Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 108 читать онлайн

Линь Цзиньлоу на мгновение остолбенел, а затем разразился громким, раскатистым хохотом. Смех его становился всё громче и безумнее; он хохотал так, что согнулся пополам, держась за живот, и едва не упал назад от хохота.

Присутствующие были ошеломлены и напуганы этой внезапной переменой настроения; они переглядывались в полном недоумении, не понимая, что происходит. Хао Цинь дрожал всем телом, так сильно, что под ним образовалась лужа — он обмочился от ужаса.

Наконец, Линь Цзиньлоу перестал смеяться. На его лице всё ещё играла широкая улыбка, но глаза оставались ледяными и словно безжизненными, излучая смертельную угрозу. Он пнул ногой лежащего на полу Хао Циня и произнес насмешливым, но жутким тоном:

— Она говорит, что её опозорили? Значит, ты — главный виновник этого злодейства? Тогда тебя мало просто казнить; казнь от тысячи порезов будет для тебя слишком легкой смертью!

Хао Цинь, захлебываясь слезами и соплями, заорал в отчаянии:

— Я невиновен! Господин, я невинован! У госпожи Чжао есть двоюродный брат по имени Цзянь Цзэ. Мы познакомились с ним в винной лавке и стали иногда выпивать вместе. Он рассказал мне, что его сестра, госпожа Чжао, красива как небесная фея. Ещё до замужества у него была связь с ней, а после свадьбы она днями и ночами сидела в одиночестве, тоскуя по мужчине..

Он продолжал тараторить, боясь остановиться:

— Цзянь Цзэ предложил свести нас, чтобы я соблазнил госпожу Чжао и уговорил её давать нам деньги, а мы бы пускали их в рост, под проценты. Прибыль мы должны были делить с ним пополам. Он сказал, что раньше она уже пустила в оборот более десяти тысяч лян серебра! Сначала я не поверил, но Цзянь Цзэ клялся, что большая часть этих денег была взята из семейной казны клана Линь. Пока госпожа Чжао вела хозяйство, она могла легко присваивать огромные суммы. Теперь, хотя она и потеряла прямой доступ к серебру, но три, а то и пять тысяч лян она всё ещё может прихватить себе в карман. Если пустить их в рост, то ежемесячный доход составит не менее семидесяти-восьмидесяти лянов...

Произнеся это, Хао Цинь украдкой взглянул на лицо Линь Цзиньлоу. На самом деле, когда Цзянь Цзэ рассказал ему всё это, он сразу же согласился, соблазнившись легкой наживой. Но сейчас, стоя перед лицом смерти, он никак не мог признаться в собственной жадности. Поэтому, стиснув зубы, он отчаянно принялся плести чушь:

— У такого ничтожного раба, даже если бы у меня было десять тысяч жизней, не хватило бы смелости соблазнить жену такого великого человека! Я категорически отказывался! Но... у меня были огромные карточные долги перед Цзянь Цзэ. Он пригрозил уничтожить меня, если я не соглашусь. Мне ничего не оставалось, как подчиниться!Но всё было против моей воли!

Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся, и его взгляд стал острым, как бритва:

— Кого ты пытаешься обмануть? Ты же монах! Разве служителям Будды позволено выходить из храма, пить вино и играть в азартные игры?

Хао Цинь завопил отчаянным голосом, колотясь головой об пол:

— Я не монах! Моё имя — Хао Цинь, у меня есть жена и дети! Это Цзянь Цзэ заставил меня сбрить волосы и поселиться в этой келье. Всё это было сделано ради удобства встреч с госпожой Чжао!

Он продолжал рыдать, воздевая руки к небу:

— Если господин мне не верит, просто прикажите привести Цзянь Цзэ! Стоит только допросить его, и вся правда откроется!

Лица отца и сына Чжао попеременно то краснели от стыда, то бледнели от ужаса. Они никак не могли предположить, что Чжао Юэчань осмелится зайти так далеко в своем бесстыдстве. Мало того, что она использовала деньги семьи мужа для ростовщичества, так она ещё и содержала сразу двух любовников!

Чжао Юэчань же, уткнувшись лицом в подушку, рыдала так, словно её душа разрывалась на части:

— Это Цзянь Цзэ принудил меня! Много лет назад, когда я была юна и глупа, я совершила ошибку ещё до свадьбы... Он использует это, чтобы шантажировать меня! Если бы я не подчинилась его требованиям, он начал бы кричать об этом на каждом углу, позоря всё наше семейство. У меня... у меня просто не было выбора!

Её слова тонули в глухих рыданиях, она билась в истерике, изображая глубочайшее отчаяние и беспомощную жертву обстоятельств.

Лица отца и сына Чжао потемнели, словно дно перевернутого котла, покрытого слоем копоти. В комнате воцарилась мертвая, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием присутствующих.

Линь Цзиньлоу медленно перевел взгляд на Чжао Сюэдэ. В его глазах плясали искры жестокой насмешки:

— Как много нового мы узнали.. Скажите мне, уважаемый тесть, есть ли у вас ещё что сказать?

Слово «тесть» он произнес с особым нажимом, почти выплёвывая его, превращая чуть ли не в оскорбление.

Чжао Сюэдэ с огромным трудом выдавил из себя:

— Я... я готов провалиться от стыда...

Увидев, что Линь Цзиньлоу смотрит на него с такой убийственной яростью, что, кажется, еще мгновение — и он бросится в атаку с оружием в руках, старик понял: обмануть или замять дело уже невозможно. Все маски приличия сорваны. Он опустил плечи и спросил глухим голосом:

— Чего же ты хочешь? Как ты намерен поступить?

Линь Цзиньлоу ответил спокойно, но его слова звучали как приговор:

— Всё предельно просто. Есть только три пути.

Первый: я вручаю ей документ об одностороннем разводе. Я изгоню её из дома, официально обвинив в прелюбодеянии. Это навсегда заклеймит её позором и лишит любого статуса в обществе.

Вся семья Чжао в один голос воскликнула:

— Нет! Невозможно! Это недопустимо!

Если они согласятся на развод по такой позорной причине, как «прелюбодеяние», и Чжао Юэчань вернется в отчий дом, репутация клана Чжао будет уничтожена окончательно. Потомки семьи никогда не смогут поднять голову в этом обществе. Более того, у Чжао Сюэдэ были ещё две незамужние дочери; после такого скандала ни одна уважаемая семья не возьмёт их в жены, и их судьба будет сломана.

Чжао Сюэдэ, пытаясь достучаться до разума зятя, умоляюще произнес:

— Дорогой зять, к чему же доводить дело до полного уничтожения? Клан Линь и клан Чжао давно поддерживают дружеские отношения. К тому же, такой публичный развод бросит тень и на вашу собственную репутацию... Неужели нет другого выхода?

Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся, прерывая его оправдания, и продолжил, загибая второй палец:

— Второй вариант: госпожа Чжао скоропостижно скончается от болезни. Клан Линь возьмет на себя все расходы по организации похорон и проведению траурных ритуалов. Однако её гроб не будет внесен в родовое кладбище клана Линь, и она не получит места среди предков.

Смысл этих слов был очевиден: Чжао Юэчань должны были тайком придушить, инсценировав естественную смерть, но лишить права на достойное захоронение.

Услышав это, Чжао Юэчань широко раскрыла глаза от ужаса, словно увидела саму смерть на пороге. Она пронзительно завизжала:

— Нет! Нет! Я не хочу умирать!

Слёзы градом катились по её лицу. Она повернулась к отцу, протягивая к нему дрожащие руки:

— Отец! Только не соглашайся! Молю тебя, не отдавай меня ему на растерзание!

Лицо Чжао Сюэдэ исказилось от внутренней борьбы. Он бросил взгляд на Линь Цзиньлоу, и в голове его пронеслась мрачная мысль: «Если эта непутевая дочь умрет, все проблемы решатся разом. Репутация клана Чжао будет спасена, а гнев Линь Цзиньлоу утихнет».

Но затем он перевел взгляд на Чжао Юэчань, сжавшуюся в комок на кровати. Отцовское сердце сжалось от боли. Всё-таки это была его родная плоть и кровь, которую он любил и лелеял с самого детства. Как он мог найти в себе силы отправить собственную дочь на верную смерть? В горле у него словно застрял ком, и он не смог произнести рокового согласия.

Чжао Ган, заметив колебания отца, поспешно вмешался:

— Отец, этот вариант абсолютно неприемлем! Даже если сестра виновата, она не заслуживает смерти. Мы не можем позволить ей погибнуть!

Чжао Сюэдэ всё ещё медлил, разрываясь между долгом перед кланом и любовью к дочери, когда Линь Цзиньлоу спокойно озвучил третий вариант:

— Третий путь: мы расторгаем брак по взаимному согласию. Однако, поскольку госпожа Чжао присвоила семейные средства клана Линь, она лишается права забрать своё приданое — все земли и поместья остаются в моей семье. Всё остальное личное имущество она может взять с собой и уйти на все четыре стороны.

Это было предложение, которое формально сохраняло лицо обеим сторонам: никакого публичного обвинения в прелюбодеянии, никакой насильственной смерти. Но цена была высока — Чжао Юэчань уходила нищей, без статуса жены генерала и без земель, которые составляли основу её богатства.

Чжао Сюэдэ цокнул языком, оценивая ситуацию. Поскольку клан Линь был одним из самых знатных и богатых в регионе Цзяннань, обладая несметными сокровищами, то на свадьбу он, Чжао Сюэдэ, желая поддержать престиж и не ударить в грязь лицом, скрепя сердце подготовил для дочери огромное приданое. В его состав входили многочисленные фермы, загородные поместья и земельные угодья.

Мысль о потере этих богатств была невыносима. Он колебался, надеясь найти лазейку или отложить решение, поэтому на лице его появилась натянутая, льстивая улыбка:

— Дорогой зять, к чему такая спешка? Сейчас главное — поимка государственного изменника. Как только мы схватим преступника и вы окажете такую огромную заслугу трону, мы сможем спокойно обсудить наши семейные дела. Нет нужды решать всё сию минуту.

Линь Цзиньлоу медленно опустился в кресло, закинул ногу на ногу и холодно усмехнулся. Его взгляд стал твёрже стали:

— Я уже проявил великодушие, учитывая давнюю дружбу наших семей, и попытался сохранить лицо клану Чжао. Но если это дело не будет улажено прямо здесь и сейчас, я немедленно прикажу своим войскам отступать. И сегодня же я напишу документ об изгнании супруги и отправлю его в ваш дом, чтобы вы хлебнули позора.

Он сделал паузу, и его голос зазвенел от угрозы:

— Меня не пугает, что весь город заговорит об этом и все узнают, что меня сделали королем черепах ( рогоносцем)! Я готов пожертвовать собственной репутацией, лишь бы вырвать этот гнойник с корнем и очистить свою жизнь от подобной грязи раз и навсегда!

Чжао Сюэдэ в панике бегал по комнате кругами, не зная, на что решиться. Чжао Ган схватил отца за рукав и оттащил в боковую комнату, где обычно готовили чай, подальше от ушей Линь Цзиньлоу.

— Отец, давайте согласимся на третий вариант, — зашептал он торопливо, оглядываясь на занавеску. — Линь Цзиньлоу непреклонен, как камень; если мы его разозлим, кто знает, что ещё он нам припомнит. Сестра совершила непростительную ошибку; клан Линь ни за что не оставит её в своём доме. Развод по взаимному согласию — это единственный способ сохранить хоть какое-то лицо. Отдайте им эти земельные угодья, чтобы заткнуть им рот. Так мы сохраним хотя бы тонкую нить связи между нашими семьями. Кто знает, может, в будущем нам ещё представится шанс породниться снова?

Увидев, что отец всё ещё колеблется, Чжао Ган решил вытащить припасённый козырь. Он понизил голос до шёпота и многозначительно подмигнул:

— Папа, вспомни о той певичке, которую ты содержишь снаружи... Та девочка, что она родила тебе, ей ведь четырнадцать.. Совсем скоро исполнится пятнадцать.

Он кивнул в сторону основной комнаты, где сидел Линь Цзиньлоу, давая понять: её можно отдать ему.

Эти слова словно молния озарили разум Чжао Сюэдэ. В голове у него всё мгновенно встало на свои места. У него действительно была вэйши, от которой у него было двое детей. Дочь, Чжао Юээ, унаследовала красоту матери. Хотя, даже будучи роскошно одетой и украшенной, она, возможно, и уступила бы старшей сестре Чжао Юэчань в изысканности манер, но всё равно она была невероятно хороша собой, а главное свежа и невинна, как нерасветший бутон. .

Однако Чжао Сюэдэ всё ещё сомневался и тихо, с тревогой прошептал:

— Но её происхождение слишком низкое... Она рождена от певички.. Линь Цзиньлоу, внук знатного клана, может не принять такую невесту.

Чжао Ган холодно усмехнулся, и в его глазах мелькнула расчетливая хитрость:

— Отец, неужели вы всё ещё мечтаете о полноценном браке между нашими семьями, где ваша дочь станет законной женой? Я предлагаю нечто более реалистичное. Отдайте её Линь Цзиньлоу в наложницы. Это позволит сохранить лицо всем сторонам: он получит наше извинение и новую красотку, а мы надежно зацепимся за эту высокую ветвь, которая может вознести нас к власти. Не превращайте многолетнюю дружбу во вражду из-за своей гордыни.

Чжао Сюэдэ задумался, взвешивая все «за» и «против». Идея начать всё заново с другой дочерью, пусть и незаконнорожденной, казалась ему единственным выходом.

***

Тем временем в основной комнате Линь Цзиньлоу удобно развалился в кресле у окна, лениво крутя головой, чтобы размять затекшую шею. Гнев и ярость, охватившие его при поимке любовников, постепенно улеглись, уступив место холодному удовлетворению. Он чувствовал, как внутри нарастает облегчение от предстоящего избавления от Чжао Юэчань. Эта женщина стала для него настоящей головной болью, и теперь он наконец нашел способ избавиться от неё.

Чжао Юэчань, крепко прижимая одеяло к груди, смотрела на мужа глазами, полными ненависти и боли. Сквозь рыдания она прошипела, стиснув зубы:

— Как же жестоко твоё сердце... Даже если я совершила ошибку, неужели ты готов лишить меня жизни? Неужели в тебе совсем нет места милосердию?

Глаза Линь Цзиньлоу вспыхнули, словно две ледяные молнии, пронзающие тьму. Он смотрел на Чжао Юэчань с такой ненавистью, что воздух вокруг словно зазвенел от льдинок.

— Я бы хотел разрезать тебя на десять тысяч кусков! — прорычал он, и голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Каждый раз, когда я вспоминаю, что взял в жены такую подлую дрянь, как ты, мое сердце наполняется невыносимым сожалением. С тех пор как ты переступила порог моего дома, в нашу семью пришли одни несчастья.

Он сделал паузу, наслаждаясь её страхом, и продолжил ледяным тоном:

— Когда-то я собирался взять в наложницы девушку по имени Фужун, дальнюю родственницу моей матери. Но это ты... именно ты тайно подослала тех мордоворотов, чтобы те изнасиловали и убили её!

Чжао Юэчань резко расширила глаза; кровь мгновенно отлила от её лица, оставив его мертвенно-бледным. Сердце её забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она окаменела от ужаса, не смея даже пошевелиться, боясь, что любое движение спровоцирует удар.

Линь Цзиньлоу усмехнулся, и эта улыбка была страшной, словно принадлежала не человеку, а демону:

— Ты думала, что провернула это дело так искусно, что никто никогда не узнает? Что ты можешь водить меня за нос, как последнего дурака? Но в этом мире нет стен, через которые не просочились бы слухи. Фужун погибла такой страшной, мучительной смертью... Как я мог не проверить все детали? Не выяснить истину до конца?

Он поморщился, словно почувствовал отвратительный запах:

— С того самого дня мне становилось дурно при одном взгляде на тебя. Мне было противно даже прикасаться к тебе. Каждый раз, видя твоё лицо, я вспоминал, как выглядела Фужун, когда я увидел её мертвое тело... И это воспоминание отравляет мне жизнь, не даёт мне покоя..

Чжао Юэчань судорожно сжала одеяло в руках, до боли впившись пальцами в ткань. В её памяти всплыли обрывки прошлого: сразу после свадьбы Линь Цзиньлоу обнаружил, что она не девственна. С тех пор он стал холоден с ней, но всё же иногда между ними случалась супружеская близость, и он дарил ей редкие ласки.

Но потом всё как отрезало.. Она не могла понять, в какой именно момент всё изменилось. С какого-то дня его взгляд перестал скользить по ней. Сколько бы она ни старалась украсить себя, сколько бы ухищрений ни применяла, чтобы привлечь его внимание, на лице мужа неизменно рождалось лишь глубокое, неизменное отвращение.

И теперь она поняла причину. Всё дело было в этой Фужун! В этой суке! Подлой лисе! Когда она избавилась от неё, то думала, что навсегда замела все следы..

Линь Цзиньлоу продолжал говорить, и в его голосе звучала ядовитая насмешка:

— А помнишь, что ты устроила дальше? Стоило мне чуть дольше задержать взгляд на какой-нибудь служанке или сказать ей лишнее слово, как ты тут же начинала их бить смертным боем. А не получалось забить до смерти - так ты продавала их сводням, избавляясь от возможных соперниц.

Он перечислял её грехи, загибая пальцы, словно зачитывая приговор:

— Ты использовала деньги семьи Линь для своих махинаций, довела Цинлань до смерти — уничтожив сразу две жизни! А теперь ещё и надела на меня эту позорную зелёную шапку с рогами... Каждая из этих отвратительных подлостей выжжена в моей памяти. Я никогда, слышишь, никогда не забуду их!

Он резко подался вперед, глядя ей прямо в глаза с холодным вызовом:

— Скажи мне, кто из нас более жесток? Ты или я? Госпожа Линь, по сравнению с тобой, я просто невинный ребёнок. В искусстве злодейства мне тебя не переплюнуть!

Чжао Юэчань, сжав зубы так, что они заскрипели, выплюнула в ответ слова, полные яда и накопившейся за все эти годы обиды:

— Даже если до свадьбы я совершила ошибку и не сохранила невинность, после замужества я была верна тебе! Я хотела жить с тобой одной семьей! Но это ты... Ты уже в первую брачную ночь взял в наложницы трёх служанок, чтобы унизить меня и показать свою власть! И потом ты всегда был холоден ко мне, находя во мне одни недостатки. А если б ты привёл в дом свою двоюродную сестру, с которой вырос вместе, разве для меня осталось бы хоть какое-то место в доме Линь?! Разве я не должна была защищаться?!

Теперь, когда клан Линь готов был изгнать её, Чжао Юэчань отбросила последние остатки притворства и страха. Она села на кровати, с растрепанными волосами, едва прикрывшись одеялом. Её глаза горели безумным, злобным огнём, придавая ей жуткий, почти демонический вид.

— Ты даже пальцем не прикасался ко мне, избегая как прокаженной! Зато сам предавался разврату день и ночь, окруженный женщинами со всех сторон! Девки из борделей, содержанки в отдельных домах, служанки в усадьбе, новые наложницы... Ни от одной не отказался! То одна , то другая! Ты сам-то их всех помнишь?!

Голос её сорвался на истеричный крик:

— Почему же я должна была терпеть всё это молча, сидя взаперти в четырех стенах?! Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не надела на тебя ещё больше этих зелёных шапок! Моя измена — это не грех, это возмездие! Это кара небес за твои грехи! Твой собственный позор вернулся к тебе!

Линь Цзиньлоу был так разъярен, что вены на его висках вздулись и пульсировали. Он сделал глубокий, судорожный вдох, силой подавляя бушующий внутри гнев, чтобы не убить её сразу же тут, на месте. Его голос стал ледяным и страшным:

— После сегодняшнего дня у тебя, боюсь, больше не будет возможности надевать на меня эти шапки. Так почему бы не устроить представление прямо сейчас? Покажи мне «ожившую весну во дворце» вместе с этим любовником! Может быть, это хоть немного утолит твою ненависть!

С этими словами он широко шагнул вперед, схватил Хао Циня за шкирку, как мешок с мусором, и с размаху швырнул его обратно на кровать, прямо к ногам Чжао Юэчань.

Хао Цинь, чувствуя приближение смерти, завопил не своим голосом:

— Милостивый господин, я не посмею! Клянусь, я никогда больше не взгляну на неё!

Чжао Юэчань также не могла сдержать крика. Она визжала, проклиная мужа:

— Похотливый осёл! Если у тебя есть смелость, так убей меня! Убей меня прямо сейчас! Что ты ждешь?!

Услышав нарастающий шум нового скандала, отец и сын Чжао поспешно выбежали из чайной комнаты.

— Что случилось? Что происходит? — затараторили они в один голос.

Но, увидев беспорядок на кровати и мрачное, убийственное выражение лица Линь Цзиньлоу, Чжао Сюэдэ уже открыл рот, чтобы задать новый вопрос, как Чжао Ган резко дернул его за рукав, яростно мотнув головой. Поняв намек сына, Чжао Сюэдэ мгновенно замолчал, прикусив язык, и осознав, что любое лишнее слово может стоить им жизни.

Чжао Ган, не теряя ни секунды, чётко и быстро произнес:

— Мы согласны на ваше предыдущее предложение. Пусть будет развод по взаимному согласию.

Услышав это, Чжао Юэчань разрыдалась еще громче, её голос сорвался на истеричный крик отчаяния:

— Я не хочу разводиться! Почему вы так со мной поступаете?! Я не уйду из дома Линь!

Чжао Сюэдэ, доведенный до предела стыдом и гневом, не выдержал. Он развернулся и со всей силы отвесил дочери ещё одну звонкую пощечину, заорав:

— Проклятое отродье! Заткни свою пасть немедленно!

Чжао Юэчань, схватившись за горящую щеку, рухнула лицом в подушку и зарыдала так, что её тело трясло. Но внутри неё кипела невыносимая горечь и чувство глубокой несправедливости.

Она вспоминала день своей свадьбы. Сколько подруг, сестер и знакомых завидовали ей тогда! Клан Линь был знаменитым аристократическим родом с несметными богатствами; говорили, что их процветание продлится ещё как минимум пятьдесят лет. А сам Линь Цзиньлоу? Молодой, талантливый, достигший высоких чинов собственным умом и доблестью, а не просто паразитирующий на заслугах предков, как многие другие. Он был воплощением мужественности и успеха.

Даже когда он охладел к ней, она твёрдо решила: что бы ни случилось, она будет цепляться за этот дом, за этот статус всю свою жизнь. Она готова была терпеть его холодность, лишь бы оставаться госпожой Линь. Но её собственное недовольство, обида и жажда мести толкали её всё дальше и дальше, шаг за шагом, пока она не оказалась летящей в эту пропасть.

Линь Цзиньлоу?.. Ему-то что! После развода он спокойно женится снова, приведя в дом молодую, красивую и добродетельную жену. Его репутация лишь немного пострадает от слухов, но быстро восстановится.

А она? Разведённая женщина.. Сколько сплетен, насмешек и ядовитых взглядов обрушится на неё теперь? Кто возьмет её в жены? Как ей жить дальше, отвергнутой, опозоренной, без статуса и поддержки? Будущее казалось ей чёрной, непроглядной бездной, полной унижений и одиночества.

В сердце Чжао Юэчань кипели тысячи ненавистей и обид. Она стиснула зубы так, что заболели челюсти, и в тишине своей души произнесла клятву, полную глухой, отравленной злобы:

«Линь Цзиньлоу, запомни этот день! Я не прощу тебе этого унижения. Рано или поздно, но я отомщу. Я заставлю тебя заплатить за каждую слезу, за каждый момент моего позора! Ты думаешь, что избавился от меня? О нет, это только начало нашей войны!..»

Комментарии