Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 57 читать онлайн

Линь Цзиньлоу вышел из павильона Чжичунь и направился в свой кабинет. Толкнув дверь, он увидел, как его служанка Шужань, разложив перед собой привезённые из других провинций диковинки, прикидывала, сколько разослать по разным покоям.

Заметив хозяина, она шагнула ему навстречу:

— Господин, всё приготовили. Взгляните, если что не так, я переделаю.

Линь Цзиньлоу кивнул и принялся проверять подарки: кому — кисти и тушь, кому — благовонные мешочки и масло для волос. Для старших — всё больше укрепляющие снадобья, лекарства, шёлк. Перебирая их, он заметил:

— Не забудь про тётку Сун, родственницу второй ветви. Ей всё то же полагается, что второй госпоже Ван. И детям её, приготовь подарки как нашим барышням и господам.

— Само собой, — ответила Шужань. — Всё уже приготовлено.

— А куда ты дела прописи Шэнь Чжоу из тех сундуков, что я привёз? — спросил он.

— Я подумала, это ценная вещь, и положила в шкаф, в ящик, — сказала Шужань, доставая ключ.

Линь Цзиньлоу развернул красный шёлк и перелистал прописи. Шэнь Чжоу, по прозванию Чжучжужужу, был из школы Умэнь, славился пейзажной живописью и каллиграфией. Эти прописи «Тучи над горизонтом» Линь Цзиньлоу подарили подчинённые. Он хотел было отдать их отцу, но, вспомнив почерк Сянлань, передумал. Сунув свёрток в рукав, он уже собрался уходить, но, вспомнив, приказал:

— А.. Ещё кое-что. Масло для волос, и пудру — пошли ещё и Сянлань в восточный флигель.

Шужань опешила, но тут же опустила голову.

— Слушаюсь, — ответила она и проводила господина до дверей.

Вернувшись, она достала из сундука флакон масла для волос, коробочку пудры, потом добавила благовонный мешочек и, подумав, ещё и нитку стеклянных бус положила. Завернув всё в розовый шёлк, она вздохнула.

Шужань было восемнадцать. Невысокая, лицом кругла, но черты правильные. В доме Линь, где служанки соперничали красотой, она была неприметна, но ласковая улыбка и мягкий нрав делали милой и приятной. Сначала она прислуживала госпоже Цинь, а та, заметив её рассудительность и весёлый нрав, отдала девушку Линь Цзиньлоу. Пять лет Шужань была при нём, видела немало, и он ей во многом доверял. В доме все звали её «сестрица Шужань» и относились с почётом. Когда родители захотели отдать её в наложницы, она сама пришла к Линь Цзиньлоу и попросила устроить ей честное замужество. Он сосватал её за старшего управляющего Сюй Фу, так что через два года она должна была покинуть усадьбу.

Её поступок вызвал одобрение в доме, даже госпожа Цинь похвалила Шужань..

А она просто хорошо понимала, как тут всё устроено. За эти годы она нагляделась на буйный нрав Линь Цзиньлоу. Другие может видели в нём изнеженного господина, а она знала — он оживший Янь-ван, повелитель ада. Некоторые его поступки в прошлом до сих пор леденили ей кровь. К тому же у него не было отбоя от красавиц, а во главе сидела законная жена — настоящая мегера. Шужань была умна и давно отбросила лишние мысли. Для неё он должен быть только господин..

Увидев, что он заинтересовался Сянлань, Шужань удивилась, но за эти годы она научилась не задавать лишних вопросов. «Видно, скоро в покоях господина прибавится народу», — подумала она.

Шужань решила отнести подарки сама — так будет и почётнее, и можно будет поближе познакомиться с будущей наложницей.

Но оставим её пока..

***

Линь Цзиньлоу же, сунув прописи в рукав, направился в павильон Лунцзюй. Как только он обогнул искусственную горку, его взору предстало всё яркое собрание поэтесс. За большим столом, где стояли кисти и бумага, шумно переговаривались барышни и молодые замужние женщины.

Сочинение стихов закончилось, и теперь все обсуждали получившиеся стихи.

Гости по очереди читали свои творения. Если попадались хорошие строки — все хвалили их, разбирали достоинства. Плохие — пропускали с улыбкой. Ни то, ни сё — отмечали удачные строки — и только.

Цин Лань так и не успела ничего сочинить, пока горела палочка благовоний, и наскоро переписала стихи Сянлань. Но когда очередь дошла до «Оставленного аромата», мало кто сказал о них доброе слово.

И тут Линь Дунци подумала: «Цин Лань — любимица старшего брата. То, что она умеет читать и писать — уже хорошо, а уж если стихи сочиняет — вообще замечательно. И собрание это она устроила, нельзя же её вниманием обойти».

— Хоть и коротко, — сказала она, — но есть в этих строках невысказанная печаль. И всего несколько слов, а какая глубина!

Цин Лань, сидевшая расстроенная и надувшаяся, от того, что её стихи не вызвали особого восторга, приободрилась, услышав эти слова.

— Что вы, вторая барышня, слишком уж вы меня хвалите, — заулыбалась она.

Линь Дунци, улыбнувшись, уже собиралась перейти к следующему стихотворению, как вдруг Хуа Мэй хихикнула:

— «Чей это белой орхидеи цвет...» — А ведь «орхидея» — это же вы, сестрица Лань! Только зачем же вы о себе такое печальное написали— «в весеннем ветре остался»?

Линь Дунци нахмурилась — Хуа Мэй совсем не умеет себя вести. При стольких знатных гостьях такие неподобающие слова! Чжао Юэчань, помрачнев, оборвала её:

— Закрой рот!

Её задели слова Хуа Мэй «любимица старшего господина», но ещё больше она ненавидела эту лису Цин Лань, которая везде старалась затмить её, законную супругу.

Чжао Юэчань, смертельно боясь, что слова Хуа Мэй заставят её потерять лицо, и сияя улыбкой, она тут же перевела разговор, обратившись к Линь Дунци::

— Сестрица, почитай следующее стихотворение. Интересно, чьё оно?

Линь Дунци взглянула — это были стихи на тему «Платан», выбранная Сун Таньчай. Она прочла:

«Где отыскать осеннюю печаль»?

Штору приподняв, вижу лунную даль.

Взяла у ветра западного холода три доли,

Украла у Луны нефритовой чистоты немного.

Туман тяжёл, иней лёг, лотус увядший стоит,

Река широка, облака низки, гусь одинокий, пролетая, кричит.

Ни в древности, ни ныне не отыскать души родной,

Платан одинок, у моего окна покой..

С каждой прочитанной строкой гости всё больше удивлялись. Никто не ждал от Сун Таньчай такого глубокого чувства. Даже Чжэн Цзинсянь, обычно высокомерная, переменилась в лице и взглянула на неё иначе.

— Сестрица Тань, мы и не знали, что в вас скрыт такой талант, — сказала она. — Эти стихи — по праву лучшие сегодня.

Сун Таньчай покраснела и, смущаясь, сказала:

— Что вы, что вы...Не за что так меня хвалить. К тому же, мы ещё ваши стихи не слушали, сестра Цзинсянь.. И у сестрицы Дунлин, стихи наверняка получше моих будут.

Она взглянула на Линь Дунлин — к несчастью, Линь Цзиньтина сегодня в усадьбе не было, и писать за неё было некому, пришлось сочинять самой. Вышло плохо. Сун Таньчай, заметив, как помрачнела Линь Дунлин, тут же прикусила язык.

Чжэн Цзинсянь поспешно прикрыла своё стихотворение рукой:

— Я-то думала, написала неплохо, но в сравнении с сестрицей Тань вижу, что вышло намного хуже. Не надо их читать, лучше сразу сжечь.

Но гости тут же зашумели:

— Как можно?! Читайте скорее!

Чжэн Цзинсянь отбивалась как могла, но Линь Дунсюй выхватила из её рук листок и прочла..

Комментарии