Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 144 читать онлайн

Шужань, стиснув зубы от злости, схватила Луаньэр и пару раз шлёпнула её, ругаясь:

— Неблагодарная дура, неугомонная! Кем ты себя возомнила? Ты лишь чуть выше носом, чем простая рабыня, а уже воображаешь себя настоящей хозяйкой дома?!

Цуньсинь поспешно вмешалась, чтобы успокоить её:

— Сестрица, не сердитесь. Лучше поговорите с ней спокойно.

Луаньэр уткнулась лицом в большую подушку с вышитым золотой нитью узором питона и зарыдала.

Шужань, с усталым видом, вздохнула:

— Я же тебе говорила: не трогай Сянлань! А ты не послушалась. Теперь тебя унизили — сама виновата. На кого пенять? А если старший господин рассердится и выгонит тебя — что тогда?

Луаньэр резко вскочила, вытирая слёзы, и воскликнула:

— Я не верю! Характер у господина крутой, но ко мне он всё же относится с нежностью. Если он и правда рассердится на меня, то только потому, что эта распутная тварь плетёт интриги за моей спиной!

Шужань почувствовала, как ком подступил к горлу. Она затряслась от злости, указывая на Луаньэр дрожащим пальцем:

— Ты... ты... ты просто в гроб меня сведёшь!

Цуньсинь поспешно подошла, чтобы помочь Шужань успокоиться, и тихо сказала:

— Сестрица Шужань, девушка просто пока не может осознать ситуацию. Ты бы лучше объяснила ей всё потихоньку.

Шужань нахмурилась и резко ответила:

— Какое ещё «потихонечку»? Сколько ей лет? Раньше можно было списать всё на глупость и капризы! А теперь, если она будет так безобразничать и дальше, рано или поздно влипнет в большую беду! Сянлань ещё человек добрый — только огрызнулась. А попадётся ей кто-нибудь, кто не умеет прощать, — в два счёта уговорит господина выгнать её. И тогда у меня не хватит наглости снова просить господина вернуть её!

Насупив брови и строго глядя на Луаньэр, она добавила:

— Сама подумай — разве не так?

Луаньэр, услышав столь серьёзные слова Шужань, испугалась. Она немного поразмыслила, а затем схватила руку сестры и сказала:

— Господин не поступит со мной так жестоко. Ты сама говорила! Его интерес к Сянлань — лишь минутная прихоть, желание новизны. А я хорошо играю на пипе и прекрасно пою. Господин меня ценит.. Я..

Шужань, раздражённая, резко вырвала свою руку из её хватки и строго крикнула:

— Подумай хорошенько! Что у тебя есть, кроме умения играть и петь? Ты красивее Сянлань? Или более красноречива, чем Хуамэй? Или хотя бы так же послушна и проницательна, как Ингэ? В будущем веди себя пристойно и перестань важничать и капризничать из-за каждой мелочи!

Услышав это, Луаньэр почувствовала ещё большую обиду. Она заплакала и запричитала:

— Чем я хуже? Разве я уродина или немая? Чем я уступаю другим? Уходи от меня! Убирайся! Когда я добьюсь успеха и высокого положения, даже не смей просить у меня помощи!

Шужань взмахнула рукой и со всей силы дважды ударила Луаньэр. Её лицо было строгим и суровым:

— Всё твои отец с матерью! С детства они тебя избаловали, твердили, что ты — воплощение благородной дамы, что в этой жизни тебе суждено получить высокие титулы и носить жемчужный головной убор. Потакали тебе без меры!

За несколько лет, что ты в этом доме, я, благодаря своей дружбе с Сюэ Чжань в покоях старой госпожи, а также используя серебро для подкупа слуг, сделала так, чтобы никто не смел тебя обижать. По праздникам я даже позволяла тебе петь песни перед старой госпожой. Старая госпожа оценила твой талант к музыке и пению и перевела тебя в покои господина. Я думала, что твои мелкие недостатки со временем пройдут, что повзрослев, ты станешь разумнее. Но вышло наоборот — стало только хуже. Это моя ошибка, что я не научила тебя правилам раньше. Если бы я знала, что ты окажешься такой, я ни за что не позволила бы тебе стать наложницей господина!

Луаньэр было и стыдно, и обидно. Несмотря на свой характер, она всё же испытывала определённое почтение к Шужань и побаивалась её. Услышав эти слова, она разрыдалась и без сил повалилась на постель.

Цуньсинь хотела было снова вмешаться с уговорами, но Шужань жестом остановила её. С мрачным лицом она сказала:

— Посмотри на себя! Растрёпанная, ведёшь себя как сумасшедшая. Где тут вид благородной девицы? Ты выглядишь как простая рабыня, самая ничтожная. Мало того что лезешь не в своё дело, пытаясь управлять делами в покоях господина, так ещё и забываешь о своём месте. Ты просто позоришь меня! Если продолжишь в том же духе, я попрошу господина выдать тебя замуж за какого-нибудь простого слугу или крестьянина. Не дожидаясь, пока ты натворишь больших бед,и будет слишком поздно!

Луаньэр прекрасно знала, каким влиянием пользуется Шужань у Линь Цзиньлоу. Её лицо побледнело от страха. Она хотела умолять сестру пощадить её, но гордость не позволяла ей унижаться. Слезы катились из её глаз крупными каплями.

Шужань сделала знак Цуньсинь. Та поняла намёк и сказала:

— Я пойду, принесу горячей воды, чтобы девушка умылась.

И вышла из комнаты.

Шужань сняла с пояса платок и вытерла им лицо Луаньэр. Голос её звучал спокойно и отстранённо:

— Утри слёзы. Давай поговорим всерьёз.

Увидев, что Луаньэр, всхлипывая, приподнялась, Шужань продолжила:

— Если бы мы не были родственницами, я бы не стала тебе этого говорить. Я в восемь лет попала в этот дом — и чего я только не пережила: и незаслуженные обиды, и молчаливые унижения, и всё, что можно. Я повидала много зла и козней. Позже я начала служить господину. Ты сама знаешь его нрав: разве с ним легко иметь дело? Я шла на ощупь, спотыкаясь и падая, пока не добралась до сегодняшнего дня. Ценой огромных усилий я завоевала это положение и уважение. И теперь я хочу сказать тебе несколько важных слов.

Рыдания Луаньэр стали тише. Она продолжала вытирать глаза платком, но внимательно прислушивалась к каждому слову сестры.

Шужань сказала:

— Сейчас ты всего лишь служанка для ночных утех, рабыня, рождённая в этом доме. А ты возомнила о себе больше, чем о госпоже. Этим ты сама себя губишь. Но это сейчас ты рабыня — а что будет потом, неизвестно. Неужели ты хочешь на всю жизнь остаться простой тунфан?

Луаньэр широко раскрыла глаза:

— Конечно, нет! Какой в этом толк?

Шужань кивнула:

— Вот именно. Рано или поздно старший господин снова женится. У него будут и новые наложницы. А ты будь осторожна в словах и поступках, бери пример с Хуамэй — говори сладко, умей угодить господину. Родишь ему сына или дочь — и стаешь инянь. С детьми на руках ты всё равно будешь не госпожа, но сможешь почти с ней сравняться.

Луаньэр нерешительно возразила:

— Но предсказатель говорил, что мне суждено всю жизнь жить в достатке, иметь кучу слуг и служанок, а в будущем стать титулованной госпожой. Если я не стану законной женой, откуда же возьмётся этот титул?

Шужань вспыхнула от гнева и резко выругалась:

— Жабья похоть к лебединому мясу! Тьфу! Стать законной женой?!... Как у тебя только язык повернулся такое сказать?! Не боишься, что все плюнут тебе в лицо и станут смеяться над твоим бесстыдством?

癞蛤蟆想吃天鹅肉 - Жаба мечтает съесть мясо лебедя. Жаба — низкое, уродливое земноводное. Лебедь — прекрасная, благородная, высоко летящая птица. Они из разных миров. Жаба, которая мечтает съесть лебедя, — это воплощение чего-то нелепого, невозможного, смешного, наглого. Она не понимает своего места, зарится на то, что ей не доступно.

Ты посмотри, кто такой старший господин! Старший внук семьи Линь, генерал четвёртого ранга! А после праздника середины осени его повысят до третьего! С таким положением и внешностью он мог бы жениться даже на императорской дочери. Почему он должен брать в жёны рабыню? Ты совсем с ума сошла от своих фантазий?! Если ты продолжишь бредить наяву, я прямо сейчас попрошу господина и госпожу Цинь, чтобы они выгнали тебя отсюда. Хватит позорить нас всех!

Луаньэр, со слезами на глазах, проговорила:

— Мы обе родились рабынями. Зачем же ты так унижаешь меня?

Шужань холодно усмехнулась:

— Происхождение у нас и правда одинаковое, но я знаю, что такое честь и стыд, в отличие от тебя, бесстыдницы! Если твои слова разойдутся по дому, все просто умрут со смеху!

Луаньэр всегда очень дорожила своим лицом и репутацией. Никогда раньше она не подвергалась таким жестоким оскорблениям и унижениям. Она закрыла лицо руками, рухнула на кан и снова горько заплакала, дёргая ногами в истерике:

— Уходи! Убирайся отсюда!

Шужань встала и сказала:

— Я, конечно, уйду. Бесстыжая ты дрянь! Но если ты и дальше будешь такой бестолковой и не поймёшь своего места, я сама всё расскажу молодому господину!. Лучше так, чем если это разнесут по дому чужие языки, из-за чего и моя репутация пострадает, и за моей спиной все будут смеяться.

Мечтаешь стать законной женой? Так хоть посмотрела бы на себя: есть ли в тебе хоть капля достоинства и величия, подобающих главной хозяйке дома? Видно, это карма за мою прошлую жизнь — что такое наказание вроде тебя попало в павильон Чжичунь!

Услышав такое, Луаньэр заплакала ещё громче, словно небо и земля рушились вокруг неё.

Шужань долго отходила, приводя дыхание в порядок, потом отворила дверь и вышла. У дверей её ждала Цуньсинь. Та шагнула навстречу и сказала:

— Не сердитесь, сестрица. Девушка Луаньэр ещё очень молода. К тому же Сянлань свалилась как снег на голову, а господин таков, что, обретя новую любовь, забывает о старой. Она просто вспылила от ревности и досады.

У Шужань на глазах выступили слёзы:

— Девочка, если бы у неё была хоть половина твоей сообразительности, я была бы счастлива.

Цуньсинь прислушалась — из комнаты всё ещё доносились глухие рыдания. Она спросила:

— А девушка...

Шужань нахмурилась и сказала:

— Пусть плачет! Может, выплачется — образумится. А то эта дура ещё много бед натворит.

Она покачала головой и продолжила:

— Высокие амбиции — это не плохо, но пустые фантазии губительны. Скажу тебе откровенно, без прикрас: даже если она станет официальной наложницей, когда господину она надоест, он может и вовсе перестать обращать на неё внимание. Что уж говорить о чём-то большем.

Ты молода и не застала тех девушек, что были раньше при господине. Их всех выгнала госпожа Чжао, но каждая из них была и красивее, и характером приятнее Луаньэр. Да что там прошлое... Возьми хотя бы Сянлань, которой господин так увлёкся. Она красавица, каких поискать, а Луаньэр на её фоне — сорная трава. А она ещё скандалит!

Если Луаньэр продолжит так орать и рыдать, она лишь выставит себя дурой. Злого умысла у неё нет, но ума не хватает. Боюсь, что когда она постареет и потеряет красоту, ей будет ещё труднее найти своё место в этом доме. Лучше бы сейчас, пока она молода и хороша собой, старалась завоевать побольше милости господина и родить ему детей — тогда в старости была бы пристроена.

Цуньсинь закивала головой, соглашаясь с ней и, слегка улыбнувшись, сказала:

— Сестрица — человек рассудительный, опытный. Умеешь вовремя сообразить, что к чему. Недаром молодой господин тебя так ценит.

Шужань вздохнула:

— Этот опыт достался мне ценой множества ошибок и унижений. У господина тяжёлый характер, но он и способный, и ответственный, всегда готов взять на себя последствия своих поступков. Не буду врать, — раньше и моё сердце таяло при его появлении. Но видя, как он постоянно меняет женщин, не отличаясь постоянством, и имея множество любовниц на стороне, моё сердце давно остыло. Луаньэр завистливо жаждет богатства и высокого положения, но для этого нужны не только амбиции, но и умение, и судьба!

С этими словами она поправила волосы у виска и обратилась к Цунь Синь:

— Принеси-ка мне шкатулку твоей хозяйки. Я причешусь заново и румяна поправлю.

Цуньсинь удивилась:

— У сестрицы и так волосы в порядке. Зачем ещё причёсываться?

Шужань вздохнула:

— Я должна пойти в главный дом и вместо этой дуры извиниться перед Сянлань.

Она с назиданием добавила, обращаясь к Цуньсинь:

— Не смотри на неё свысока. Молодой господин к ней относится по-особенному. И я вижу, что она не из тех, кто сеет раздоры. Но если Луаньэр в будущем снова оскорбит или заденет её, тебе придётся вмешаться, чтобы уладить дело.

Шужань заново умылась, причесалась, привела себя в порядок и отправилась в главные покои.

Сянлань стояла у окна, отрешенно глядя на цветы и травы во дворе. Шужань выбрала место и села. Но не успела она и рта открыть, как снаружи послышался голос Сяо Цзюань:

«Господин вернулся!»

Сянлань даже головы не повернула. Она подумала про себя: «Зачем этот живой Янь-ван(повелитель ада) опять вернулся? Раньше он всегда где-то пропадал, днём с огнём не сыщешь».

Линь Цзиньлоу вошёл, даже не взглянув на Сянлань, и сказал, нахмурившись:

— Мне нужно переодеться.

В эту минуту за дверью снова раздался голос Сяо Цзюань:

— Третий господин, вторая барышня, третья барышня, четвёртая барышня пожаловали!

Не успела она договорить, как вошла Линь Дунлин, прикрыв рот рукой и смеясь:

— Все говорят, что у старшего брата в покоях появилась новая красавица. Мы все пришли посмотреть на это чудо.

Линь Дунсю добавила:

— Мы проделали такой путь, так что старший брат обязан угостить нас обедом.

Комментарии