Следующие два дня превратились для Ло Сю в череду изнурительных тренировок. Он до седьмого пота истязал своё тело физическими упражнениями, а во время скудных приёмов пищи вступал в негласную битву умов с надзирателем, умудряясь тайком прятать куски еды для остальных пленников.
Следующие два дня превратились для Ло Сю в череду изнурительных тренировок. Он до седьмого пота истязал своё тело физическими упражнениями, а во время скудных приёмов пищи вступал в негласную битву умов с надзирателем, умудряясь тайком прятать куски еды для остальных пленников.
Охранник, впрочем, ни о чём не подозревал. Видя, с каким остервенением мальчишка нагружает мышцы, он считал вполне естественным его зверский аппетит: чем больше сил уходит на тренировках, тем больше требуется пищи для восстановления. А до того, почему другие рабы в камере до сих пор не протянули ноги от голода, стражнику не было никакого дела. Возможно, он и догадывался о мелких махинациях Ло Сю, но сам когда-то носил рабские кандалы и теперь, повинуясь глухому чувству сострадания, просто закрывал на это глаза.
Охранник, впрочем, ни о чём не подозревал. Видя, с каким остервенением мальчишка нагружает мышцы, он считал вполне естественным его зверский аппетит: чем больше сил уходит на тренировках, тем больше требуется пищи для восстановления. А до того, почему другие рабы в камере до сих пор не протянули ноги от голода, стражнику не было никакого дела. Возможно, он и догадывался о мелких махинациях Ло Сю, но сам когда-то носил рабские кандалы и теперь, повинуясь глухому чувству сострадания, просто закрывал на это глаза.
Глубокой ночью, когда подземелье погрузилось в тяжёлый сон и тишину нарушало лишь мерное сопение узников, Ло Сю распахнул глаза во тьме.
Глубокой ночью, когда подземелье погрузилось в тяжёлый сон и тишину нарушало лишь мерное сопение узников, Ло Сю распахнул глаза во тьме.
С момента, как он проглотил таинственный плод, прошло уже трое суток, но ему так и не довелось как следует прочувствовать полуформу Асуры. Ло Сю решил воспользоваться ночным затишьем, чтобы втайне освоиться с обретённой мощью. В конце концов, перед всеми остальными он изображал владельца обычной Парамеции. Даже перед Хэнкок и остальными он держал язык за зубами — вовсе не из-за недоверия, просто в этом жестоком, пожирающем слабых мире каждый обязан хранить хотя бы один спасительный секрет.
С момента, как он проглотил таинственный плод, прошло уже трое суток, но ему так и не довелось как следует прочувствовать полуформу Асуры. Ло Сю решил воспользоваться ночным затишьем, чтобы втайне освоиться с обретённой мощью. В конце концов, перед всеми остальными он изображал владельца обычной Парамеции. Даже перед Хэнкок и остальными он держал язык за зубами — вовсе не из-за недоверия, просто в этом жестоком, пожирающем слабых мире каждый обязан хранить хотя бы один спасительный секрет.
Убедившись, что все крепко спят, Ло Сю сосредоточился и мысленно потянулся к скрытой внутри силе Дьявольского плода.
Убедившись, что все крепко спят, Ло Сю сосредоточился и мысленно потянулся к скрытой внутри силе Дьявольского плода.
В ту же секунду его кровь забурлила, словно празднуя долгожданное освобождение. Мир перед глазами внезапно окрасился в багровые тона и стал вязким, словно сгустившийся сироп.
В ту же секунду его кровь забурлила, словно празднуя долгожданное освобождение. Мир перед глазами внезапно окрасился в багровые тона и стал вязким, словно сгустившийся сироп.
Ло Сю тут же вышел из полуформы Асуры, и зрение вернулось в норму.
Ло Сю тут же вышел из полуформы Асуры, и зрение вернулось в норму.
Он с облегчением перевёл дух. Судя по всему, эта зрительная аномалия была лишь побочным эффектом первой трансформации — телу требовалось время, чтобы привыкнуть.
Он с облегчением перевёл дух. Судя по всему, эта зрительная аномалия была лишь побочным эффектом первой трансформации — телу требовалось время, чтобы привыкнуть.
Затем Ло Сю принялся внимательно изучать телесные метаморфозы. Руки, ноги и торс покрылись плотным слоем брони. Он осторожно коснулся предплечья — поверхность казалась шершавой, похожей на застывшую кору. Эту броню он вполне мог выдать за способность плода Кровь-Кровь: даже если у кого-то и возникнут сомнения, опровергнуть его слова никто не сможет, ведь никто прежде не сталкивался с подобной силой.
Затем Ло Сю принялся внимательно изучать телесные метаморфозы. Руки, ноги и торс покрылись плотным слоем брони. Он осторожно коснулся предплечья — поверхность казалась шершавой, похожей на застывшую кору. Эту броню он вполне мог выдать за способность плода Кровь-Кровь: даже если у кого-то и возникнут сомнения, опровергнуть его слова никто не сможет, ведь никто прежде не сталкивался с подобной силой.
Кроме того, вокруг его тела клубилась едва заметная дымка кровавого тумана. Ло Сю окончательно успокоился: все визуальные изменения полуформы Асуры можно было легко замаскировать под выдуманную им Парамецию.
Кроме того, вокруг его тела клубилась едва заметная дымка кровавого тумана. Ло Сю окончательно успокоился: все визуальные изменения полуформы Асуры можно было легко замаскировать под выдуманную им Парамецию.
Беспокоило лишь странное зудящее ощущение между лопаток — казалось, будто под кожей вот-вот проклюнется что-то чужеродное. Ло Сю попытался дотянуться рукой, но спину уже сковала броня, и нащупать ничего не удалось.
Беспокоило лишь странное зудящее ощущение между лопаток — казалось, будто под кожей вот-вот проклюнется что-то чужеродное. Ло Сю попытался дотянуться рукой, но спину уже сковала броня, и нащупать ничего не удалось.
Наконец он прислушался к тому, как изменилась его физическая мощь. Ло Сю сжал кулак: жилы налились такой сокрушительной силой, что, казалось, он мог бы без передышки отжаться три тысячи раз.
Наконец он прислушался к тому, как изменилась его физическая мощь. Ло Сю сжал кулак: жилы налились такой сокрушительной силой, что, казалось, он мог бы без передышки отжаться три тысячи раз.
Не спеша сбрасывать полуформу Асуры, он решил выяснить свой предел.
Не спеша сбрасывать полуформу Асуры, он решил выяснить свой предел.
Спустя десять минут по телу разлилась первая усталость.
Спустя десять минут по телу разлилась первая усталость.
Через двадцать минут накатила свинцовая тяжесть, а ноги словно приросли к каменному полу.
Через двадцать минут накатила свинцовая тяжесть, а ноги словно приросли к каменному полу.
К тридцатой минуте Ло Сю уже не мог пошевелить и пальцем — все силы уходили лишь на то, чтобы удерживать трансформацию.
К тридцатой минуте Ло Сю уже не мог пошевелить и пальцем — все силы уходили лишь на то, чтобы удерживать трансформацию.
На тридцать второй минуте он сдался и вернулся в человеческий облик.
На тридцать второй минуте он сдался и вернулся в человеческий облик.
Ло Сю рухнул на подстилку, чувствуя колоссальное, всепоглощающее истощение, природу которого даже не мог толком описать. Впрочем, до первого поединка оставалось ещё несколько дней, и времени на освоение плода было предостаточно.
Ло Сю рухнул на подстилку, чувствуя колоссальное, всепоглощающее истощение, природу которого даже не мог толком описать. Впрочем, до первого поединка оставалось ещё несколько дней, и времени на освоение плода было предостаточно.
С этой мыслью он закрыл глаза и провалился в глубокий сон.
С этой мыслью он закрыл глаза и провалился в глубокий сон.
В этот момент в тёмном углу камеры медленно открыла глаза Хэнкок. Сквозь полумрак её прекрасный взор устремился на спящего Ло Сю. Всего мгновение назад она уловила до боли знакомое, царственное дыхание силы.
В этот момент в тёмном углу камеры медленно открыла глаза Хэнкок. Сквозь полумрак её прекрасный взор устремился на спящего Ло Сю. Всего мгновение назад она уловила до боли знакомое, царственное дыхание силы.
— Королевская воля... — едва слышно сорвалось с её губ.
— Королевская воля... — едва слышно сорвалось с её губ.
*
*
На следующее утро Ло Сю проснулся от дикого, сосущего чувства под ложечкой. Ночная пустота внутри рассеялась, уступив место неистовому голоду.
На следующее утро Ло Сю проснулся от дикого, сосущего чувства под ложечкой. Ночная пустота внутри рассеялась, уступив место неистовому голоду.
«Значит, естественное восполнение кровавой ци напрямую зависит от физической выносливости», — сделал он мысленный вывод.
«Значит, естественное восполнение кровавой ци напрямую зависит от физической выносливости», — сделал он мысленный вывод.
На этот раз Ло Сю без колебаний потребовал у надзирателя сразу три порции еды и под ошарашенным взглядом охранника смёл всё до последней крошки. Досадно было лишь то, что стражник не спускал с него глаз, не оставив ни единого шанса припрятать кусок для Хэнкок и остальных.
На этот раз Ло Сю без колебаний потребовал у надзирателя сразу три порции еды и под ошарашенным взглядом охранника смёл всё до последней крошки. Досадно было лишь то, что стражник не спускал с него глаз, не оставив ни единого шанса припрятать кусок для Хэнкок и остальных.
В последующие дни установился чёткий распорядок: днём Ло Сю закалял тело упражнениями, а по ночам оттачивал контроль над силой плода. Ему удалось совершить немалый рывок и увеличить время удержания полуформы Асуры до сорока минут. Надзиратель постепенно привык к тому, что тощий мальчишка жрёт за троих, и перестал обращать на него пристальное внимание — Ло Сю снова смог делиться едой с товарищами по несчастью.
В последующие дни установился чёткий распорядок: днём Ло Сю закалял тело упражнениями, а по ночам оттачивал контроль над силой плода. Ему удалось совершить немалый рывок и увеличить время удержания полуформы Асуры до сорока минут. Надзиратель постепенно привык к тому, что тощий мальчишка жрёт за троих, и перестал обращать на него пристальное внимание — Ло Сю снова смог делиться едой с товарищами по несчастью.
Семь дней, отведённых Святым Баро, пролетели как один миг.
Семь дней, отведённых Святым Баро, пролетели как один миг.
Утром, плотно позавтракав, Ло Сю в сопровождении стражи вновь покинул сырые застенки темницы.
Утром, плотно позавтракав, Ло Сю в сопровождении стражи вновь покинул сырые застенки темницы.
Окинув Ло Сю придирчивым взглядом, Святой Баро хмыкнул:
Окинув Ло Сю придирчивым взглядом, Святой Баро хмыкнул:
— Выглядишь сносно. Победишь — исполню одну твою просьбу. Убьёшь противника — исполню две.
— Выглядишь сносно. Победишь — исполню одну твою просьбу. Убьёшь противника — исполню две.
Бросив эти слова, мировой аристократ взобрался на спину огромного льва и не спеша двинулся вперёд.
Бросив эти слова, мировой аристократ взобрался на спину огромного льва и не спеша двинулся вперёд.
Ло Сю мысленно возблагодарил судьбу за то, что съел плод типа Человек-Человек. Будь это любой другой Зоан, он наверняка закончил бы так же — превращённый в покорное ездовое животное под седлом надменного рабовладельца. Ведь лев под Баро тоже был обращённым невольником.
Ло Сю мысленно возблагодарил судьбу за то, что съел плод типа Человек-Человек. Будь это любой другой Зоан, он наверняка закончил бы так же — превращённый в покорное ездовое животное под седлом надменного рабовладельца. Ведь лев под Баро тоже был обращённым невольником.
Они прибыли на арену колизея — не слишком просторную, предназначенную исключительно для закрытых забав немногочисленных Небесных Драконов.
Они прибыли на арену колизея — не слишком просторную, предназначенную исключительно для закрытых забав немногочисленных Небесных Драконов.
Ло Сю следовал шаг в шаг за Баро, украдкой подмечая каждую мелочь вокруг. Возле каждого аристократа неотступно дежурили по меньшей мере шесть вооружённых телохранителей, и многие из Небесных Драконов восседали верхом на рабах-Зоанах.
Ло Сю следовал шаг в шаг за Баро, украдкой подмечая каждую мелочь вокруг. Возле каждого аристократа неотступно дежурили по меньшей мере шесть вооружённых телохранителей, и многие из Небесных Драконов восседали верхом на рабах-Зоанах.
Среди собравшихся Ло Сю заметил уже знакомую ему Святую Лию. На этот раз она восседала на спине массивного динозавра, похожего на стегозавра. Куда подевался несчастный с плодом Слона, оставалось только догадываться: возможно, бедолага не выдержал унижений и попытался взбунтоваться. А расплата за неповиновение в Мариджоа всегда была одна.
Среди собравшихся Ло Сю заметил уже знакомую ему Святую Лию. На этот раз она восседала на спине массивного динозавра, похожего на стегозавра. Куда подевался несчастный с плодом Слона, оставалось только догадываться: возможно, бедолага не выдержал унижений и попытался взбунтоваться. А расплата за неповиновение в Мариджоа всегда была одна.
Ло Сю тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас его должна была волновать только собственная победа.
Ло Сю тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас его должна была волновать только собственная победа.
Святой Баро сделал знак надзирателю, и тот повёл Ло Сю вниз, к служебным тоннелям арены. Уходя, мальчик успел заметить, как к Баро подошёл другой Небесный Дракон, и между ними мгновенно вспыхнула яростная перепалка. О чём именно они спорили, слышно не было, но чутье подсказывало: ставки в сегодняшней бойне были высоки.
Святой Баро сделал знак надзирателю, и тот повёл Ло Сю вниз, к служебным тоннелям арены. Уходя, мальчик успел заметить, как к Баро подошёл другой Небесный Дракон, и между ними мгновенно вспыхнула яростная перепалка. О чём именно они спорили, слышно не было, но чутье подсказывало: ставки в сегодняшней бойне были высоки.
Стражник втолкнул Ло Сю в тесную каменную каморку перед выходом на арену. Осмотревшись, мальчик увидел лишь тяжёлую кованую решётку, за которой простирался залитый солнцем песок колизея.
Стражник втолкнул Ло Сю в тесную каменную каморку перед выходом на арену. Осмотревшись, мальчик увидел лишь тяжёлую кованую решётку, за которой простирался залитый солнцем песок колизея.
Вскоре железный засов со скрежетом отодвинулся. Решётка поползла вверх — пришло его время.
Вскоре железный засов со скрежетом отодвинулся. Решётка поползла вверх — пришло его время.
Ло Сю медленно ступил на залитую светом арену. Сердце в груди заколотилось как безумное.
Ло Сю медленно ступил на залитую светом арену. Сердце в груди заколотилось как безумное.
Едва он замер в центре площадки, как с верхних ярусов донеслись ядовитые смешки и улюлюканье:
Едва он замер в центре площадки, как с верхних ярусов донеслись ядовитые смешки и улюлюканье:
— Ха-ха-ха! Баро, это что ещё за боевой питомец?! Такой заморыш от одного удара зверя Святого Валиуса наложит в штаны!
— Ха-ха-ха! Баро, это что ещё за боевой питомец?! Такой заморыш от одного удара зверя Святого Валиуса наложит в штаны!
— И не говори! Баро, у тебя мозги вытекли вместе с остатками волос? Готовься к позорному проигрышу!
— И не говори! Баро, у тебя мозги вытекли вместе с остатками волос? Готовься к позорному проигрышу!
— Эй, Валиус, выпускай своего зверя! Прикончи сопляка поскорее, меня дома ждёт тринадцатая жена!
— Эй, Валиус, выпускай своего зверя! Прикончи сопляка поскорее, меня дома ждёт тринадцатая жена!
Поток глумливых насмешек не стихал. Ло Сю оглянулся: Святой Баро побагровел от бешенства и, перехватив взгляд своего раба, свирепо оскалился:
Поток глумливых насмешек не стихал. Ло Сю оглянулся: Святой Баро побагровел от бешенства и, перехватив взгляд своего раба, свирепо оскалился:
— Если ты сегодня сдохнешь, не победив, я лично прирежу весь мусор, что сидит с тобой в одной камере!
— Если ты сегодня сдохнешь, не победив, я лично прирежу весь мусор, что сидит с тобой в одной камере!
У Ло Сю похолодело внутри. На кону стояла не просто его собственная жизнь — от исхода этой схватки зависела судьба Хэнкок и остальных шестерых пленников.
У Ло Сю похолодело внутри. На кону стояла не просто его собственная жизнь — от исхода этой схватки зависела судьба Хэнкок и остальных шестерых пленников.
В следующее мгновение трибуны взорвались восторженным ревом. Ло Сю прищурился: из противоположного тоннеля на песок ступил гигант ростом не менее двух с половиной метров. Сомнений не оставалось — это был его соперник.
В следующее мгновение трибуны взорвались восторженным ревом. Ло Сю прищурился: из противоположного тоннеля на песок ступил гигант ростом не менее двух с половиной метров. Сомнений не оставалось — это был его соперник.
— Похоже, зверь Валиуса заберёт свою четвёртую победу подряд!
— Похоже, зверь Валиуса заберёт свою четвёртую победу подряд!
— Да уж, надо срочно подыскать бойца покрепче, иначе эта скотина Валиус заберёт всю награду себе...
— Да уж, надо срочно подыскать бойца покрепче, иначе эта скотина Валиус заберёт всю награду себе...
К центру арены приблизился стражник — местный распорядитель и судья. Сухо бросив, что поединок объявляется открытым, он тут же отступил назад. Единственным правилом здешних боёв было полное отсутствие каких-либо правил: победу разрешалось вырывать любыми средствами.
К центру арены приблизился стражник — местный распорядитель и судья. Сухо бросив, что поединок объявляется открытым, он тут же отступил назад. Единственным правилом здешних боёв было полное отсутствие каких-либо правил: победу разрешалось вырывать любыми средствами.
Без лишних предисловий великан напротив начал стремительно видоизменяться, обрастая чешуей и превращаясь в массивного желтокожего ящера-гуманоида. Не оставалось сомнений — перед ним был обладатель плода Ящерицы.
Без лишних предисловий великан напротив начал стремительно видоизменяться, обрастая чешуей и превращаясь в массивного желтокожего ящера-гуманоида. Не оставалось сомнений — перед ним был обладатель плода Ящерицы.
На губах Ло Сю мелькнула холодная усмешка.
На губах Ло Сю мелькнула холодная усмешка.
— Раз ты тоже Зоан, — прошептал он, — тем проще для меня.
— Раз ты тоже Зоан, — прошептал он, — тем проще для меня.
Мгновенно активировав полуформу Асуры, Ло Сю сорвался с места и вихрем метнулся навстречу чудовищному ящеру.
Мгновенно активировав полуформу Асуры, Ло Сю сорвался с места и вихрем метнулся навстречу чудовищному ящеру.

Комментарии

Загрузка...