Против течения/Лёгкий аромат орхидеи — Глава 31 читать онлайн

Дамы за столом весело болтали и смеялись, а служанки и няньки беспрестанно сновали туда-сюда с подносами. Сянлань немного постояла — и уже устала; вдобавок к этому живот предательски заурчал от голода. Она незаметно сжала кулак и потихоньку постучала им по уставшей ноге, как вдруг заметила, что Цао Лихуань незаметно спрятала персик в рукав и, встав, направилась к выходу.

Сянлань тут же поспешила следом. Цао Лихуань прошла в заднюю уборную и шепнула ей:

— Мне нужно облегчиться. Постой здесь, никого не пускай.

Сянлань кивнула в знак согласия, но любопытство её так и подмывало: «Зачем ей прятать персик, если она просто идёт в уборную?»

Она осторожно заглянула в щель между дверью и косяком и увидела, как Цао Лихуань вынула из кошелька маленький флакончик с изящным горлышком. Из него она высыпала белоснежные пилюли «Сюэлу», стимулирующие слюноотделение, затем выдавила из персика сок прямо в бутылочку, а оставшуюся кожуру с косточкой выбросила в окно — прямо в озеро. После этого она достала платок и тщательно вытерла руки.

Сянлань поскорее опустила глаза и приняла скромную позу. Цао Лихуань вышла из уборной и, не говоря ни слова, спокойно вернулась к своему месту за столом. А Сянлань никак не могла понять: что задумала эта барышня?

Цао Лихуань взяла стоявший перед ней кувшин с вином, слегка встряхнула его и, убедившись, что внутри осталось ещё немного, незаметно вынула из рукава тот самый маленький флакончик, откупорила его и влила туда персиковый сок. Все вокруг были заняты разговорами или едой — никто ничего не заметил. Но Сянлань стояла чуть позади и сбоку от Цао Лихуань и всё это время не сводила с неё глаз, поэтому увидела каждую деталь совершенно ясно.

Затем Цао Лихуань наполнила до краёв чашу Линь Дунци, подняла свою и чокнулась с ней, настойчиво приглашая выпить. Линь Дунци, не желая грубить, не смогла отказаться и осушила чашу. Тут же Линь Дунлин тоже захотела выпить за здоровье подруги, и Цао Лихуань снова наполнила бокал Линь Дунци до самого верха. Та, хоть и неохотно, но вынуждена была выпить ещё одну чашу.

За столом девушек подавали фруктовое вино — изначально приготовленное из винограда, так что добавление персикового сока почти не изменило вкуса. Цао Лихуань, улыбаясь, настояла, чтобы Линь Дунци выпила ещё несколько чаш, и в уголках её губ заиграла холодная, зловещая усмешка.

Сянлань пробрала дрожь до самых костей. Внезапно она вспомнила! В прошлый раз, когда Цао Лихуань дарила цветы из императорского сада барышням рода Линь, та самая Линь Дунци прямо сказала, что у неё аллергия на персики — не только есть нельзя, но даже прикосновение вызывает сыпь и зуд по всему телу!

В этот миг Сянлань всё поняла. Так вот оно что... Так вот какая змеиная злоба скрывалась в душе этой двоюродной барышни!

Сердце Сянлань бешено заколотилось, но она изо всех сил старалась сохранить спокойное лицо. Она как раз думала, что делать, как вдруг Цао Лихуань подозвала её к себе и сказала:

— Сходи-ка домой, принеси мой маленький кошелёк с туалетного столика.

Сянлань ничего не оставалось, кроме как выйти. Цао Лихуань проводила её взглядом и холодно усмехнулась, затем поднесла чашу к губам и сделала глоток. В мыслях она уже нарисовала себе картину, что ей сейчас придётся пережить: «Иди, иди.. Прямиком в ловушку. А потом будешь всю жизнь вертеться у меня в руках, как послушная кукла!»

Едва выйдя за дверь, Сянлань замедлила шаг, размышляя: «В прошлой жизни если я съедала даже кусочек рыбы, или креветок, моё тело покрывалось сыпью и опухало. Однажды горло так распухло, что я чуть не задохнулась — и едва не умерла тогда от этого. Если у второй барышни будет такая же реакция на персиковый сок, это может кончиться бедой! Надо срочно предупредить госпожу, пока не поздно!»

Она сжала кулаки, огляделась по сторонам и вдруг заметила Хунцзянь — главную служанку госпожи Цинь, которая весело болтала с другими девицами под галереей, попивая вино. Сянлань обрадовалась, подошла поближе, наклонилась и тихо шепнула:

— Сестра Хунцзянь, у меня к вам важное дело.

Хунцзянь подняла глаза и увидела перед собой юную служанку — лицо белое, черты изящные, большие глаза тревожно блестят. Девушка казалась знакомой, но где именно она её видела — не могла вспомнить.

— Ты кто...? — непроизвольно вырвалось у неё.

Сянлань поспешно перебила:

— У меня к вам самое срочное дело!

Не дожидаясь разрешения, она наклонилась и прямо на ухо горячо зашептала:

— Я только что видела: барышня Цао Лихуань влила персиковый сок в виноградное вино и обманов вынудила вторую барышню выпить несколько чаш.

Лицо Хунцзянь мгновенно изменилось. Она побледнела и в ужасе воскликнула:

— Не врёшь?!

Сянлань кивнула и тихо добавила:

— Я видела всё своими глазами. Барышня Цао Лихуань взяла персик с блюда, воспользовалась походом в уборную, чтобы выжать из него сок и налить в фарфоровую бутылочку. Вернувшись, она незаметно подмешала его в кувшин с вином и наполняла чашу второй барышни раз за разом. Я стояла прямо за её спиной — всё видела совершенно ясно.

Лицо Хунцзянь исказилось от тревоги и недоверия. Она быстро встала, схватила Сянлань за руку и потянула в укромное место, подальше от чужих ушей:

— Как тебя зовут? Где ты служишь?

— Меня зовут Сянлань, я урождённая рабыня дома Линь. С тех пор как пришла во дворец, служу в павильоне Лоусюэу.

Хунцзянь внимательно осмотрела её с ног до головы, потом медленно кивнула:

— Поняла.

И, не добавив ни слова, повернулась и быстро вошла обратно в зал.

Сянлань с облегчением выдохнула и хотела немного подождать Хунцзянь на месте, но испугалась, что Цао Лихуань заметит её. Пока она колебалась, взгляд её случайно упал на Линь Цзиньлоу — он стоял за искусственной горкой у озера вместе со своим слугой и пристально смотрел прямо на неё. Его глаза сверкали, как два холодных луча света. Сянлань вздрогнула и поспешно отвернулась, решив про себя: «Лучше поскорее убраться из этого гнезда неприятностей и пойти принести тот кошелёк для Цао Лихуань».

***

Выйдя из сада и дойдя до западной части усадьбы, она заметила, что вокруг стало тихо и людей почти нет. Едва она подошла к воротам двора, как увидела Сышуньэ — он стоял у входа и то и дело выглядывал, вертя головой во все стороны. У Сянлань внутри всё сжалось от раздражения. Она даже не взглянула на него и, не замедляя шага, направилась прямо в дом.

А тот, увидев Сянлань, обрадовался так, будто с неба упала удача. Весь он расцвёл, как цветок под солнцем, рот растянулся до ушей — чуть ли не за затылок ушёл. Он бросился к ней, потирая руки от нетерпения:

— О-о! Малышка Сянлань, вот и ты наконец-то! Я уже заждался!

Сянлань была охвачена тревогой и вовсе не желала тратить время на его пустые слова. Она сразу вошла в комнату Цао Лихуань, подошла к туалетному столику и начала рыться в ящиках в поисках маленького кошелька.

Ну а Сышуньэ уже не мог сдерживаться. Увидев её профиль — белый, как нефрит, нежный, как лепесток — он сглотнул слюну, бросился вперёд и схватил её в охапку. «Малышка! Милая моя!» — закричал он, целуя её в щёку, в шею, в волосы, дыша прямо в лицо перегаром. — «Барышня Хуань дала добро! С сегодняшнего дня я как следует буду заботиться о тебе!» — и принялся жадно целовать её, прижимая к себе.

Сянлань в ужасе забилась, пытаясь вырваться, и уже открыла рот, чтобы закричать, но Сышуньэ огромной ладонью зажал ей рот и нос, таща к кровати. Она билась изо всех сил — лягалась ногами, царапалась, но какая сила у девушки перед разгорячённым похотью мужчиной? В мгновение ока он повалил её на постель, и её рубашка чуть распахнулась у шеи. Увидев этот клочок белоснежной кожи, Сышуньэ совсем ошалел от желания, его плоть напряглась, словно железный кол, и он, не в силах больше ждать, рванул ткань — раздался звонкий треск, и одежда на ней распахнулась.

Ярость переполнила Сянлань. Собрав все оставшиеся силы, она резко рванулась вперёд и вцепилась ногтями в лицо Сышуньэ.

Тот не успел увернуться — завыл от боли, и на его лице мгновенно проступили четыре кровавые борозды. Голова его с силой ударилась о спинку кровати. Сянлань, воспользовавшись мгновением его замешательства, вырвалась и бросилась к двери, изо всех сил крича:

— Помогите! На помощь!

Но во дворе стояла зловещая тишина. Едва она добежала до ворот, как Сышуньэ уже выскочил следом, сыпя проклятьями сквозь зубы, и в два прыжка нагнал её:

— Мерзавка! Мелкая шлюха!

Он схватил её за талию, и от неожиданности Сянлань поскользнулась и упала на землю. Не дав ей опомниться, он ухватил её за обе ноги и начал тащить обратно в дом.

Сянлань охватили отчаяние и ужас. Она пыталась кричать что есть мочи, но голос её то и дело срывался, потому что горло перехватило от ужаса и боли. Уже почти у самых ступенек, когда силы покинули её совсем, слёзы хлынули рекой. Но в самый мучительный миг борьбы вдруг раздался громкий окрик у ворот:

— Стоять! Ты совсем с ума сошёл?!

Для Сянлань этот голос прозвучал как небесная музыка, несущая спасение. Она подняла заплаканное лицо и сквозь слёзы увидела, как во двор уверенно входит высокий молодой господин в роскошной парчовой одежде.

Сышуньэ тоже обернулся — и сразу узнал его. Кто же это, как не сам Линь Цзиньлоу, старший внук рода Линь? От страха у него похолодело внутри: «Пропал я!» — мелькнуло в голове. Руки сами собой разжались, и он выпустил Сянлань.

А та дрожала всем телом, как листочек на ветру. Она из последних сил подползла к Линь Цзиньлоу и, ухватившись за его сапог, зарыдала — тихо, безутешно, будто весь страх и унижение наконец прорвались наружу.

Лицо Линь Цзиньлоу было мрачным, как грозовая туча; в глазах бушевала ярость. Он медленно перевёл взгляд на Сышуньэ. Тот почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, и ноги сами собой стали ватными. Попытаться бежать? Но выход перекрывал сам Линь Цзиньлоу — стоял, как скала, не шевелясь. В растерянности Сышуньэ заметил, что тот машет ему рукой:

— А ну иди сюда.

Не видя пути к отступлению, Сышуньэ вынужден был сделать несколько шагов вперёд. Линь Цзиньлоу слегка скривил губы в ледяной усмешке и спросил:

— И что же ты собирался тут устроить?

Уголки губ Сышуньэ непроизвольно задёргались. Он изо всех сил попытался выдавить улыбку:

— Н-ничего такого... господин старший внук... Эта девка... барышня Хуань сама отдала её мне... то есть, не то чтобы отдала — это она сама ко мне приставала! А потом вдруг стала отпираться, вот и...

Он не успел договорить.. Такой удар по лицу ему прилетел, что у Сышуньэ сразу потемнело в глазах, заложило уши, будто он оглох, и он рухнул на землю с глухим стуком.

Поняв, что дело плохо, он решил, что благоразумнее всего — не дожидаться дальнейшей расправы. Как говорится, мудрый человек не вступает в проигрышную битву. Как только немного пришёл в себя, тут же вскочил и бросился к воротам, спотыкаясь и путаясь в ногах. Но Линь Цзиньлоу занёс ногу — и мощным пинком отправил его кувыркаться по земле. Сышуньэ покатился, как мешок, и наконец распластался у стены, корчась и обильно извергая желчь — подняться он уже не мог.

Кто бы мог подумать, что за этой благородной внешностью и изысканными манерами скрывается такая жестокая сила. Даже Шуаньси, слуга Линь Цзиньлоу, стоявший у ворот двора, невольно цокнул языком. Все, кто знал нрав этого господина, прекрасно понимали: сейчас он действительно в ярости. И уж лучше тому, кто ещё дорожит своей шкурой, держаться от него как можно дальше.

Шуаньси, стоя у ворот, сжался в комок и попытался слиться со стеной. Заметив, что несколько нянь и служанок уже тянутся поближе, чтобы поглазеть на происшествие, он тут же нахмурился, расставил ноги, упер руки в бока и грозно рявкнул:

— Чего уставились? Вам что, нечем заняться? Все вон отсюда! Вон, говорю!

Все хорошо знали его — и то, что вместе со своим братом-близнецом Цзисянем он из самых доверенных людей при Линь Цзиньлоу. Потому никто не посмел подойти ближе: все как один прикусили языки, пригнули головы и, поджав хвосты, поскорее разбрелись кто куда.

Линь Цзиньлоу наклонился и подхватил Сянлань. Та не могла устоять на ногах — снова осела, будто кости её вмиг растаяли. Он заметил, что её одежда разорвана, а сквозь распахнутый ворот мелькает алый шелковый нагрудник; волосы растрепались, оба аккуратных девчачьих пучка рассыпались.. Но пряди, ниспадающие по щекам, лишь подчёркивали белизну и нежность её лица. Сейчас же оно было залито слезами — как цветок груши, омытый весенним дождём. Видно было, что она до смерти перепугана: всё её тело дрожало, а большие глаза, полные испуга и слёз, смотрели на него с надеждой, словно прося защиты.

У Линь Цзиньлоу сердце заныло от жалости, но вместе с тем ярость вновь вспыхнула в груди. Он с трудом сдержался и, понизив голос до почти шёпота, тихо спросил:

— Ты цела? Где-то поранилась? Нужно ли позвать лекаря?

Сянлань и вправду казалось, что она чудом вырвалась из лап смерти. Ещё не придя в себя, она обессиленно прильнула к нему и вдруг разрыдалась — громко, безудержно, как ребёнок, которого только что спасли от неминуемой беды.

Линь Цзиньлоу изначально занимался подготовкой праздничного пира по случаю дня рождения своей матушки, госпожи Цинь. Увидев, что в павильоне Цзяньцю собрались одни дамы, он не стал туда заходить, а лишь заглянул на кухню, чтобы проверить приготовления. Затем он вывел двенадцать стройных, как молодые луковки, служанок — каждая держала в руках редкий и красивый подарок, полный благословенной символики, и все хором они прочитали торжественную речь в честь именинницы. Госпожа Цинь была в восторге и радостно воскликнула: «Наградить! Всех наградить!» — после чего Линь Цзиньлоу тут же велел своим слугам разбрасывать монеты.

В самый разгар суеты он вдруг заметил за искусственной горкой ту самую служанку по имени Сянлань. На ней был бледно-серебристый жакетик, на голове — аккуратные двойные пучки, без единого украшения, но от этого она казалась особенно изящной и милой, как едва распустившийся цветок на рассвете. Взгляд Линь Цзиньлоу невольно задержался на ней — и уже не мог оторваться. Казалось, Сянлань тоже заметила его, но тут же повернулась и ушла. А он, словно не в силах совладть с собой, невольно последовал за ней. По пути его задержал один управляющий, и пока он разговаривал с ним, потерял её из виду. Не зная, куда она направилась, он вдруг услышал пронзительные крики — и бросился на звук. Кто бы мог подумать, что увидит такую картину!

У Линь Цзиньлоу от ярости чуть пена с губ не пошла. Как посмел этот мерзавец в его собственном доме, под его крышей, покуситься на честь ЕГО служанки? Да разве он не знает, чья это территория? Или решил, что может безнаказанно издеваться над людьми прямо у него под носом? Неужто проглотил львиное сердце и желчный пузырь барса?!

А ведь эта девушка... ему понравилась. Всегда он сам был тем, кто срывал эти нежные «цветы», — и вдруг какой-то ничтожный слуга осмелился бросить ему вызов!

Он взглянул на разорванную рубашку Сянлань, и гнев достиг предела. Но лицо его, наоборот, стало совершенно бесстрастным. Подойдя к Сышуньэ, он наклонился и холодно спросил:

— Откуда ты взялся? Кто дал тебе право входить во второй двор?

Сышуньэ, глядя на Линь Цзиньлоу, окутанного ледяной яростью, дрожал всем телом, как осиновый лист, но всё ещё, стиснув зубы, молчал. Тогда Линь Цзиньлоу занёс ногу и пнул его со всего маху — раздался хруст, и Сышуньэ завыл от боли.

— Я сейчас сломаю тебе одну ногу, — холодно усмехнулся Линь Цзиньлоу. — Если не заговоришь — сломаю вторую. А если и после этого будешь упрямиться — начну выламывать тебе пальцы по одному. Посмотрим, сколько ты продержишься.

С этими словами он снова ударил в уже сломанную ногу.

— Говори!

Сышуньэ всегда был слабаком. От самого первого удара у него треснуло ребро, а теперь ещё и нога была сломана — боль была невыносимой. Он закричал, захлёбываясь слезами и соплями:

— Я... я слуга барышни Хуань! Это она велела мне войти сюда!

— И что? Девчонка сама к тебе приставала? — спросил Линь Цзиньлоу.

— Да... нет, нет! Господин старший внук, барышня Хуань просто отдала её мне!

Линь Цзиньлоу начал терять терпение. Он снова занёс ногу и опять с силой пнул:

— Хватит прикидываться идиотом! Отдала?.. Зачем брать силой то, что тебе отдали?!

Сышуньэ застонал и, сквозь слёзы и боль, выдавил:

— Это... это сама барышня Хуань так приказала... Сянлань то — служанка рода Линь, она её судьбой распоряжаться не вправе. Но если б я её оприходовал, то всё.. Деваться б ей уже было некуда, стала бы моей... Барышня Хуань пообещала мне, что сегодня, пока все заняты на праздничном застолье, она найдёт удобный повод, чтобы отправить Сянлань обратно, а я поймаю её, заткну рот и оседлаю эту норовистую лошадку...

Он не ожидал, что эта, на первый взгляд, кроткая и беззащитная девушка окажется такой непокорной. Да и не предвидел появления неожиданного спасителя, который вмешался неожиданно, и разрушил такой замечательный план .

Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся и с размаху пнул ещё раз. Раздался хруст — и Сышуньэ завопил, корчась от боли: теперь обе его ноги были сломаны.

— Теперь сиди здесь тихо, как мышь под полом, — ледяным тоном приказал Линь Цзиньлоу. — Попробуешь сбежать — живьём с тебя шкуру сдеру!

Он повернулся, подхватил Сянлань на руки и распахнул дверь в боковую комнатушку. Оттуда тут же раздался испуганный визг: за дверью, к его удивлению, прятались Сыцяо и Хуэйэр.

Линь Цзиньлоу мрачно опустил Сянлань на лежанку и сказал ей:

— Собери свои вещи. С сегодняшнего дня тебе больше не придётся здесь служить.

Его глаза уставились на Сыцяо и Хуэйэр. Под этим тяжелым взглядом, обе почувствовали, как волосы у них на голове зашевелились от страха. Хуэйэр прижалась к дальнему углу лежанки, а Сыцяо замерла у стены, затаив дыхание. Линь Цзиньлоу спокойно, почти безразлично произнёс:

— Такой шум стоял, такие душераздирающие крики.. Даже я издалека услышал. А вы даже не выглянули? Странно...

Хуэйэр и Сыцяо не смели произнести ни слова.

Линь Цзиньлоу указал на Сыцяо и спросил:

— Как тебя зовут?

У Сыцяо от страха душа ушла в пятки. Она запнулась, заикаясь, и еле выдавила:

— Рабыню... рабыню зовут Сыцяо...

Линь Цзиньлоу презрительно фыркнул и вышел.

Руки Сянлань дрожали, когда она вынимала из сундука новую одежду. Наскоро переодевшись, она впопыхах собрала волосы в простой пучок, сложила все свои четыре платья и кое-какие мелочи в маленький узелок.

У самой двери она вдруг остановилась, обернулась и посмотрела на Хуэйэр и Сыцяо. В её голосе прозвучала ледяная твёрдость:

— Вы обе заранее знали про замысел Сышуньэ, верно?

Девушки отводили глаза, не решаясь взглянуть ей в лицо. Сердце Сянлань окаменело от горечи. Она подошла к Сыцяо, резко занесла руку и со всей силы дала ей пощёчину. Глядя ей прямо в глаза, она сказала:

— Как же ты могла?.. Так ты мне за всё отплатила?

Сыцяо покраснела от стыда, прикрыла ладонью раскалённую щеку и опустила голову, не в силах произнести ни слова.

Сянлань хотела было ещё что-то сказать — обличить, упрекнуть, выговориться, — но вдруг почувствовала, что всё это бессмысленно. Она лишь медленно, чётко произнесла:

— Что ж... Впредь.. Береги себя...

И, не глядя больше на Сыцяо, вышла из комнаты.

***

Линь Цзиньлоу стоял у ворот двора. Увидев, что Сянлань вышла, он повернулся к Сюаньси и приказал:

— Оставайся здесь и никого не пускай во двор. А потом пусть среди прислуги незаметно разнесут слух: дескать, тот подлый слуга тайно вступил в постыдную связь с барышней Цао Лихуань и воспользовался суматохой праздника, чтобы пробраться сюда к ней на свидание. Но напился, перепутал служанку Сыцяо с самой барышней и снасильничал её. К счастью, господин как раз проходил мимо и застал его на месте преступления.

У Шуаньси от этих слов внутри всё похолодело. «Вот дура! — подумал он про себя. — Эта Цао Лихуань сама лезет в пасть тигру.. Столкнуться с их господином, когда у того настроение скверное, это же искать себе верную погибель.» Он торопливо закивал и, хлопнув себя по груди, заверил:

— Господин, будьте совершенно спокойны! Сделаю всё, как приказали!

Комментарии