Чуньлин опустила балдахин, расшитый цветами и птицами, скрывая резную кровать с орнаментом в виде капель. Цин Лань протянула руку из-под полога. Чуньлин тут же набросила на неё платок, тщательно прикрывая даже запястье, и лишь тогда отошла в сторону. Няня У стояла во главе процессии, пригласив лекаря войти для проверки пульса наложницы.
Лекарь посидел некоторое время, прощупывая пульс, и наконец произнёс:
— У госпожи-наложницы застой ци в груди, скопление крови помрачило разум — оттого и случился обморок. Телу вреда нет, и плод в полном порядке. Достаточно принять два отвара для успокоения духа и укрепления ци, и всё пройдёт.
С этими словами он вышел в боковую комнату выписать рецепт.
Няня У вышла из покоев и объявила Сянлань и остальным:
— Лекарь сказал, что с наложницей всё в порядке.
Чуньлин мгновенно сложила ладони, принявшись шептать молитвы, а Сянлань с облегчением выдохнула.
И вдруг у порога раздался голос служанки:
— Первая госпожа пожаловала!
Госпожа Цинь уже переступала порог, и няня У поспешно бросилась навстречу. Лицо госпожи Цинь было мрачным, и она с порога спросила:
— Как здоровье наложницы Лань?
Няня У про себя усмехнулась: «Кто же так быстро разнёс весть? Неужто уже по всему дому пронеслось?» Скользнув взглядом за спину госпожи Цинь, она заметила Чжао Юэчань и мгновенно всё поняла. На лице её тотчас появилась учтивая улыбка:
— По милости неба, госпожа, с наложницей всё благополучно. Лекарь предписал покой, рецепт уже выписан, а снадобье как раз ставят на огонь.
Говоря так, она проводила госпожу Цинь в комнату, откинула полог и доложила:
— Госпожа-наложница, первая госпожа изволила навестить вас.
Цин Лань попыталась подняться, но госпожа Цинь быстрыми шагами подошла, мягко уложила её обратно и села на край кровати:
— Лежи, не суетись. Встанешь резко —и голова закружится.
Она внимательно оглядела наложницу: лицо мертвенно-бледное, глаза опухшие и красные, явно недавно плакала. Голос госпожи Цинь смягчился:
— Ну зачем же ты так себя не бережёшь? С чего вдруг тебе стало дурно?
Цин Лань слегка шевельнула губами, выдавив натянутую улыбку:
— Это всё моя вина. Не следовало госпоже тревожиться из-за меня.
Не успела госпожа Цинь ответить, как Чжао Юэчань уже достала платок, прижала его к глазам и проговорила сквозь слёзы:
— Во всём виновата я, ваша невестка. Матушка, если хотите пенять, пеняйте на меня.
А вышло вот как: когда Иньлю прибежала докладывать, Чжао Юэчань, услышав, что наложница Лань упала в обморок оттого, что господин собрался возвысить Сянлань, в душе злорадно усмехнулась. Но стоило ей на миг задуматься, как в голове созрел новый план. Она тут же взяла две шкатулки отборного чая и направилась в покои госпожи Цинь, сказав, что вернулась из родного дома и принесла свежий чай на пробу. Не успела она и пары слов вымолвить, как в дверях, запыхавшись, появилась Иньлю с вестью об обмороке Цин Лань. Госпожа Цинь, перепугавшись, тут же подняла людей и поспешила сюда.
Госпожа Цинь, и без того встревоженная здоровьем наложницы, услышав слова невестки, нахмурилась:
— При чём тут ты? Какое это имеет к тебе отношение?
Чжао Юэчань ответила:
— Вчера я подумала: молодой господин только вернулся с дороги, за ужином почти ничего не ел, а вечером его ждут дела, как бы не надорвался. Я пошла на кухню, приготовила лёгкую закуску и отнесла в кабинет. И застала там Сянлань из покоев наложницы Лань, которая как раз изо всех сил угождала господину. Он сказал мне, что намерен повысить её в статусе. Признаться честно, я и сама думала: у наложницы Лань срок уже немалый, тело тяжелеет, господину и впрямь пора взять себе кого-то нового в услужение. Раз уж его выбор пал на неё, то и славно. Господин трижды велел мне не обделять Сянлань вниманием, вот я и отобрала несколько украшений, да добавила отрезы шёлка , и отправила к ней людей с подарками...
Дослушав до этого места, госпожа Цинь уже поняла суть на восемь-девять десятых, и брови её сдвинулись ещё сильнее. Чжао Юэчань продолжила:
— Вероятно, наложница Лань в последние дни переутомилась, готовя поэтическое собрание, ей бы покой да отдых нужен, а я сегодня устроила такую суету с подарками, что потревожила её. Это уже моя оплошность. К тому же, Сянлань — её личная служанка. Мне следовало бы сначала согласовать всё с наложницей Лань, а не действовать на своё усмотрение. — Она снова прижала платок к глазам. — Слава небесам, что с наложницей всё обошлось. Иначе грех мой был бы и впрямь непростительным...
Сянлань, слушавшая из бокового покоя, мгновенно побледнела. Чжао Юэчань намеренно выставляла её мишенью! В этих мягких, вкрадчивых словах она тихонько подставила и её, и саму Цин Лань. Фраза «как раз застала Сянлань, что изо всех сил угождала господину» ясно давала понять: это служанка тайно пыталась совратить хозяина. А сама Чжао при этом выглядела великодушной хозяйкой, что решила подарить новому увлечению супруга украшения и ткань. И именно поэтому наложница Лань, мучимая ревностью, то есть непозволительным для женщины греховным чувством, не выдержала и лишилась чувств! На деле же Чжао Юэчань просто разожгла конфликт, стравив их, а теперь изящно перевоплотилась в понимающую и терпимую супругу, пекущуюся о благе и удовольствиях супруга.
Няня У мгновенно сообразила: Чжао Юэчань решила расправиться с обеими чужими руками. Она поспешила вмешаться, обратившись к госпоже Цинь:
— В этом деле есть и вина старой служанки. Я видела, как молодой господин день за днём устаёт в делах, а наложница Лань всё тяжелее ходит, и посоветовала ему: как только окончится траур по старой госпоже Цзэн, пусть возьмёт себе дополнительную прислужницу. В последние дни я пригляделась к Сянлань — девушка надёжная и покладистая, вот и упомянула её вскользь. Господин заинтересовался, вчера вечером позвал Сянлань, расспросил о том-о сём... Да только это углядела госпожа Чжао...
Услышав, как няня У заступается за неё, Сянлань почувствовала небольшое облегчение. Она осторожно приоткрыла занавеску и выглянула. Госпожа Цинь сидела на кровати неестественно прямо, её лицо было мрачным и непроницаемым.
Цин Лань, которая до этого старательно изображала болезненную слабость, чтобы вызвать жалость, больше не могла лежать. Она с трудом приподнялась и, утирая слёзы, произнесла:
— Госпожа Чжао вовсе не потревожила меня. Просто в последние дни я слишком устала от хлопот с поэтическим собранием. Мне и раньше нездоровилось, вот голова и закружилась.
Чжао Юэчань поспешно перебила её:
— Не говори так, сестра. Виновата во всём я.
Госпожа Цинь наконец подала голос:
— Что там принесли ей в дар? Дайте-ка посмотреть.
Няня У тут же подала шпильки, украшения и отрезы ткани. Госпожа Цинь молча перебрала их, отложила в сторону и сказала:
— А где Сянлань? Пусть зайдёт.
Сердце Сянлань бешено забилось. Собравшись с духом, она вышла и с почтением опустилась на колени перед госпожой Цинь. Та прищурилась, медленно оглядела её с головы до ног, затем перевела взгляд на Чжао Юэчань и Цин Лань. И вдруг её голос прозвучал ледяным окриком:
— Неужели я в последнее время слишком вас разбаловала, и вы решили, что я глуха и слепа? Решили разыграть передо мной целый спектакль?
В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Чжао Юэчань и няня У тут же рухнули на колени, наперебой твердя:
— Не посмеем!
Цин Лань попыталась сползти с кровати, но госпожа Цинь жестом остановила её. Не смея ослушаться, наложница опустилась на колени прямо на кровати. Но госпожа Цинь даже не взглянула в её сторону.
Госпожа Цинь не отрывала взгляда от Чжао Юэчань:
— Невестка, ты утверждаешь, что сегодняшнее происшествие — твоя вина. Что Цзиньлоу возжелал служанку, а ты, доставив подарки для неё в восточный флигель, нечаянно потревожила наложницу Лань, оттого она и лишилась чувств. Так ли это?
Чжао Юэчань шмыгнула носом, уронив две слезинки:
— Да. Всё это моя вина. Думала лишь о том, что рядом с молодым господином нет надёжной,заботливой прислужницы. Помнила его приказ не обижать Сянлань. Вчера вечером он ещё поручил Шужань проводить её обратно. Я сразу поняла: господин настроен серьёзно. Вот и поспешила послать ей дары... Кто ж знал, что душевное здоровье наложницы Лань такое хрупкое? Хотя, она, конечно, устала от недавних хлопот..
От этих слов у Сянлань внутри вскипела затаённая ярость, а Цин Лань вгрызалась в губы, кусая их до крови. Госпожа Цинь же лишь тихо усмехнулась и обратилась к Чжао Юэчань:
— Чаньэр.. Пора бы тебе остановиться в своих мелких хитростях. Или ты впрямь меня дурой считаешь?
У Чжао Юэчань похолодело внутри. Платок, которым она вытирала слёзы, застыл в воздухе. Она мгновенно склонилась в глубоком поклоне, коснувшись лбом пола:
— Не понимаю, о чём речь, матушка-госпожа.
Госпожа Цинь поправила складки юбки и произнесла с безмятежной лёгкостью, словно говорила о погоде:
— Во-первых, ты — главная хозяйка тут. Все внутренние дела лежат на тебе. Ты прекрасно знала, что срок у наложницы Лань велик, а она лишь недавно утомилась с тем собранием. Почему не прислала кого-нибудь проведать? Когда отправляла дары этой служанке, почему не подумала припасти что-то и для наложницы Лань? В её чреве — плоть и кровь рода Линь. Дитя, которое, появившись на свет, будет звать тебя «матерью». Не бережёшь её — значит, не обладаешь добродетелью главной жены.
Поражённая этим тяжким обвинением, Чжао Юэчань на мгновение растерялась. Ей оставалось лишь ответить голосом, дрожащим от наигранной обиды:
— Виновата я, что не продумала всё до конца.
Госпожа Цинь Ши:
— Во-вторых, ты таила скрытые умыслы и решила сыграть в свои игры. Если речь идёт о простой служанке, чей статус ещё не утверждён, и тебе захотелось сделать ей подарок, достаточно было передать всё тихо, наедине. К чему отправлять целую свиту прислуги и устраивать такое представление? Кому именно оно предназначалось? И даже если решила одарить, зачем выбирать вещи столь баснословной ценности, выставлять их напоказ, словно боясь, что кто-то пропустит весть о том, что молодой господин обратил внимание на девушку? Мы всё ещё в трауре по старой госпоже Цзэн. Разнесётся слух, и что будет тогда?.. Неужто ты намеренно искала повод уязвить репутацию молодого господина?
Чжао Юэчань рыдала, уткнувшись лбом в пол:
— Я бы никогда не посмела!
Сянлань внутренне не раз восхитилась безупречной логикой и проницательностью первой госпожи. Слегка приподняв веки, она украдкой взглянула вверх и увидела наложницу Лань, коленопреклонённую рядом с госпожой Цинь. От слов свекрови цвет её лица уже заметно улучшился.
Госпожа Цинь вновь вздохнула:
— Есть вещи, о которых я не хочу говорить слишком прямо. Мы все женщины, мы все вынуждены искать своё место и выживать в тесноте внутренних покоев. Какие бы намерения ты ни таила, я вижу их насквозь. Но ты должна чётко понимать, что дозволено, а что нет. Переступив порог дома Линь, ты стала частью рода Линь. Повторяю: как законная главная жена, ты стоишь на принципиально иной ступени, нежели любая наложница. К чему тебе вечно стремиться соперничать с ними? Каждое твоё слово и каждое действие должны служить сохранению лица рода Линь. Если ты думаешь лишь о себе, где тогда достоинство и величие, подобающие хозяйке знатного дома?
Каждое слово госпожи Цинь било точно в цель, обнажая тайные расчёты Чжао Юэчань. Онемев, чувствуя, что первая госпожа видит её насквозь, она могла лишь безостановочно кланяться в пол, рыдая:
— Матушка-госпожа, я ошиблась. Умоляю, простите меня на этот раз.
Видя, как Чжао Юэчань окончательно поставлена на место, а её привычная надменность полностью испарилась, наложница Лань невольно ощутила прилив злорадного удовлетворения. Уголки её губ уже готовы были дрогнуть в улыбке, как вдруг госпожа Цинь резко обернулась. Её глаза, острые как молнии, впились в наложницу. Медленно, чеканя каждое слово, она спросила:
— А ты. Осознаёшь ли ты свою вину?

Комментарии

Загрузка...