Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 80 читать онлайн

Хуа Мэй фыркнула, развернулась и вошла в комнату. Её родная мать, наложница Лю, последовала за ней, причитая:

— Дочь, не сердись ты так на отца. В его словах есть доля истины. Он говорит это, потому что беспокоится о тебе...

Хуа Мэй резко обернулась и сверкнула глазами:

— Какая ещё истина? Он давно уже растоптал моё достоинство! Почему он не отправил своих законных дочерей становиться чьими-то наложницами? Вы даже не представляете, как тяжело мне живётся в том доме! Вам лишь бы языком чесать да вздыхать.

Наложница Лю тяжко вздохнула и начала плакать:

— Что же нам делать? Если бы твой отец не совершил ту ошибку, ты сейчас была бы законной женой в богатой семье, а не тунфан. Я каждый день думаю о том, как та страшная женщина из дома господина Линь издевается над тобой...Каждый день моё сердце кровью обливается..

Говоря это, она вытирала слёзы платком, выражая бессильную печаль и страх за судьбу дочери.

Хуа Мэй изначально испытывала раздражение, но, увидев слёзы матери, немного оттаяла:

— Ладно, ладно. Хорошо, что вы понимаешь, как мне нелегко. При любой беде вы только и умеете, что плакать да причитать. Будь у вас хоть капля характера, мне не пришлось бы так мучиться.

Эти слова ещё больше огорчили наложницу Лю, и она зарыдала пуще прежнего. Хуа Мэй вздохнула, подвела мать к кровати и усадила её. Убедившись, что вокруг никого нет, она зашептала ей на ухо:

— Перестаньте плакать, матушка. Возможно, мои лучшие дни ещё впереди. Я ведь создана из золота и нефрита, мне не пристало быть какой-то там простой тунфан.

Создана из золота и нефрита (金玉一样的人儿) — метафора, означающая человека благородного происхождения.

Наложница Лю остолбенела, а затем её лицо озарилось радостью. Она с надеждой посмотрела на живот дочери и воскликнула:

— Девочка моя! Неужели ты беременна?! Это же величайшая радость! Если ты родишь ребёнка, даже если это будет девочка, клан Линь обязательно повысит твой статус и сделает тебя тётушкой-наложницей!

Тётушка-наложница 姨奶奶, Yí nǎinai — официальный статус наложницы, имеющей детей или пользующейся особой благосклонностью господина. В отличие от простых тунфан, «И-найнай» имели более высокое положение в доме, собственные покои и прислугу.

Хуа Мэй нахмурилась и с досадой бросила:

— С такими глупыми разговорами, мама, неудивительно, что от вас никакого толку!

Она отвернулась и легла на кровать, демонстрируя полное нежелание продолжать этот разговор.

В комнате воцарилась тишина..

***

Посреди ночи Хуа Мэй почувствовала, как в комнате становится невыносимо жарко. В полусне она толкнула Сюэцюэ, лежащую рядом:

— Налей мне чаю...

Сюэцюэ, едва открыв глаза, подошла к столу и налила половину чашки остывшего чая. Но стоило ей повернуться, как чашка выскользнула из её рук и с грохотом разбилась об пол.

Девушка пронзительно закричала:

— Пожар! Горим!

От этого крика сон с Хуа Мэй слетел мгновенно. Она вскочила с кровати и увидела, что комната по углам уже охвачена пламенем. Обе девушки в ужасе закричали что ест мочи. Шум разбудил всю семью. Все бросились к выходу, толкая и роняя друг друга. К счастью, у двери огонь был ещё не таким сильным, и всем удалось выбраться во двор.

Хуа Мэй остановилась и оглянулась. Её комната была окутана густым чёрным дымом, из окон вырывались языки пламени.

Только сейчас она вспомнила про тетрадь, которую оставила внутри. Не раздумывая, Хуа Мэй рванулась обратно к горящему дому.

Наложница Лю в ужасе схватила её за руки:

— Доченька! Куда ты?!

— Отстань! Не мешай! — выкрикнула Хуа Мэй, вырываясь из объятий матери.

Но тут её крепко обхватила за талию Сюэцюэ. Со слезами на глазах служанка умоляла:

— Госпожа, огонь слишком сильный! Не ходите туда на верную смерть! Что бы там ни было, разве оно дороже вашей жизни?!

Услышав эти слова, Хуа Мэй перестала вырываться. Она стояла неподвижно, словно окаменев, с пустым взглядом.

Всё было ясно, как на ладони: этот пожар устроили именно из-за неё.

Она наивно полагала, что, скрывшись дома, будет в безопасности. Но она не учла, насколько сильно разгневала Чжао Юэчань, и что та теперь готова пойти даже на преступление! По телу Хуа Мэй пробежала дрожь. Она недооценила жестокость главной госпожи. Но отступать было уже поздно — она оказалась в ситуации, когда «оседлав тигра, невозможно слезть».

Оседлав тигра, невозможно слезть 骑虎难下— китайская идиома, означающая ситуацию, из которой трудно выйти без риска для себя, особенно когда человек уже втянут в опасное или сложное дело и не может остановиться.

Соседи и прохожие сбежались тушить огонь. Пламя бушевало почти до самого рассвета. Её покои выгорели дотла.. К счастью, ночью не было ветра, и огонь не перекинулся на другие постройки.

Хуа Мэй осторожно вошла на пепелище и начала искать. Наконец, в обгоревшем сундуке она обнаружила тетрадь со счетами. Огонь уничтожил большую часть страниц; от малейшего прикосновения они рассыпались в прах. Уцелело лишь несколько листов, и на них всё ещё четко виднелись подпись и личная печать Чжао Юэчань.

Стиснув зубы, Хуа Мэй аккуратно завернула уцелевшие страницы в ткань и спрятала их за пазуху. В душе она твердо решила: «Пока игра не окончена, ещё неизвестно, кто выйдет победителем. Я не верю, что не смогу преодолеть это препятствие!»

***

Чжао Юэчань, проявив невероятную дерзость, подговорила Цянь Вэньцзэ устроить пожар, пообещав ему за это крупную сумму серебра. И Цянь Вэньцзэ, будучи отъявленным негодяем, замешанным во всех мыслимых пороках, действительно поджёг дом семьи Хуа Мэй.

Он отправил нескольких местных громил разузнать подробности. Вернувшись, они передали новости через вторые ворота служанке Иншуан:

— Дом выгорел дотла, внутри ничего не осталось. Когда Хуа Мэй выбежала наружу, в руках у неё ничего не было.

Услышав это, Чжао Юэчань с глубоким облегчением выдохнула.

Иншуан подала ей чашку свежеприготовленного куриного бульона и улыбнулась:

— Госпожа может наконец успокоиться. Вы ведь эти дни ни ели, ни спали толком.

Чжао Юэчань сделала глоток супа и усмехнулась:

— И правда. Если той вещи больше нет, значит, свидетелей преступления не осталось. Проклятая девчонка Хуа Мэй, как же быстро она успела сбежать!

Она помолчала мгновение и продолжила:

— Пока удача на нашей стороне, завтра же пусть мой двоюродный брат приведёт торговца людьми. Избавимся от той маленькой сучки Сянлань, и тогда в доме наконец наступит спокойствие.

Иншуан поспешно кивнула.

***

На следующее утро, когда небо ещё только начинало светлеть и на горизонте мерцали последние звёзды, случились важные события...

Сянлань, скорчившись в углу, беспокойно дремала, то проваливаясь в сон, то ненадолго открывая глаза.. Всю ночь ее терзали страх и боль. Вдруг дверь со скрипом отворилась, и в каморку вошли две крепкие няньки. Не говоря ни слова, они заткнули ей рот тряпкой, связали руки за спиной и волоком вытащили наружу.

Охваченная ужасом, Сянлань отчаянно сопротивлялась, но её силы были ничтожны против этих грубых служанок. Её протащили через всю усадьбу к задним воротам, скрытым в глухом углу.

Там её уже ждал высокий белолицый молодой мужчина — Цянь Вэньцзэ.

Всё тело Сянлань сотрясалось от страха. Цянь Вэньцзэ, играя раскрытым веером, небрежно приподнял её подбородок и внимательно осмотрел со всех сторон.

— Мда.. Плачевно..— произнёс он с притворным сочувствием. — Лицо-то какое изуродованное...

Он рассчитывал увидеть здесь красивую девушку, которую можно было бы забрать с собой и пару дней покувыркаться с ней в постели, перед тем как продать. Но вместо пленительной красавицы перед ним предстала девушка с багрово-синими опухшим лицом, растрёпанная и жалкая. Всякое желание у него мгновенно испарилось.

Разочарованно махнув рукой, он подозвал человека, стоявшего неподалёку:

— Сунь Лаоци, иди сюда.

Сунь Лаоци, сутенёр из местного притона, был полным мужчиной с маленькими усиками и хитрым лицом. Услышав зов, он поспешно подбежал к Цянь Вэньцзэ, кланяясь и улыбаясь.

Цянь Вэньцзе частенько навещал проститутку Цзинь Фэн, тратя на неё значительные средства. Именно от неё Сунь Лаоци знал о влиятельных связях и знакомствах Цянь Вэньцзе и потому всячески лебезил перед ним. Вчера вечером, услышав, что Цянь Вэньцзе собирается отвезти его в семью Линь, чтобы купить служанку, Сунь Лаоци искренне обрадовался. Он и раньше покупал служанок из богатых семей, которых либо продавали за серьёзные преступления, либо за соблазнение хозяина дома. Если хозяйки узнавали о таком, то безжалостно продавали их сводням. Из слов Цянь Вэньцзе он сделал вывод, что эта девушка относится ко второму случаю. А любая девушка из семьи Линь, способная завоевать расположение хозяина, должна была быть исключительно красива и обладать соблазнительной фигуркой.

Но сейчас, увидев Сянлань, Сунь Лаоци скривился. Черты лица у девушки были красивыми, это было заметно даже сквозь отёки, но с этими ранами лицо выглядело ужасающе. Никто не мог сказать наверняка, сойдут ли до конца синяки и опухоль, и не останутся ли шрамы. Если останутся, то в притоне ей придётся стать проституткой низшего разряда, обслуживая самую бедноту.. Таким приходилось принимать больше всего гостей, но зарабатывали они меньше всех.

Он причмокнул губами и произнёс с деланным сожалением:

— За такую... максимум тридцать лян серебра дам. И то, только из уважения к господину Цяню.

Цянь Вэньцзэ фыркнул:

— Сунь Лаоци, ты действительно бессовестный торгаш! Тридцать лян за взрослую девушку? Даже малолетние девчонки стоят дороже. У этой служанки повреждено лишь лицо, а раньше она была красавицей. Как только спадёт отёк, твоя лучшая куртизанка Сяо Цуйсянь покажется рядом с ней дурнушкой!

Сунь Лаоци подумал: «Этот господин горазд врать. Откуда же ему знать, как она выглядела раньше?» — но в душе был отчасти согласен с его доводами. Он ещё раз внимательно оглядел талию, ноги и руки Сянланнь, потом стиснул зубы и сказал:

— Ну ладно, сорок лян — больше не дам. Её же лечить надо будет, а это расходы. Войдите в мое положение, господин.

Однако Цянь Вэньцзэ остался недоволен. После долгих препирательств они сошлись на сорока шести лян серебра.

Нянька достала купчую на продажу Сянлань. Сунь Лаоци уже потянулся за кошельком, чтобы заплатить.

Сянлань закрыла глаза. Впервые в жизни её продавали, как скот или мешок риса, торгуясь за её цену. Перед глазами потемнело, слёзы высохли, не успев выступить. Она стиснула зубы так, что заскрипели челюсти, и мысленно поклялась: «Если мне суждено попасть в этот притон, я ни за что не покончу с собой. Я должна выжить любой ценой и найти путь к свободе!»

В эту минуту раздался чей-то голос:

— Кого я вижу?.. Сунь Лаоци, ты ли это? И чего это ты спозаранку по улицам бегаешь? Вышел товар поглядеть?

Сянлань повернулась на голос и увидела невысокого сухопарого мужчину средних лет с наглым, хитрющим лицом. Его маленькие глазки так и шныряли по сторонам. Этого человека звали Гао Эрбао. Он как и Сунь Лаоци, был сводником из заведения Ицуйгэ. Он был хорошо знаком и с Цянь Вэньцзэ, и с Сунь Лаоци.

Перекинувшись несколькими приветствиями, Гао Эрбао обошёл Сянлань кругом, внимательно оценивая её, и сказал:

— Сколько вы хотите за эту девку? Если что, я дам шестьдесят лян.

Глаза Цянь Вэньцзэ мгновенно заблестели. Он тут же отдёрнул руку с купчей, которую уже почти передал Сунь Лаоци.

А тот вспыхнул от возмущения:

— Мы уже договорились о цене! Чего ты лезешь?

Цянь Вэньцзэ усмехнулся:

— Старина Сунь, не горячись. Товар достаётся тому, кто больше заплатит. Если предложишь больше, я отдам её тебе.

Сунь Лаоци посмотрел на распухшее и израненное лицо Сянлань, затем перевёл взгляд на свой кошелёк. Он хотел было добавить к сумме, но в итоге покачал головой. Платить шестьдесят лян за девушку, которая, возможно, останется обезображенной, было слишком невыгодно. За эти деньги можно было купить парочку пятнадцатилетних девчонок из бедной семьи, которых после недолгой подготовки уже можно было выпускать к клиентам.

Увидев, что Сунь Лаоци замолчал, Цянь Вэньцзэ улыбнулся и с показной щедростью протянул купчую Гао Эрбао:

— Господин Гао предложил лучшую цену. Девушка ваша.

Гао Эрбао не стал тратить время на лишние слова. Он достал банковский билет на шестьдесят лян и вручил его Цянь Вэньцзэ, после чего схватил Сянлань за руку и потащил прочь.

Цянь Вэньцзэ ликовал. Чжао Юэчань заранее обещала ему: сколько бы ни выручил он за эту служанку, все деньги останутся у него. Довольный, он хлопнул веером по плечу Сунь Лаоци:

— Пошли! Прошлой ночью я плохо спал. Пойду к тебе, пусть Цзинь Фэн приготовит мне горячую ванну и постелет тёплую постель. Мне нужно ещё немного вздремнуть.

Сунь Лаоци тут же натянул на лицо подобострастную улыбку, хотя в душе проклинал Цяня: «Ни свет ни заря заставил меня ноги топтать — сегодня же я заставлю его выложить пятьдесят лян!»

Он заговорил сладким голосом:

— Пойдёмте, господин. Вы ведь несколько дней не навещали нашу Цзинь Фэн. Бедняжка пролила столько слёз! Она даже вышила для вас новый кошелек...

Гао Эрбао, крепко держа Сянлань за руку, стоял на углу переулка. Убедившись, что Цянь и Сунь окончательно скрылись из виду, он потащил её в противоположную сторону.

У Сянлань страшно кружилась голова, ноги её подкашивались, и она едва не падала на каждом шагу. Они прошли через короткий переулок, где их уже ждала закрытая повозка.

Гао Эрбао, потирая руки, почтительно подошёл к повозке, низко кланяясь и бормоча:

— Господин, всё, что вы приказали, сделано. Как вы и просили... вот...

Занавеска повозки резко откинулась. Сянлань подняла глаза и остолбенела: внутри сидел Сун Кэ.

Всё тело Сянланнь затряслось. Две струйки слёз потекли по распухшим щекам.. Сердце, сжатое тисками страха, вдруг расслабилось, но в тот же миг снова болезненно сжалось, от прилива новых, острых чувств — смеси стыда, унижения и невероятного облегчения сразу.

Под гнётом обрушившихся на неё одним за другим страшных горестей и великих радостей её ноги подкосились, мир поплыл перед глазами, и Сянлань потеряла сознание, рухнув прямо на руки Гао Эрбао.

Комментарии