Линь Дунсю сказала:
— Куда вы спешите? Мы, братья и сёстры, уже давно не сидели вместе вот так, по-семейному.
В сердце Линь Цзиньтина вспыхнул гнев. Он холодно усмехнулся и произнёс:
— И правда умелая.. Хотя Ифэй сдал императорские экзамены, став цзиньши, его семейное состояние пришло в упадок. Где ему сравниться со старшим братом, чья карьера идёт в гору и будущее так безоблачно? Жаль, что такая красота досталась такой коварной особе.
Он бросил взгляд на Линь Цзиньлоу и спросил:
— Ты действительно осмелишься держать такую женщину рядом с собой?
Линь Дунлин фыркнула и поддержала его:
— Третий брат прав. Неужели старший брат хочет оставить её при себе? А внешность у неё самая обычная. По-моему, она даже хуже Луаньэр.
С этими словами она посмотрела на Шужань и спросила:
— Разве я не права?
Шужань мысленно прокляла Линь Дунци, желая заткнуть ей рот. Бросив быстрый взгляд на Линь Цзиньлоу, она натянула на лицо улыбку и сказала:
— Она всего лишь глупая девчонка, какая из неё красавица?
Под предлогом того, что нужно принести чай, она поспешно сбежала из зала.
Лицо Сянлань оставалось бесстрастным. Опустив голову, она стояла неподвижно, словно фарфоровая ваза, забытая в углу комнаты.
Линь Цзиньлоу сделал вид, что не слышит насмешек сестёр. Он поманил Сянлань рукой и сказал:
— Малышка моя, иди сюда.
Сянлань, опустив голову, подошла к нему. Линь Цзиньлоу взял кусочек османтусового пироженного и поднёс его к ней:
— Это вкусно. Летом достать османтусовые сладости — дело нелёгкое.
Сянлань тихо произнесла:
— Я хочу вернуться в свою комнату.
Линь Дунци тут же встала и сказала:
— Как удачно! Я как раз устала и хочу немного отдохнуть. Пусть Сянлань проводит меня, я прилягу на кровать в её комнате.
С этими словами она подошла, взяла Сянлань под руку и увела её.
Линь Дунци помнила Сянлань. Когда-то она сама чуть не стала жертвой Цао Лихуань, и только благодаря доносу Сянлань смогла избежать беды. Поэтому в душе она была глубоко благодарна ей. Сегодня, видя, как Сянлань унижают, она почувствовала острую жалость. Понизив голос, она сказала Сянлань:
— Они всегда болтают, что в голову взбредёт. Не принимай это близко к сердцу.
Сянлань подняла глаза и посмотрела на Линь Дунци. Она слегка покачала головой. Слёзы, которые долго копились в её больших глазах, наконец покатились по щекам. Она поспешно вытерла их рукой и, натянув на лицо слабую улыбку, произнесла:
— Позвольте мне постелить постель для второй барышни.
Линь Дунци опешила. Увидев её жалкий, несчастный вид, она поняла, что между ней и Линь Цзиньлоу, должно быть, есть какая-то мутная история. Она пошевелила губами, но не знала, что сказать.
А в зале Линь Цзиньлоу с грохотом поставил чашку на столик и, помрачнев, произнёс:
— Что это с вами? Вы все, что, белены объелись и пришли ко мне бред нести?!
Все присутствующие вздрогнули от испуга. Лицо Линь Цзиньлоу было чёрным, как дно котла, и выражало крайнюю ярость. Линь Дунлин поспешно поставила чашку. Линь Дунсю, вытянув шею, с трудом проглотила засахаренный абрикос, который держала во рту. Линь Цзиньтин невольно выпрямился. Все замерли, боясь вздохнуть.
Линь Цзиньлоу усмехнулся холодно:
— Говорите! Только что каждый из вас был очень разговорчив. Что же вы все замолчали?
Линь Цзиньтин, Линь Дунлин и Линь Дунсю опустили головы. Они переглядывались, но никто не решался заговорить.
Линь Цзиньтин прочистил горло и начал:
— Старший брат, эта Сянлань...
Линь Цзиньлоу холодно взглянул на него. Линь Цзиньтин почувствовал, как у него похолодело внутри, и медленно закрыл рот. Линь Цзиньлоу пользовался грозной славой, и никто в семье не осмеливался перечить ему. С детства братья и сёстры его боялись. Но с возрастом Линь Цзиньлоу стал редко бывать дома из-за служебных дел. Когда он появлялся, то часто улыбался, словно весенний ветер, и был ласков с младшими. Они позабыли, насколько он страшен в гневе, и позволили себе развязные речи в его присутствии.
Линь Цзиньлоу, лицо которого было мрачным, словно вода в глубоком омуте, спросил:
— Кто служанки, которые прислуживают третьей и четвёртой барышням?
В комнате все замерли от испуга. Никто не осмеливался ответить.
Линь Цзиньлоу ударил кулаком по столу и рявкнул:
— Говорите! Кто?!
Наньгэ и Ханьчжи — главные служанки Линь Дунлин и Линь Дунсю — находились в маленькой гостиной. Услышав вопрос Линь Цзиньлоу, они поняли, что дело плохо. Но куда деваться? Они вышли, опустились на колени и, ударившись лбами о пол, пролепетали:
— Это мы, ваши рабыни.
Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся:
— Прекрасно. Мои сёстры должны быть благородными девицами, но они стали говорить, как уличные базарные бабы, источая грязную и бесстыдную ложь. Я вот что думаю: это ваши служанки, суки такие, нашептали вам эту гадость. Люди! Вытащить их и забить палками!
Наньгэ и Ханьчжи мгновенно побледнели от ужаса. Они ещё быстрее застучали лбами об пол, умоляя:
— Господин, пощадите! Господин, пощадите! Мы больше никогда не посмеем! Никогда!
Лица Линь Дунлин и Линь Дунсю вытянулись. Линь Дунлин резко встала и крикнула:
— Эти слова сказала я! Какое отношение они имеют к ним?!
Линь Дунсю же расплакалась и сквозь слёзы произнесла:
— Неужели из-за одной девки старший брат хочет поссориться со своими родными братьями и сёстрами?
Линь Цзиньлоу пристально буравил взглядом Линь Дунлин и Линь Дунсю. Храбрость Линь Дунлин куда-то улетучилась, и она медленно села обратно. Линь Дунсю тоже перестала плакать, лишь тихо всхлипывая.
В этот момент вошли две служанки-няньки, схватили Наньгэ и Ханьчжи и вытащили их во двор. Вскоре оттуда послышались удары палок и истошные вопли. Лица сестёр побледнели, а тела задрожали от ужаса.
Раньше в павильоне Чжичунь хозяйничала Чжао Юэчань, а уж ей приказать избить палками девчонку служанку было обычным делом, поэтому здешние девушки к такому давно привыкли. А вот госпожа Цинь, хоть и была строга, но отличалась милосердием, она редко прибегала к таким жестоким наказаниям. Госпожа Ван и вовсе была женщиной с мягким сердцем. Поэтому обе молодые барышни никогда раньше не видели столь жестокой расправы. Они даже представить не могли, что Линь Цзиньлоу придёт в такую ярость и прикажет бить их личных, самых близких служанок прямо на глазах у всех. Он не только не оставил им ни капли достоинства, но и явно стучал по горе, чтобы напугать тигра.
敲山震虎 - Дословный перевод: «Стучать по горе, чтобы напугать тигра».Значение: Это стратегический приём, означающий «наказать одного, чтобы предупредить других» или «косвенно угрожать, демонстрируя силу на ком-то другом».
敲山震虎 - Дословный перевод: «Стучать по горе, чтобы напугать тигра».Значение: Это стратегический приём, означающий «наказать одного, чтобы предупредить других» или «косвенно угрожать, демонстрируя силу на ком-то другом».
Линь Цзиньлоу холодно произнёс:
— Сёстры выросли, и при них появились служанки, что мутят воду да чешут языком без меры. Боюсь, они испортят ваш нрав. Я, как старший брат, помогу вам обуздать ваших служанок. Если кто не согласен — пусть попробует пикнуть.
Линь Дунсю не осмеливалась даже плакать; она сидела, опустив голову. Линь Дунлин ёрзала на месте, словно сидела на иголках. Линь Цзиньтин всё порывался что-то сказать, но глотал слова.
Линь Цзиньлоу усмехнулся с холодной злобой:
— Возомнили о себе много, да? Говорите, что пришли посмотреть на новую невестку, а на деле решили ударить меня по лицу и устроить скандал в павильоне Чжичунь. Если я не вмешаюсь сейчас, вы совсем обнаглеете!
Линь Дунци, находясь в восточной боковой комнате, слышала всё отчётливо.
Когда старшие в семье кого-то наказывали, они всё же старались взывать к разуму. Но если кто-то переходил дорогу Линь Цзиньлоу, он не утруждал себя объяснениями — сразу пускал в ход силу и бил до тех пор, пока жертва не молила о пощаде.
Много лет назад любимая наложница его отца, Линь Чжанчжэна, госпожа Инь, попыталась оклеветать главную хозяйку, госпожу Цинь. Госпожа Цинь, вне себя от гнева, сильно поссорилась с мужем. Линь Цзиньлоу тогда было всего девять лет. Услышав об этом, он ворвался в покои госпожи Инь и начал без разбора бить её кулаками по голове и лицу.
Хотя он был ещё ребёнком, он рос высоким и крепким, а с трёх лет занимался боевыми искусствами. Он был подобен маленькому бычку и никто не успел его остановить. Нос госпожи Инь залился кровью, под глазом налился огромный синяк, а лицо превратилось в кровавое месиво, словно лавка с разноцветными тканями.
Служанки и няньки не могли его удержать. Линь Цзиньлоу схватил со стены меч «Би Се» (Отгоняющий зло) и с криками «Убью!» бросился на госпожу Инь. Когда одна из её служанок попыталась заслонить хозяйку собой, меч срезал ей палец. Кровь хлынула ручьём, и девушка завыла от боли.
Госпожа Инь лишилась целого куска волос, отсечённых мечом, и лишь тогда поняла, что Линь Цзиньлоу действительно намерен убить её. В ужасе она бросилась бежать, а девятилетний мальчик с мечом в руке погнался за ней по всему саду, выкрикивая:
— Подлая тварь, иди сюда и прими свою смерть! Кто сегодня посмеет мне помешать, я всех перебью!
Он гонялся за ней по саду, пока на крик не прибежала госпожа Цинь и не остановила его.
Линь Чжанчжэн пришёл в ярость. Он приказал Линь Цзиньлоу встать на колени и, схватив бамбуковую линейку для наказаний, начал его лупить со всех сил.
Линь Цзиньлоу, упрямо вытянув шею, заявил:
— Она всего лишь подлая рабыня! У неё хватило наглости обижать мою мать. Сегодня ей повезло, что я не зарубил её насмерть. Если она ещё раз откроет свой грязный рот, я разрублю её на восемь частей и брошу в пруд на корм рыбам! Пусть это послужит уроком для всех остальных сплетников и смутьянов!
Линь Чжанчжэн дрожал от гнева. Указывая на сына дрожащим пальцем, он закричал:
— Бунт! Настоящий бунт! Она твоя вторая мать (наложница отца)!
Линь Цзиньлоу закатил глаза и возразил:
— Дети, которых она родила, мне братья и сёстры. Но она сама — всего лишь презренная рабыня. При встрече со мной она обязана почтительно кланяться и называть меня «молодым господином». Как она может считаться моей второй матерью? Она этого не достойна! Ничтожная рабыня возомнила, что может сесть мне на голову, сесть на голову моей матери? Если я не убью её, то кто же?! Если отец из-за такой подлой рабыни перенесёт свой гнев на меня и забудет об отцовской любви, то он сам не достоин быть моим отцом!
Линь Чжанчжэн всегда был человеком строгим, серьёзным и соблюдающим приличия. Он никак не ожидал, что у него появится такой бесшабашный и неуправляемый сын. От ярости он едва не потерял сознание и снова поднял линейку, чтобы ударить.
В этот момент вошёл Линь Чжаосян (дед). Линь Цзиньлоу мгновенно вскочил с пола, подбежал к деду и, обхватив его за талию, завопил:
— Дедушка, дедушка, спаси меня! Отец хочет из-за той подлой женщины развестись с матерью и забить меня до смерти!
Линь Чжанчжэн, услышав, как сын переворачивает всё с ног на голову, и подло врёт, чуть не лишился чувств от злости.
Линь Чжаосян принял суровый вид и прочитал наставление о том, что «между женой и наложницей есть чёткая разница». А увидев на теле внука кровавые следы от ударов линейки, он вообще пришёл в ярость и строго отчитал сына:
— Лоуэр всего лишь ребёнок! Как у тебя рука поднялась?! Разве его тело выдержит такие жестокие удары? В семье Линь из поколения в поколение мало детей, а он — старший внук и наследник рода. Что ты будешь делать, если покалечишь его?! Из-за интриг какой-то презренной бабы ты поссорился с женой и не можешь порядок в собственном доме навести. Как же ты после этого собираешься служить государству и занимать официальные посты?!
Линь Чжанчжэн стоял, опустив руки, и покорно выслушивал наставления отца. Но стоило ему на мгновение отвести взгляд, как он увидел Линь Цзиньлоу, стоящего за спиной деда. Мальчик строил ему рожи и подмигивал. От этого зрелища у Линь Чжанчжэна едва не случился сердечный приступ.
На следующий день Линь Цзиньлоу послушно пошёл к наложнице Инь, чтобы принести извинения. Однако перед уходом, воспользовавшись моментом, когда никого не было рядом, он тихо и зловеще прошипел ей:
— Подлая тварь! Если осмелишься ещё раз — я действительно тебя прикончу!
Она была так потрясена всем случившимся, что слегла с тяжёлой болезнью. С тех пор, завидев Линь Цзиньлоу, она предпочитала обходить его стороной. Если бы речь шла о женских кознях и хитростях, она бы не боялась. Но Линь Цзиньлоу действовал напролом, не боясь убивать. Он был любимым старшим внуком семьи Линь. Даже если бы он её убил, семья вряд ли стала бы его строго наказывать, а она бы просто жизнь потеряла. Стоило ли оно того?
После этого, а также после того, как госпожа Цинь применила к ней несколько суровых мер, наложница Инь смирилась и перестала думать о борьбе.
Именно после этого случая Линь Чжаосян стал ещё больше ценить Линь Цзиньлоу и взял его под своё личное крыло, занимаясь его воспитанием и обучением.
Линь Дунци слышала эту историю от госпожи Цинь несколько раз. Каждый раз мать говорила ей:
— Твой старший брат от природы такой. Ему было всего девять лет, а уже хватило смелости на убийство. Хорошо, что потом твой дед взял его в руки и немного обуздал его нрав, не дал ему встать на кривую дорожку. Не хвастаясь, скажу: Лоуэр рано или поздно станет великим человеком. Тебе, как его младшей сестре, ещё придётся во многом полагаться на его поддержку и защиту.
Линь Дунци понимала, что её младшие брат и сестра, не рассчитав сил, разгневали этого «домашнего демона». Потирая виски от головной боли, она решила выступить миротворцем. Выйдя из боковой комнаты, она произнесла:
— Младшие брат и сёстры осознали свою вину и готовы принять наказание. В будущем они больше не посмеют так поступать.
Затем она повернулась к остальным:
— Верно ведь?
Линь Дунсю поспешно подхватила:
— Да-да, мы поняли свою ошибку, поняли...
Она потянула за рукав Линь Дунлин. Та, хоть и нехотя, но всё же признала свою вину.
Лишь Линь Цзиньтин сидел, опустив голову, и молчал.

Комментарии

Загрузка...