Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 159 читать онлайн

Вернувшись в свои покои, Линь Цзиньлоу обнаружил, что в доме царит тишина. Поскольку хозяин угощал гостей вином в передней части дома, служанки разбежались по своим делам или отдыхали.

Линь Цзиньлоу заглянул в спальню, но не увидел там Сянлань. Тогда он прошёл в восточную пристройку, приподнял мягкую вышитую занавеску и увидел спящую девушку. Лицо её было румяным, а сама она укрыта одеялом с узором из водяных лилий.

Чувствуя, как хмель подступает к голове, и ощущая лёгкую тяжесть, Линь Цзиньлоу слегка покачнулся и опустился на край кровати. Он расстегнул пояс, небрежно сбросил верхнюю одежду прямо на пол и лёг рядом с Сянлань.

Сянлань открыла затуманенные сном глаза. Увидев Линь Цзиньлоу, она мгновенно напряглась всем телом, но тут же поспешно зажмурилась, притворившись, что всё ещё спит.

Линь Цзиньлоу лёг на постель, натянув на себя одеяло, а Сянлань, притворяясь, что всё ещё спит, перевернулась, стараясь отодвинуться от него подальше. Но Линь Цзиньлоу протянул руку, обнял её сзади и легко притянул к себе. От него сразу повеяло сильным запахом вина.

Сянлань почувствовала жар его груди у своей спины и в ужасе открыла глаза, пытаясь вырваться.

Линь Цзиньлоу лениво произнёс:

— Чего ты брыкаешься? Утром я так и не получил, что хотел. Может, продолжим?

Сянлань тотчас замерла, не смея пошевелиться. Тело её окаменело.

Линь Цзиньлоу, уставший после шумного застолья, ещё крепче прижал её к себе и почувствовал нежный аромат, который проникал в самую душу, заставляя его кости таять. Припав к её виску, он долго втягивал носом запах, потом закрыл глаза и, бормоча, спросил:

— Чем это ты пахнешь? Так приятно, на душе сразу легко становится.... Завтра сделай мне мешочек для благовоний и положи туда именно этот состав.

Сянлань закусила губу и молчала.

Линь Цзиньлоу подождал немного, а затем сказал:

— А, значит, игнорируешь меня?

С этими словами его рука скользнула под воротник её одежды. Испугавшись, Сянлань поспешно перехватила его руку и тихо произнесла:

— Я не использую никаких благовоний. Возможно, это запах масла для волос... А ещё сегодня в комнате жгли ароматические лепёшки из хэнчжи (ароматической травы). Наверное, этот запах просто впитался в одежду.

Линь Цзиньлоу ответил:

— Нет, это не запах масла и не аромат хэнчжи.

Он снова глубоко вдохнул, одной рукой ласково поглаживая её белоснежную шею, и сказал:

— Такой приятный аромат. Неудивительно, что тебя зовут «Ароматная» орхидея (Сянлань).

От его прикосновений Сянлань напряглась и неловко попыталась отодвинуться к внутренней стороне кровати. Но Линь Цзиньлоу вдруг остановился. Он обнял её за талию и словно бы про себя пробормотал:

— Спи. Вечером ещё придут гости, так что вряд ли удастся отдохнуть.

После этого он закрыл глаза и спокойно уснул.

Сянлань широко раскрыла глаза, не отрывая взгляда от изысканного полога с вышитыми на нём пятью цветами и парой мандариновых уток, играющих в воде. Она лежала совершенно неподвижно.

Линь Цзиньлоу прижимался к ней всем своим горячим телом. Его грудь ритмично вздымалась во сне, бедро плотно касалось её ноги, а рука так крепко обнимала талию, что ей было немного больно. Сянлань тихо сжала кулаки и медленно закрыла глаза. Время тянулось невыносимо долго.

Вскоре вернулась Чуньлин. Думая, что Сянлань всё ещё спит, она хотела разбудить её. Но, едва переступив порог, девушка увидела разбросанную на полу одежду господина и в ужасе отшатнулась. Она поспешно выскользнула обратно.

Боясь, что Сяо Цзюань или другие служанки могут ненароком войти и помешать, Чуньлин принесла скамеечку, села неподалёку и занялась шитьём, охраняя покой в комнате.

Сянлань терпела ещё какое-то время. Услышав, что дыхание Линь Цзиньлоу за спиной стало ровным и глубоким, она решила, что он уснул. Её собственные глаза тоже начали слипаться от усталости.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она осторожно освободилась из его объятий, медленно села и стала осторожно ползти к изножью кровати.

Вдруг его рука вытянулась сзади, крепко обхватила её за талию. Линь Цзиньлоу перевернулся, прижал её к постели и жадно, грубо поцеловал в губы. Его руки принялись срывать с неё одежду, а сам он опустился головой ниже, целуя её грудь.

Сянлань испугалась не на шутку. Она попыталась оттолкнуть его и прошептала:

— Не надо... Сейчас же день...

Линь Цзиньлоу невнятно пробормотал:

—Сама виновата — надо было лежать смирно...

Он принялся стаскивать с неё юбку, его руки шарили по телу.

— Будешь послушной — самой же легче будет...

Сянлань отчаянно вырывалась, но это лишь ещё больше распалило Линь Цзиньлоу. Он легко справился с этими смешными попытками и вошёл в неё.

Тело Сянлань напряглось до предела. Она отвернула лицо в сторону, крепко прикусив губу, и затихла как мышка. Линь Цзиньлоу тихо застонал от удовольствия, входя всё глубже. Мышцы его тела напряглись и слегка дрожали от возбуждения. Он подтянул подушку и подложил ей под поясницу, после чего начал вторгаться в неё глубоко и яростно.

Спустя некоторое время Сянлань почувствовала, что первоначальная невыносимая боль немного притупилась. Однако ощущение чего-то грубого и твёрдого внутри не проходило. Она сдержала навернувшиеся слёзы и перевела взгляд на вышивку с мандариновыми утками, пытаясь таким образом успокоиться и отвлечься.

Линь Цзиньлоу тяжело дышал. Он откинул пряди волос с лица Сянлань и поцеловал её щёку. Её покорность приводила его в восторг. Он двигался всё стремительнее, сжимая и лаская её мягкое белое тело, наслаждаясь его шелковистой гладкостью и нежным теплом.

Линь Цзиньлоу продолжал неистовствовать, но, вдруг, опустив взгляд, заметил, что Сянлань смотрит куда-то в сторону, равнодушная и отстраненная. Это его разозлило. Рассердившись, он наклонился и укусил её за грудь — не сильно, но чувствительно.

От боли Сянлань вскрикнула и попыталась оттолкнуть его:

— Что вы делаете...

Линь Цзиньлоу резко поднял её, усадил на себя верхом и крепко прижал к груди, одновременно резко входя в неё глубже. Сянлань от неожиданности издала стон и невольно обхватила его шею руками.

Этот звук произвёл на него магическое действие — всё его тело словно обмякло от удовольствия и истомы. Придерживая её за талию, он стиснул зубы и начал двигаться с новой силой.

Женщин, которые умели стонать, было много, любая могла стонать жалобней и слаще, но ни одна из них не действовала на него так опьяняюще, как этот тихий, случайный стон Сянлань. Он целовал её шею и щёки, шепча ей на ухо:

— Как сладко ты стонешь.. Ещё раз.. Быстрее.. Хочу слышать, как ты стонешь..

Сянлань изо всех сил кусала губы. Голова её кружилась, а внизу живота начало возникать странное, пугающее ощущение удовольствия, от которого ей становилось ужасно стыдно.

Линь Цзиньлоу, рассерженный её молчанием, жадно поцеловал её в губы, а руками начал мять её нежную грудь. После его долгих и сильных толчков Сянлань почувствовала, что задыхается. Она начала слабо сопротивляться, пытаясь вырваться.

В этот миг у входа раздался нерешительный голос Ляньсинь:

— Господин... Старый господин сказал, что есть важное дело, и просит вас подойти...

Лицо Сянлань залилось густым румянцем. Она отчаянно стала отталкивать Линь Цзиньлоу, упираясь в его грудь. Но он, тяжело дыша, крепко сжал её талию, прижав к кровати, и прохрипел:

— Плевать на него...

Ляньсинь, стоявшая за дверью, и понимая всю неловкость ситуации, не могла отступить. Она заглянула внутрь, увидела как ходуном ходит кровать и сразу поняла, что там происходит. Но человек, которого прислал старый господин, ждал снаружи. Ей ничего не оставалось, как, покраснев, пересилить себя и сказать ещё раз:

— Старый господин говорит, что у него срочное дело и он просит вас прийти.

Сянлань разрывалась между стыдом и гневом. Слёзы навернулись на её глаза. Она отчаянно извивалась, пытаясь освободиться. Это стало для Линь Цзиньлоу последней каплей. Его тело затряслось, задрожало, он крепче обнял её, в последний раз вонзился в нежную и скользкую плоть, тихо застонал и излился. Обмякший и обессиленный, он тяжело рухнул на Сянлань.

Спустя мгновение он приподнялся на локтях, внимательно посмотрел на лицо девушки, провёл рукой по её щеке и спросил:

— Что случилось? Чего ты опять ревёшь?

Сянлань отвернула голову и дрожащим голосом произнесла:

— Идите скорее. Старый господин зовёт вас.

Линь Цзиньлоу встал, приподнял занавеску и потребовал воды для омовения.

Вскоре Чуньлин и другие служанки принесли горячую воду. Линь Цзиньлоу взял тёплое полотенце, намереваясь обтереть Сянлань, но она оттолкнула его руку. Дрожа всем телом, девушка забилась под одеяло.

Среди бела дня — и с этим мужчиной... Сянлань испытывала невыносимый стыд и какую-то непонятную, глубокую обиду.

Линь Цзиньлоу же был совершенно невозмутим, словно ничего постыдного не сделал. Он спокойно вытерся, переоделся в парадное платье для приёма гостей и позволил служанкам причёсать себя. Преобразившийся, довольный и полный сил, он, сияя, направился в переднюю часть дома.

В традиционном китайском обществе интимные отношения были строго регламентированы. Считалось, что супружеские обязанности надлежит исполнять после наступления темноты, в спальне, при погашенных свечах — в укромном, предназначенном для этого месте. Заниматься любовью днём, «среди бела дня», когда солнце высоко, а слуги и домочадцы бодрствуют и хлопочут по хозяйству, считалось неприличным, бесстыдным, почти непотребным. Это было нарушением негласных, но строгих правил приличия.

Дневной свет — символ открытости, честности, порядка; всё, что происходит при нём, должно быть благопристойным и не вызывать стыда. Поэтому для Сянлань близость с Линь Цзиньлоу в полдень, когда за дверью стоит служанка и вот-вот может войти кто-то из домашних, — это не просто ещё один акт насилия, но и глубокое унижение; она чувствует себя не наложницей, а чуть ли не проституткой, попавшей в публичный дом. Её стыд оттого, что это происходит «на людях» (пусть и за закрытой дверью), подчёркивает её бесправие и унизительность положения, в которое её ставит Линь Цзиньлоу.

Только после его ухода Сянлань, превозмогая стыд, поднялась с постели. Она омылась водой и переоделась в чистое платье.

Чуньлин вошла с подносом украшений и сказала:

— Перед уходом господин велел передать, что все эти вещи он привёз из своей последней поездки. Сказал, пусть девушка берёт любое, это все для твоей забавы.

Сянлань бросила быстрый взгляд. На подносе лежали украшения из золота, серебра, агата и янтаря. Она молча отвернулась, и Чуньлин, уловив её настроение, молча убрала поднос.

Затем Сяо Цзюань принесла небольшой сундучок. Внутри находились старинные безделушки, свитки с каллиграфией и живописью, а также различные деликатесы — всё это были подарки от Линь Цзиньлоу.

Вечером жена повара из малой кухни лично принесла ужин. Два больших лаковых короба ломились от обильных яств. Чуньлин не могла скрыть радости на лице и начала распоряжаться, приказывая младшим служанкам накрыть стол.

Сянлань позвала Чуньлин и Сяо Цзюань поесть вместе с ней. Они переглянулись и сказали, что не смеют.

Сянлань горько усмехнулась:

— Чего тут «не сметь»? Кто тут из нас такой благородный? Мы все одинаковые люди. Идите, ешьте.. Столько еды на столе — если не съесть, она просто пропадёт зазря.

Тогда Чуньлин принесла маленький столик, поставила его на пол и, отложив часть блюд, принялась за них вместе с Сяо Цзюань.

Та со злорадством пересказала историю с Луаньэр. В конце она добавила:

— Говорят, Луаньэр даже ужинать не стала. Цуньсинь ходила на кухню за едой для себя, но возвращалась тайком, опустив голову от стыда.

Набив рот рисом так, что её щёки раздулись, Сяо Цзюань обратилась к Сянлань:

— Господин очень к тебе добр. Только что подарил мне связку монет, велел хорошо за тобой ухаживать!

Сянлань произнесла:

— К наложнице Цинлань он был ещё добрее: даже лавку ей подарил. И комната у неё была полна драгоценностей. А чем всё кончилось? Где теперь одиноко лежит наложница Цинлань?...

Чуньлин тут же улыбнулась и сказала:

— Ты не такая, как она. Она была глупая и не сумела воспользоваться своим счастьем. К тому же... к тому же молодой господин не был к ней так привязан, как к тебе. Верно?

Сянлань опустила голову и промолчала. В душе же она думала: «Разве можно долго удерживать мужчину одной красотой? Взять хоть Луаньэр, хоть Цинлань — он к ним тоже когда-то пылал. А теперь что? Мне обязательно нужно найти способ выбраться отсюда».

***

Линь Чжанчжэн позвал Линь Цзиньлоу к себе, чтобы обсудить вопрос о новом браке. Он перечислил несколько достойных девушек из знатных семей, предлагая сыну выбрать невесту.

Линь Цзиньлоу, с неохотой, ответил:

— Поговорим об этом позже. Чжао отправили назад не так давно. Отец, дайте мне немного отдохнуть и прийти в себя.

Линь Чжаосян сердито сверкнул глазами и воскликнул:

— Есть три вида сыновней непочтительности, и отсутствие потомства — самое худшее из них! До каких пор ты собираешься ждать? Все эти девушки здоровы и способны рожать детей, обладают кротким нравом, да и происхождение у них подходящее.

Линь Цзиньлоу небрежно произнёс:

— Откуда вы знаете, что они способны рожать, если я ещё даже не женился на них? К чему такая спешка? Сейчас при дворе всё слишком шатко. Лучше подождём, пока Император назначит Наследного принца.

Линь Чжаосян застыл от таких слов.

Линь Цзиньлоу спокойно улыбнулся и сказал:

— Найти добродетельную жену совсем не сложно. Но девушки из учёных семей обычно все на одно лицо. У вашего внука впереди ещё долгая карьера, к чему такая спешка? Неужели в нашем доме некому родить мне сына?

Линь Чжаосян вздохнул. В словах внука действительно был смысл. При нынешней нестабильной обстановке действительно лучше было подождать, пока Император назначит Наследного принца, и только потом выбирать невесту.

Он слегка кашлянул и продолжил:

— Только вот твоя вторая сестра выходит замуж, и с женитьбой твоего второго брата нельзя больше откладывать. У него ещё и здоровье неважное.Мы с твоим отцом обсудили это и решили сосватать ему четвёртую дочь семьи Тань - Тань Сые.

Линь Цзиньлоу на мгновение замер, затем погладил подбородок и кивнул:

— Хотя господин Тань занимает лишь четвёртый ранг, репутация у него безупречная, происхождение чистое. Наверняка и дочери его получили хорошее воспитание.

Линь Чжанчжэн одобрительно кивнул:

— Верно. Хоть она и рождена наложницей, говорят, что она красива и обладает добрым нравом. К тому же, её гороскоп обещает удачу мужу. Мы надеемся, что эта свадьба поможет поправить здоровье твоего второго брата.

Линь Цзиньлоу про себя подумал: «Сможет ли второй брат вообще встать на ноги в день свадьбы — ещё большой вопрос. Какой бы красивой ни была невеста, ей, скорее всего, суждено стать вдовой при живом муже».

Однако на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь спокойно кивнул в знак согласия.

Комментарии