Эти слова совершенно лишили Линь Дунлин дара речи. Она хотела сказать «посмела бы», но рядом стояла служанка из дома Сянь-гогуна. А промолчать — значит попасть в безвыходное положение, — и то, и другое плохо.
Линь Дунсю, видя, что дело принимает плохой оборот, поспешила вмешаться:
— Сейчас речь идёт о твоём неуважении к господам и нарушении всех правил. Зачем ты вдруг вспомнила дом Сяньго-гогуна? В доме Сянь-гогуна определённо не встретишь таких дерзких служанок, как ты!
Однако Сянлань словно не услышала слов Линь Дунсю. Её взгляд был прикован только к Линь Дунлин. Она сделала несколько шагов вперёд и сказала:
— Молодая госпожа, ответьте прямо: осмелитесь вы или нет? Если осмелитесь, то ступайте сейчас же в родовое поместье Сянь-гогуна в Цзяннане, ворвитесь туда и швырните пирожное в лицо их служанке. Если вы действительно это сделаете, я встану на колени, залаю, как собака, и обойду так вокруг всего города Цзиньлин. Если же не осмелитесь, значит, вы презираете наш дом Сун. Об этом я непременно доложу молодому господину, и мы ещё серьёзно обсудим этот вопрос!
Линь Дунлин в этот момент уже пожалела о содеянном. Её словно поджаривали на огне. Она никак не ожидала, что какая-то ничтожная служанка осмелится так настойчиво теснить её, загоняя в угол, используя каждое её слабое место и навешивая на неё один позорный ярлык за другим — так что она не могла вымолвить ни слова в своё оправдание.
Линь Дунсю усмехнулась холодно:
— Вы только поглядите на эту наглую рожу! Осмеливается ставить условия барышне! Да кто ты такая? За то, что ты сегодня не раз и не два забыла, кто есть кто, я должна сказать тётушке, чтобы она построже с тобой обходилась! Не говоря уже о том, что в твоих пирожных оказался какой-то мусор. Мы, барышни — особы благородные и хрупкие. Если кто-нибудь из нас отравится, твоей ничтожной жизни не хватит, чтобы расплатиться!
Услышав это, Сянлань опустила голову и спокойно произнесла:
— Тогда давайте возьмём это пирожное и пойдём к госпоже, чтобы она рассудила нас. Посмотрим, какая именно «грязь» находится внутри, и способна ли она убить человека.
С этими словами она направилась к тому месту, где лежало пирожное, собираясь поднять его.
Линь Дунлин испугалась. В пирожном не было ничего дурного — она лишь искала повод придраться. Если дойдёт до разбирательств, всё раскроется.
Пока Линь Дунлин растерянно стояла, не зная, что делать, Линь Дунсю быстро сделала несколько шагов вперёд. Обогнав Сянлань, она со всей силы наступила ногой на пирожное, превратив его в месиво, и чуть не придавила руку самой Сянлань.
Та выпрямилась, взглянула на Линь Дунсю — барышня вся побагровела и тяжело дышала. Сянлань поправила прядь у виска, оправила безрукавку бэйцзи с вышитыми белыми и алыми пионами и с большим достоинством произнесла:
— Так что там с пирожным? Вы и я — мы же всё понимаем.. Если продолжать скандал, это плохо отразится на репутации всех нас. У меня есть предложение: девушки сейчас выходят отсюда, закрывают за собой дверь, и мы считаем, что этого инцидента никогда не было. Госпожа не узнает, молодой господин не узнает, и госпожа Таньчай тоже не узнает. Как вам такой исход?
Она подумала про себя: «Линь Дунлин — просто глупый ребёнок. С какой стати я буду с ней спорить? Лучше замириться. Они всё равно не добились своего, так что я дам им возможность сохранить лицо и закончу на этом».
Линь Дунсю облегчённо выдохнула и уже собиралась развернуться к выходу, но Линь Дунлин не привыкла уступать.. Ей показалось, что так — молча, с позором — уходить не годится.. Она резко взмахнула рукой над письменным столом, и книги, образцы каллиграфии, чернильный камень и подставки для кистей с грохотом полетели на пол!
Сянлань знала, что этот камень был одной из самых любимых вещей Сун Кэ, и бросилась вперёд, чтобы поймать его. Однако Линь Дунсю толкнула её в спину, и потеряв равновесие, Сянлань ударилась головой о край стола, так и не поймав чернильницу.. Та упала, оставив большое чёрное пятно на её гранатово-красной юбке, и покатилась по полу.
Увидев растерянный и жалкий вид Сянлань, Линь Дунлин наконец почувствовала удовлетворение. Фыркнув, она сказала:
— Это тебе за то, что вечно строишь глазки и соблазняешь чужих мужчин, похотливая лиса! А если ты посмеешь и дальше сбивать нашего двоюродного брата с праведного пути, и настраивать его против нас, я от тебя мокрого места не оставлю!
Она развернулась и направилась к выходу. Увидев трёх служанок, всё ещё стоявших у двери, она грубо оттолкнула их:
— Чего застыли, на что глазеете?! Любуетесь представлением? Все за мной!
Но на полуслове она осеклась. Прямо перед ней, откуда ни возьмись, возник Сун Кэ. Он взглянул на неё и спокойно спросил:
— Что здесь происходит?
Линь Дунлин начала заикаться, не в силах вымолвить ни слова, а по спине у неё заструился холодный пот.. Линь Дунсю, будучи хитрой, естественно, не пожелала высовываться: она спряталась за дверью, попытавшись слиться с нею.
В это время Чжэн Цзинсянь, заметив исчезновение Линь Дунлин, Линь Дунсю и своей служанки Юээр, вышла их искать. Услышав голоса, она направилась к кабинету, но остановилась под виноградной беседкой и издалека наблюдала за происходящим.
Сун Кэ, видя, что все молчат, вытянул шею и заглянул внутрь. Картина была удручающей: на полу царил полный беспорядок, повсюду валялись книги, большая фарфоровая чаша для кистей с синим узором лежала разбитой вдребезги, а сами кисти были разбросаны вокруг. Сянлань сидела на полу; её юбка была испачкана большим чернильным пятном. Потирая ушибленную голову, она медленно поднялась и наклонилась, чтобы поднять упавший чернильный камень.
Сун Кэ мгновенно побледнел. Он резко оттолкнул стоявшую перед ним Линь Дунлин, в несколько шагов ворвался в комнату и схватил Сянлань за руку.
— Что с тобой? Ты ушиблась? Где больно? Дай мне посмотреть! — воскликнул он, охваченный тревогой.
От этого резкого движения чернильница, которую Сянлань только что успела поднять, снова выскользнула из её рук и со стуком упала на пол.
Сянлань в испуге вскрикнула:
— Ах, чернильный камень снова упал! Он же разобьётся!
Сун Кэ крепко взял её за обе руки и сказал твёрдо:
— Это всего лишь чернильный камень, пусть даже он разобьётся, это такой пустяк. Сначала сядь, дай мне осмотреть тебя.
Он аккуратно усадил Сянлань на стул и внимательно осмотрел её с головы до ног.
— Со мной всё в порядке, — тихо сказала Сянлань. — Просто головой об стол ударилась..
Сун Кэ внимательно взглянул на её лоб и действительно увидел красную припухлость от удара. Он облегчённо выдохнул:
— Слава богу, это и правда пустяки. Подожди немного, я сейчас достану мазь.
Открыв ящик стола, он достал маленькую круглую коробочку из эмали с филигранью, макнул в неё указательный палец и начал наносить лекарство на лоб Сянлань, словно вокруг никого не было.
Та пыталась уклониться, смущенно бормоча:
— Я сама справлюсь. Я сама.. Господин..
Перехватив его руку, она наконец заставила Сун Кэ остановиться.
Эта сцена до того разозлила и вызвала зависть у Линь Дунлин и Линь Дунсю, что их глаза буквально покраснели от злости.
Сун Кэ обернулся и строго спросил:
— Что здесь только что произошло?
Все молчали. Сун Кэ повторил вопрос, повысив голос:
— Я спрашиваю ещё раз: что здесь случилось?!
Линь Дунсю бросила быстрый взгляд на Сун Кэ, а затем, лениво приподняв веки, перевела взгляд на Линь Дунлин.
Сянлань холодно усмехнулась про себя: «Эта четвёртая барышня действительно хитра. Одним лишь взглядом она перекладывает всю вину на свою старшую сестру. Пусть она и не была зачинщицей скандала, но именно она подливала масла в огонь, и так и эдак... Самые отвратительные люди именно такие».
Сун Кэ задал вопрос в третий раз, слегка повысив голос:
— Так что же всё-таки произошло?
Воцарилась мёртвая тишина. Спустя некоторое время Линь Дунлин, упрямо задрав подбородок, ответила:
— Я только что ела пирожное и обнаружила в нём какой-то камешек. Мне сказали, что эти сладости приготовила Сянлань, поэтому я пришла спросить её, как такое возможно?! А она, позабыв о различии между высшими и низшими, не проявила ко мне уважения и стала дерзить! В гневе я смахнула вещи со стола. Если я испортила какие-то дорогие сердцу двоюродного брата предметы, приношу свои извинения! Обещаю, я куплю тебе новые, ещё лучше прежних!
Услышав эти слова, Сун Кэ слегка нахмурился, оглянулся на Сянлань. Та чуть заметно покачала головой. Сун Кэ снова повернулся к сестрам и всё ещё мягким голосом ответил:
— Что ты, сестрица, говоришь? Всего лишь письменные принадлежности, они не стоят больших денег. Мы родственники, какой тут может быть разговор? Однако... — его голос стал строже, — Сянлань является служанкой дома Сун. Если в её поведении есть неподобающие вещи, тебе следовало сообщить об этом мне или моей матери. Вмешиваться самостоятельно — значит переходить границы дозволенного. Кроме того, передний двор — это место для мужчин. Тебе не следовало так опрометчиво прибегать сюда. Если бы здесь оказался посторонний мужчина и увидел вас в таком виде, это могло бы стать предметом сплетен, и мне было бы стыдно перед тётушкой.
Линь Дунсю, будучи девушкой сообразительной, и тут же нашлась с ответом:
— Двоюродный брат, мы были неправы. Пожалуйста, не сердись. Младшие сёстры приносит свои извинения.
С этими словами она грациозно присела в поклоне, а затем, взглянув на Сянлань, добавила:
— Сестрица Сянлань, прости нас — мы ещё молоды и неразумны..
Сянлань подумала про себя: «Эта Линь Дунсю — настоящий талант. Как ловко она крутится вслед за ветром»
На лице же она изобразила натянутую улыбку и сказала:
— Ничего страшного. Я также приношу свои извинения молодой госпоже.
Она присела в поклоне, и Линь Дунсю поспешно ответила тем же.
Линь Дунлин надула губы: она была уверена, что ни в чём не виновата! Но, видя, как извинения Линь Дунсю смягчили выражение лица Сун Кэ, она нехотя присела перед ним в поклоне, лишь слегка согнув колени:
— Младшая сестра была неправа. Прошу прощения у двоюродного брата.
Питая ненависть к Сянлань и ни за что не желая извиняться перед какой-то ничтожной служанкой, она сделала вид, что не замечает её, и отошла в сторону.
Сун Кэ сказал:
— Ну, раз так, сёстры, возвращайтесь, пожалуйста, на задний двор.
Линь Дунсю вышла первой. Линь Дунлин, хоть ей и не хотелось уходить, видя, что брат выпроваживает гостей, не посмела дольше задерживаться и тоже ушла.
Сун Кэ закрыл дверь, подошел к Сянлань и снова взглянул на её лоб:
— Дай посмотрю, ещё где-нибудь ушиблась?
Сянлань покачала головой:
— Только головой.
Она посмотрела на свою юбку и, вздохнув, сказала:
— Только сшила юбку — а теперь на ней чернильное пятно... Смоется ли, интересно?
Сун Кэ не знал, плакать или смеяться:
— Ты воплощение фразы «жизнь отдам, а имущество не уступлю». Гораздо важнее, что ты головой ушиблась. А юбка — дело наживное: завтра ещё парочку сошьём.
Сянлань игриво высунула язык, но ничего не ответила. Это было первое платье из хорошей ткани, сшитое для неё в этой жизни. Более того, ткань для него выбрал сам Сун Кэ, поэтому естественно, что она очень дорожила им.
Сун Кэ наклонился, чтобы собрать разбросанные по полу вещи, и она присоединилась к нему, а потом, прикусив губу, спросила:
— Ты поверил тому, что говорила твоя двоюродная сестра?
Сун Кэ взглянул на Сянлань, положил книги на стол и посмотрел на неё ясными, как вода, глазами:
— Я знаю, что ты не тот человек, который устраивает беспочвенные скандалы. Что бы она ни говорила, я воспринимаю это лишь как капризы ребёнка. Мне хорошо известен её вздорный и вспыльчивый нрав... Сегодня тебе пришлось вынести от неё обиду.
На сердце у Сянлань потеплело. Она долго смотрела на Сун Кэ и не могла вымолвить ни слова. Вся обида, которая была у неё на душе, испарилась..
Улыбнувшись очаровательно, как цветок, она сказала:
— Какая же это обида! Просто твои сестры, подстрекаемые одним мелким кувшином, переполненным уксусом, сами превратились в большой кувшин с уксусом и искупали меня, рыбку, в нём.
Она уперлась руками в бока, копируя выражение лица и манеры Линь Дунлин, и с комическим пафосом произнесла:
— «Это тебе за то, что вечно строишь глазки и соблазняешь чужих мужчин, похотливая лиса! А если ты посмеешь и дальше сбивать нашего двоюродного брата с праведного пути, и настраивать его против нас, я от тебя мокрого места не оставлю!» Скажи, разве я не стала жертвой несправедливых обвинений?Разве это не напраслина на меня?
Сун Кэ всё понял. Он нахмурился, ударил ладонью по столу и гневно воскликнул:
— Да что за безмозглая девица! Я ей не раз говорил, чтобы она никому не разбалтывала, что ты теперь живёшь в нашем доме. А она — привела их в мой кабинет!
Сянлань вздохнула:
— Если суждено быть беде, то она всё равно случится; огонь в бумажном пакете не утаишь. Рано или поздно правда всплывет наружу. Я лишь надеюсь, что Линь Цзинлоу выбросит меня из головы, и я смогу пожить хоть немного спокойно.
Сун Кэ с трудом сдержал гнев и попытался успокоить её:
— Он сейчас усмиряет бандитов в Чжэцзяне и не сможет вернуться так скоро. Возможно, это займёт лет пять, кто знает? Как только я сдам весенние экзамены, мы всей семьёй переедем. Мир велик и просторен! Неужели влияние семьи Линь настолько всемогуще, что они смогут перевернуть небо и землю, чтобы везде найти нас?
Сянлань кивнула, но сердце её всё ещё было неспокойно. Они вместе прибрались в комнате, не ведая, что будущие бури будут вызваны вовсе не Линь Цзинлоу, а совсем другим человеком...

Комментарии

Загрузка...