Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 54 читать онлайн

Эта красавица оказалась госпожой Вэй, дочерью второй тётки госпожи Цинь. Они росли вместе, а потом госпожа Вэй вышла замуж в дом Сянь-гогуна, став второй женой наследника Чжэн Байчуаня. Хотя разница в возрасте у них и была целых двадцать лет, они всё равно жили в согласии. Но только лет через пять после свадьбы у неё родилась дочь, которую назвали Цзинсянь, и больше детей у неё не было. Цзинсянь стала для неё настоящим сокровищем.

Госпожа Цинь, улыбаясь, сказала:

— Давно мы с тобой не виделись. Если бы зять не решил вернуться на родину, чтобы поклониться родовым могилам, наверное так и не пришлось бы нам свидеться.

На лице госпожи Вэй отразилось беспокойство. Понизив голос до шепота, она сказала:

— Мой супруг в последние два года совсем сдал, а всё равно на родину потянуло. А наша Цзинсянь до сих пор не замужем. Боюсь, как бы старый господин не умер, и тогда она в трауре до старой девы досидится... Девчонка несносная: не признаёт никаких правил. Отец её балует, а она и рада.

Госпожа Цинь улыбнулась:

— Какой родитель дочь не балует? Я о своей Ци тоже переживаю. В слишком знатный дом выдашь — опасно, в слишком низкий — обидно. А вроде стоит найти ровню — так выясняется, что женишок никудышный. — Она сделала глоток вина и перевела взгляд на ту сторону залы, где сидели молодые барышни.

Цзинсянь сидела за одним столом с Линь Дунци, Линь Дунлин и другими барышнями, о чём-то весело болтая. Она была высока ростом, с широкими плечами, с круглым лицом. В чертах её чувствовалась решимость — нельзя было назвать её нежной красавицей, но в девичьем кругу она выделялась сразу.

Госпожа Цинь отвела взгляд и, улыбнувшись, заметила:

— С такой внешностью да статью — зачем о ней тревожиться?

Госпожа Вэй вздохнула:

— Ты не представляешь.. Я её с детства избаловала. Характер у неё дерзкий и своевольный. И красивой её назвать нельзя — куда ей до твоей Дунци.

Своё дитя всегда милее. Госпожа Цинь взглянула на решительную Цзинсянь, потом на нежную Линь Дунци и поняла, что госпожа Вэй не лукавит. Но, как водится, стала отнекиваться:

— Что ты! Я вижу, барышня Цзинсянь — девушка поистине благородная. Просто они с Дунци разные, каждая хороша по-своему.

***

Сянлань, видя, что госпожа Цинь и госпожа Вэй увлечены беседой, не стала им мешать и вернулась под галерею. Там за столом сидели Цин Лань, Ингэ и Хуа Мэй.

Щёки Цин Лань чуть порозовели — видно, выпила чуть лишнего. Она взяла кусочек закуски и ела откусывая по чуть-чуть. Хуа Мэй же, сидевшая слева, не умолкала:

— Я же говорила, сестрица у нас мастерица! Вот уж правда — и стол удался, и кушанья из цветов — и свежо, и ново, и как вкусно! Только сестрица Цин Лань могла такое придумать!

Цин Лань, конечно, было приятно, под таким потоком лести. Лицо её расплылось в улыбке:

— Ты меня слишком хвалишь, сестрица Хуа Мэй. Какая жк тут новизна? В других домах это уж давно приелось. Вы уж не обессудьте, что так скромно вышло. — В душе же она всё равно немного сокрушалась: тридцать два ляна за стол отдала! Но когда все вокруг стали её хвалить, и особенно госпожа Цинь, впервые смотревшая на неё с таким одобрением, она решила, что деньги потрачены не зря.

— Ой-ой-ой, — засмеялась Хуа Мэй. — Если уж такое угощение кому-то не понравится, так им, видать, только на пир к Владычице Запада и ходить. Сестрица Ингэ, скажи?

Она говорила легко и задорно, и Цин Лань, тронутая её словами, тоже рассмеялась.

Ингэ, сидевшая слева от Хуа Мэй, чувствовала себя не в своей тарелке. Молча кивнув, она опустила голову, пряча зависть, закипавшую в глазах. Эта Ван Цин Лань сидела рядом в розовых, богатых одеждах, такая румяная, такая цветущая — сразу было понятно, как хорошо ей живётся. И госпожа Цинь к ней благоволит, и господин то и дело к ней заглядывает, и вот теперь поэтическое собрание для знатных гостей ей разрешили устроить! Даже госпожа Чжао такой чести не удостаивалась! И всё из-за того, что носит под сердцем наследника! Ах, если бы.. Если бы её собственного ребёночка не извели теми снадобьями, если бы Чунъянь, эта тварь, не довела её до выкидыша, — сейчас бы это она, Ингэ, сидела вся в цветах, и все бы к ней липли с лестью!

Ингэ стало горько, и при воспоминании о пережитом у неё невольно покатились слёзы. Хуа Мэй взглянула на неё, и в уголках её губ промелькнула холодная усмешка. Но, обернувшись к Цин Лань, она тут же сменила выражение лица и защебетала с новой силой:

— Только что все дамы хвалили сестрицу за расторопность. Даже сама госпожа Цинь сказала: «У наложницы Лань — душа настоящей благородной дамы». А она, как известно, попусту ни одного слова не бросит. Теперь и в стихах вам нужно первой быть, чтобы оправдать её надежды.

Цин Лань не хотела сочинять стихи — боялась осрамиться. Но похвалы Хуа Мэй вскружили ей голову. Она уже раздумывала, стоит ли рискнуть, как вдруг чей-то голос произнёс:

— Если уж сама госпожа Цинь так тебя хвалила, выходит, теперь точно нужно всех затмить.

Не успели эти слова прозвучать, как Чжао Юэчань опустилась справа от Цин Лань. На лице её застыла властная усмешка, в глазах сиял дерзкий блеск. Цин Лань, только что сиявшая от удовольствия, вся съёжилась, а потом вскочила, не смея рта раскрыть.

Чжао Юэчань, затаившая злобу на Цин Лань за то, что та привлекла к себе столько внимания, видя её испуг, почувствовала облегчение.

— Сядь, — бросила она сухо. — И налей-ка мне вина.

Цин Лань поспешно схватила кувшин и наполнила её чашу.

Хуа Мэй, глядя, как Цин Лань сидит с опущенными глазами, дрожа от страха, скривила губы. Она-то думала, что та наконец осмелела и сможет потягаться с Чжао Юэчань. А она осталась всё той же тряпкой.

Тут неожиданно Ингэ произнесла:

— Сестрица Цин Лань нынче вон как отличилась. И собрание так славно устроила, и дитя от господина под сердцем носит — истинная удача, настоящее совершенство. Глядя на вас, даже мне завидно.

Слова «дитя господина» она произнесла с особым нажимом.

Чжао Юэчань, услышав это, помрачнела. Окинула Цин Лань взглядом с головы до ног и кивнула:

— Что ж, тебе повезло. С первого дня, как ты в дом вошла, госпожа Цинь говорила, что ты родишь легко, наследников подаришь.

Цин Лань выдавила из себя улыбку:

— Что вы, что вы...

— А кто же ещё? — усмехнулась Чжао Юэчань. — Теперь все мы, сверху донизу, только на твой живот и надеемся.

Смех её звучал весело, но в голосе чувствовалась угроза.

Цин Лань опустила голову и не смела ответить.Она украдкой взглянула на Чжао Юэчань и почувствовала, что ей кусок в горло не лезет. В первый раз, когда она приехала в родовое поместье Линь в Цзяннани и пришла к Чжао Юэчань, с чаем, чтобы почтить её, из ворот выволокли избитую до полусмерти служанку — две старухи тащили её, оставляя на земле кровавый след. У Цин Лань душа тогда ушла в пятки. А Чжао Юэчань небрежно бросила: та, мол, украшения стащила, вот она её и наказала. Говорила, не глядя на неё, а в глазах сверкали лезвия. Этого урока хватило, чтобы Цин Лань запомнила это на всю жизнь.

Потом, когда она забеременела, её освободили от ежедневных поклонов в главном доме. Со временем она стала забывать тот случай — она вообще была незлопамятной. Только страх перед Чжао Юэчань остался в душе. А когда та в прошлый раз пришла в восточный флигель и плеснула чаем в лицо Сянлань, Цин Лань увидела всё своими глазами и похолодела. Тут то она и вспомнила тот случай и осознала: законная жена — настоящая ведьма.

Чжао Юэчань взяла палочки и принялась за еду. Цин Лань, Хуа Мэй и Ингэ не смели даже притронуться к пище в её присутствии, сидели тихо, не шелохнувшись. В итоге Чжао Юэчань съела всего пару кусочков, поднялась и ушла. Будучи невесткой, она могла занимать на застолье лишь «пустое» место и не смела восседать вместе со всеми. Потому она вышла к столику в галерее,к остальным невесткам-наложницам, чтобы немного перекусить, а затем снова должна была вернуться внутрь — хлопотать по хозяйству, провожать и ублажать гостей. Цин Лань же себя показала во всей красе. Значит теперь и ей,законной супруге, надо как-то поддержать свою честь.

В традиционных китайских семьях, особенно в зажиточных или аристократических домах, существовала строгая иерархия, основанная на поколении, возрасте и статусе.

Невестка (媳妇) занимала относительно низкое положение в этой системе:

Подчинение старшим: Она находилась в подчинении у своих свёкров — господина и госпожи дома. Даже если она была женой наследника, она всё равно должна была проявлять почтение к старшим.

Роль служения, а не отдыха: Её обязанностью было помогать в управлении хозяйством и прислуживать семье, а не наслаждаться праздником наравне с гостями.

Этикет застолья: На официальных собраниях невестке полагалось занимать скромное место, часто лишь номинальное («虚位» — «пустое место»), или вообще не садиться за общий стол. Она могла есть отдельно, после того как старшие были обслужены, или перекусывать на ходу, как Чжао Юэчань под навесом коридора.

Демонстрация смирения: Отказ восседать вместе со всеми был знаком уважения и скромности. Если бы она села как равная, это могло бы быть воспринято как дерзость и неуважение к старшим.

Таким образом, поведение Чжао Юэчань — это не признак унижения, а соблюдение традиционных норм: она исполняет свою роль прилежной невестки, которая ставит долг выше личного комфорта. Именно поэтому она лишь «перекусила для виду» и поспешила вернуться внутрь, чтобы продолжать хлопотать по хозяйству.

Едва Чжао Юэчань ушла, Цин Лань снова ожила и принялась болтать с Хуа Мэй, весело смеясь.

Сянлань издали наблюдавшая всю эту сцену, лишь покачала головой. Эта наложница Лань при встрече с главной госпожой была словно мышь, увидевшая кота. Это вызывало одновременно и жалость, и улыбку.

Комментарии