитанием, и это уже большой плюс. Она не похожа на Хуамэй с её лисьими чарами и не так высокомерна и глупа, как Луаньэр».

Она поставила чашку с чаем на стол. Её лицо оставалось невозмутимым, как гладь воды. Затем она спросила:

— Прежде чем я вошла, я слышала ваш разговор. О чём вы спорили? Так шумно... Сестрица Лин, расскажи-ка мне.

Сердце Сянлань невольно сжалось. То, что Госпожа Цинь обратилась напрямую к Линь Дунлин, явно означало, что она хочет поймать её на ошибке и использовать это против неё.

Линь Дунлин, которая как раз уныло подумывала как бы втянуть Сянлань, чтобы ей самой не досталось, мигом взбодрилась. Она бросила насмешливый взгляд на Сянлань и обратилась к Госпоже Цинь:

— Я... я не смею говорить.

Госпожа Цинь, нахмурившись, спросила:

— Неужели вы обсуждали какие-то государственные тайны? Что значит «не смеешь»?

Линь Дунлин холодно усмехнулась:

— Конечно, я не смею. Моё лицо ничего не стоит. Если меня обидит какая-нибудь наглая служанка, я лучше проглочу обиду. А то ещё старший брат рассердится за свою любимицу, и старшим будет неприятно.

Госпожа Цинь уже хотела что-то сказать, но увидела, как Сянлань присела в поклоне и произнесла:

— Во всём виновата я. Я позволила себе лишнее в разговоре, и третья барышня сделала мне небольшое внушение.

Госпожа Цинь опешила. Она никак не ожидала, что Сянлань так безоговорочно признает свою вину.

«Эта Чэнь Сянлань действительно умна», — подумала она. Стоя за занавеской, госпожа Цинь всё слышала чётко. Она знала, что Сянлань одержала верх и загнала Линь Дунлин в тупик. Но сейчас, назвав это «небольшим внушением», Сянлань ловко замяла инцидент, сделав его незначительным.

Линь Дунлин фыркнула:

— Внушение? У меня не хватило бы на это смелости! Она сама заявила, что теперь уже не является рабыней семьи Линь!

Госпожа Цинь тут же строго отчитала Сянлань:

— Сейчас господин оказывает тебе милость, и я оказываю тебе немного внимания. Но ты должна знать своё место. Не думай, что теперь ты стала госпожой и можешь пререкаться с законными барышнями или важничать перед настоящими хозяевами!

Линь Дунлин была в восторге. Искривив губы в усмешке, она добавила:

— Именно так! Рабское отродье, а чуть приласкали — уже нос задрала!

Эти слова прозвучали крайне грубо. Служанки и пожилые няни в комнате незаметно скривили губы от обиды. Даже госпожа Цинь слегка нахмурилась.

Она снова взглянула на Сянлань. Та по-прежнему сохраняла спокойный и покорный вид. В её позе не было ни излишней униженности, ни дерзости, а лицо оставалось невозмутимым.

Госпожа Цинь спросила:

— Что ещё ты можешь сказать в своё оправдание?

Сянлань снова слегка присела в поклоне и ответила:

— Госпожа права, отчитывая меня.

Госпожа Цинь подумала про себя: «Умеет и сгибаться, и разгибаться. Действительно, девушка с непростым нравом. Не похожа на зелёных девчонок её возраста, которым скажешь пару неприятных слов — либо надуются, либо заплачут. Только что Линь Дунлин пыталась спровоцировать её и так и эдак, но Сянлань не теряла самообладания. Говорила спокойно, с достоинством, и отвечала ровно настолько, чтобы дать отпор, но не уронить себя. Тот, кто вспыхивает из-за каждого слова, даже если одержит верх в споре, всё равно проигрывает — ведь он показал себя с дурной стороны. А кто ведёт себя сдержанно и терпеливо — являет истинное благородство».

Госпожа Цинь отвела взгляд и смягчила голос:

— В этом мире у каждого свой путь и своя судьба. Помните о своём положении. Барышни должны быть сдержанными и великодушными, а служанки — молчаливыми и покорными. Каждый должен помнить о том, кто он есть и не совершать ошибок. Как можно допускать, чтобы при встрече начиналось кудахтанье кур и гогот гусей? Это совершенно неприлично.

鸡吵鹅斗 — идиома «куриные крики и гусиные драки», означающая шумную и бессмысленную ссору.

Линь Дунлин, довольная, что отомстила, громко поддакнула тете. Линь Дунсю встала, демонстрируя покорность наставлениям. Сянлань понимала, что госпожа Цинь отчитывает именно её, поэтому тоже присела в поклоне и сказала «Слушаюсь».

Госпожа Цинь сказала ещё несколько слов о всяких разных вещах, а затем отпустила сестёр Линь. В комнате осталась только Сянлань.

Госпожа Цинь сделала глоток чая и спросила:

— Как спалось господину прошлой ночью?

Сянлань ответила, не поднимая головы:

— Он спал хорошо. Утром встал пораньше, чтобы потренироваться с мечом.

Госпожа Цинь вздохнула:

— Амитабха. Кто бы мог подумать, что вчера вечером произойдёт такая неприятность. Почему вокруг Лоуэра все эти годы оказываются только такие коварные негодяйки, затаившие злобу в сердце?

Услышав эти слова, Сянлань сразу всё поняла. Госпожа Цинь собиралась подсунуть Линь Цзиньлоу новых служанок.

Так и вышло. Госпожа Цинь велела позвать Цзыдай и обратилась к Сянлань:

— Цзыдай обучалась в моих покоях. Два года назад она была ещё слишком молода, поэтому я не повышала её статус. Сейчас в покоях Лоуэра не хватает людей. Ляньсинь слишком мягкотелая, Тинлань чересчур простодушна, а Шужань уже девушка замужняя. Судя по словам Лоуэра, он больше не хочет видеть её в павильоне Чжичунь. Ни одной толковой помощницы не осталось.. Рано утром я ходила отдавать почтение старой госпоже и обсудила это с ней. У старой госпожи как раз есть Сюэнин, которую тоже можно отдать Лоуэру. А от себя я посылаю Цзыдай и повышаю её до служанки второго ранга. Её ежемесячное жалованье будет выплачиваться из моих личных средств.

Сянлань подняла взгляд и увидела пышнотелую девушку лет пятнадцати-шестнадцати. У неё были прекрасные глаза, формой лепестков персика и маленький ротик. Одета она была в шёлковую рубашку цвета лотоса и была очень хорошенькой.

Увидев эту красивую служанку, Сянлань догадалась об истинных намерениях госпожи Цинь. Однако ей было непонятно, почему та объясняет всё именно ей.

Тем временем госпожа Цинь продолжила:

— Цзыдай — племянница няни Хань. Она отлично владеет иглой и ниткой, а характер у неё кроткий. В некоторых вещах тебе стоит поучиться у неё.

Эти слова стали откровенным пощёчиной. Они также давали понять Сянлань, что Цзыдай является родственницей влиятельной служанки при госпоже Цинь. Таким образом, госпожа открыто оказывала ей поддержку.

Няня Хань, с притворным испугом, льстиво улыбаясь, сказала:

— Госпожа шутит. Что она понимает? В её возрасте она всё ещё только и знает, что шалить. Ей следует усердно служить барышне Сянлань и хорошо заботиться о господине — вот что действительно важно.

Госпожа Цинь махнула рукой:

— Я присматриваюсь к Цзыдай уже несколько лет. Все поручения она выполняет безупречно. Раз ты её воспитала, мне не о чем беспокоиться.

Цзыдай украдкой взглянула на Сянлань несколько раз. Увидев, что та действительно обладает яркой и словно неземной красотой, она почувствовала лёгкую зависть. Заметив же её богатый наряд и сверкающее золотое ожерелье с нефритовыми подвесками на шее, Цзыдай прониклась восхищением.

Сянлань подняла глаза. Их взгляды встретились, и Цзыдай поспешно опустила голову.

Краем глаза Сянлань заметила, что госпожа Цинь неотрывно смотрит на неё. Тогда Сянлань присела в поклоне и произнесла:

— Все служанки, вышедшие из покоев госпожи, отличаются умом и воспитанием. Госпожа любит господина, поэтому и отправляет самых лучших в павильон Чжичунь.

Таким образом она ни согласилась учиться у Цзыдай, как советовала госпожа Цинь, ни приняла слова няни Хань о том, что Цзыдай будет служить ей. Она ловко обошла эти ловушки.

Госпожа Цинь слегка приподняла бровь.

Няня У и Хунцзянь переглянулись. Хунцзянь наклонилась к госпоже Цинь и с притворной обидой сказала:

— Вот как у Сянлань язык то подвешен! Цзыдай — и вправду лучшая из наших девушек. А такие, как мы, подгоревшие блины, останемся прислуживать госпоже. Как же это обидно для госпожи! Эх, когда не станет мастерицы, нам с Люйлань не получится отлынивать от работы..

烧糊了的卷子 — букв. «подгоревшие рулетики/блинчики», самоироничное выражение, означающее некрасивых или неумелых людей.

Госпожа Цинь наконец чуть улыбнулась:

— Так вот почему ваше шитьё стало лучше! Вы, лентяйки, всё на Цзыдай сваливали!

Няня У, няня Хань и остальные поспешили подхватить шутку и рассмеялись вместе с хозяйкой.

Комментарии