Девять циклов считаются за один проход культивации, а один проход занимает ровно один шичэнь (два часа).
Значит, девять раз — это девять шичэней (восемнадцать часов). Это полностью совпадало с ее словами, так что сильных расхождений по времени быть не должно.
Сяо Цзиньнянь мысленно прикинул время и, придя в себя, обнаружил, что за окном уже совсем светло. В этот момент из левого дворика донеслись приглушенные голоса: судя по всему, заложник из царства Юэ по имени Янь Хао начал наносить визиты вежливости.
Сначала он заглянул к Линь Юаню и Сюань Е, затем к Ци Эню и Цинь Лину, а после навестил принцесс Хуайань и Чжаонин.
Дворики располагались недалеко друг от друга, и, так как беседы велись довольно громко и оживленно, до Сяо Цзиньняня без труда долетали обрывки их разговоров.
Вскоре после этого Ци Энь, Цинь Лин, Хуайань и Чжаонин тоже начали перемещаться по дворам. Их маршруты в основном совпадали: начав с Линь Юаня и Сюань Е, они постепенно продвигались всё дальше.
Это заставило Сяо Цзиньняня насторожиться.
Как-никак, в его комнате находилась гостья, которую категорически нельзя было никому показывать.
Однако, как выяснилось, он волновался напрасно. Несмотря на активное общение между остальными заложниками, ни один из них не соизволил заглянуть в его двор.
И слава богу. Сейчас ему меньше всего хотелось привлекать к себе внимание. Было бы идеально, если бы все и дальше продолжали считать его пустым местом.
Оставшееся время Сяо Цзиньнянь не стал отсиживаться в комнате. Он покинул Подворье Наследников и отправился бесцельно бродить по шумным рыночным улицам.
В глазах окружающих он сейчас должен был находиться в состоянии глубочайшего отчаяния, в котором, однако, забрезжила робкая надежда. Запереться в четырех стенах на весь день означало бы проявить подозрительную замкнутость.
К тому же, если бы власти Великой Янь что-то заподозрили и решили обыскать дома, его отсутствие на месте в момент обнаружения девушки дало бы ему хоть какое-то пространство для маневра.
Кроме того, прогулки по рынкам позволяли уловить кое-какие слухи и сплетни, что давало возможность подготовиться к сюрпризам заранее.
На улицах уже появились патрульные, строго запрещавшие горожанам обсуждать ночной инцидент — видимо, разрушение Небесного дворца сочли слишком большим позором для империи.
Но в остальном во внешнем городе царило спокойствие.
Похоже, императорская семья Великой Янь по-прежнему сосредоточила основные поиски во внутреннем городе.
Бродя по улицам, Сяо Цзиньнянь добрел до Башни Лин. Заказав кувшин вина «Чиян», он издалека повидался с теми, кто рисковал жизнями ради царства Ци.
Находясь на территории Великой Янь, им было небезопасно контактировать в открытую, поэтому они не приближались друг к другу и не перебрасывались ни словом. Тем не менее, Сяо Цзиньнянь без труда прочитал искреннюю радость в их глазах.
Разумеется, он также видел на сцене Жань Цинчань. Во время своего грациозного танца она, как и много лет назад, плавно поклонилась в его сторону.
Внезапно в зале поднялся шум, заставив многих посетителей обернуться.
У входа барахтался молодой человек, по виду — бедный студент, в застиранной до белизны одежде. Он пытался прорваться внутрь, но охранники повалили его на пол.
— Пустите меня! Немедленно пустите!
— Ты, голодранец, за месяц приходишь сюда уже в восьмой раз и ни разу не раскошелился даже на медный грош! Думаешь, у нас тут благотворительная богадельня?
— Я пришел к Цинъэ! Они с сестрой здесь как приглашенные артистки, а не как рабыни, они свободные люди! Вы же прекрасно знаете, кто я такой, зачем каждый раз устраиваете эти сцены?!
Студент в ярости топал ногами и кричал так, что его голос разносился по всему зданию.
Услышав имя «Цинъэ», Сяо Цзиньнянь нахмурился и перевел взгляд на место потасовки.
Затем он увидел, как юноша, вырвавшись, бросился к сцене и, обращаясь к Жань Цинчань, закричал «Сестра!», умоляя её заступиться.
Жань Цинчань бросила беглый взгляд на Сяо Цзиньняня, затем, нахмурившись, знаком приказала охранникам отпустить его.
Обрадованный юноша вскочил на ноги и тут же юркнул на задний двор. А когда появился вновь, в руках у него уже был деревянный ящичек.
Сяо Цзиньнянь, наблюдая за этой сценой, медленно поднес чашу к губам, в его глазах мелькали сложные эмоции.
В этот момент послышались шаги: работник винной лавки, одетый в простую холщовую рубаху, подошел, чтобы подлить ему вина, и незаметно подсунул записку.
На ней изящным почерком Жань Цинчань было выведено лишь одно имя: «Су Лян».
Так вот оно что.
Сяо Цзиньнянь вспомнил их давнюю переписку.
Много лет назад, когда сестры только-только перебрались в Великую Янь, повсюду свирепствовали разбойники. Из-за этого сестры разлучились с Лю Вэем и остальными, но их спасла бедная семья.
И этот самый Су Лян был сыном их спасителей.
Жань Цинъэ тогда была еще совсем ребенком. То, что, деля с ним все тяготы и горести, друзья детства прониклись друг к другу светлыми чувствами, было вполне естественно.
В своем последнем письме к ним он написал, что в Великой Янь живется неплохо: страна сильная, враги не тревожат, и раз уж им удалось получить местные документы, нужно забыть о прошлом и просто жить.
Сестры Жань были теми, кому он доверял безоговорочно. Он не сомневался, что они знают, о чем можно говорить, а о чем следует молчать. А значит, не было нужды лезть в их личную жизнь и указывать, с кем им общаться.
Сяо Цзиньнянь скомкал записку, бросил в чашу и, когда чернила расплылись, выпил вино до дна.
Он просидел в башне до самых сумерек, а затем, провожаемый взглядами, ушел. Пропахший вином, он вернулся в Подворье Наследников.
На переднем дворе Янь Хао, Ци Энь и остальные весело распивали вино. Заметив его появление, они лишь слегка кивнули, но присоединиться не пригласили.
Сяо Цзиньняня больше заботила убийца, спрятанная в его комнате. Пройдя мимо Павильона Вкушающих Ароматы, он поспешил к своему дворику.
Толкнув дверь, он увидел, что девушка уже закончила свои медитации и сидит на краю кровати, очевидно, дожидаясь его возвращения.
При этом тяжелый нож, стоявший в углу, исчез, как и желтый дудоу. Кроме тонкого, еле уловимого изысканного аромата, в комнате больше ничего не напоминало о ее присутствии.
Заметив это, Сяо Цзиньнянь слегка поклонился:
— Счастливого пути, госпожа.
— Благодарю за помощь. Как и договаривались, с этой минуты мы друг друга не знаем.
Девушка произнесла эти слова, и пространство у нее за спиной вдруг пошло рябью, словно потревоженная гладь озера. Эти волны медленно накрыли ее, и фигура стала растворяться.
Когда она исчезла окончательно, в сумрачном дворике лишь пронесся легкий ветерок, бесшумно уносясь прочь.
Увидев это, Сяо Цзиньнянь с облегчением выдохнул.
Именно таких непредвиденных случайностей — от которых невозможно ни застраховаться, ни легко избавиться — он боялся больше всего.
Теперь, когда она ушла, словно упал камень с души.
Ему было абсолютно всё равно, кто она такая и зачем ночью ворвалась в Императорский дворец. Главное, чтобы она сдержала слово и они действительно больше никогда не пересекались.
Двое суток без сна и постоянное напряжение дали о себе знать: как только тревога отступила, на него навалилась безмерная усталость.
Не раздеваясь, Сяо Цзиньнянь подошел к кровати и рухнул на нее.
Но едва он улегся, как его взгляд помрачнел. Рука инстинктивно скользнула в щель между матрасом и стеной.
Пальцы нащупали круглую нефритовую подвеску. Нефрит был чистым, безупречно белым и теплым на ощупь. На нем был искусно вырезан длинный меч, над которым сияли полумесяц и редкие звезды, а внизу клубились облака. И на этой гладкой поверхности виднелось крохотное пятнышко засохшей крови.
Сяо Цзиньнянь долго смотрел на эту подвеску, и его глаза постепенно сузились.
Дни потянулись своей чередой, не принося ничего нового. Янь Хао и другие продолжали заводить знакомства, уходя на рассвете и возвращаясь затемно.
А Линь Юань и Сюань Е то и дело устраивали банкеты и принимали приглашения, часто появляясь в компании благородных девиц. По слухам, они всеми силами пытались ускорить процесс подписания торгового соглашения с Великой Янь.
К их сожалению, все эти хлопоты пока не приносили никаких видимых плодов.
Новость о том, что царство Ци вот-вот откроет свои границы для торговли, только подливала масла в огонь. Остальные заложники были в ярости. Им казалось вопиюще несправедливым, что Сяо Цзиньнянь, целыми днями пьющий и ни во что не вникающий, сумел получить для своей страны такие блага, лишь однажды получив удар ножом.
Сам же Сяо Цзиньнянь всё это время внимательно следил за событиями во внутреннем городе.
Вскоре после ухода ночной гостьи по городу прокатился слух об убийстве нескольких офицеров городской стражи.
И на этом всё закончилось. Никаких масштабных обысков, никаких вопросов к нему лично. Это означало, что девушка благополучно покинула город, что окончательно его успокоило.
Теперь он мог спокойно бродить по городу, собирая по крупицам полезную — и не очень — информацию.
Он выяснил, что в Великой Янь, благодаря ее огромным территориям, существует множество школ и сект культиваторов. Только официально зарегистрированных насчитывалось более тысячи.
Самой могущественной из них безоговорочно признавалась секта ТайСюань, обладавшая статусом государственной религии.
Она зародилась в далеком северном государстве Древняя Западная Кунь, а во время военных кампаний Великой Янь распространила свое влияние и здесь. Секта пустила глубокие корни, обрела неисчислимое множество последователей и отличалась сильной религиозной направленностью.
Даже во внешнем городе был их храм — величественное сооружение с круглым куполом, целиком выстроенное из белоснежного мрамора. На куполе было высечено изображение восходящего солнца.
А вслед за ТайСюань шли бесчисленные другие, такие как Секта Меча Цинмин или Буддийский Монастырь Безграничности.
Кроме того, Сяо Цзиньнянь за эти дни узнал кое-что о происхождении механизмов, формаций и эликсиров.
Вершиной развития механического искусства в Великой Янь считались две фракции: Павильон Тысячи Механизмов и Союз Истинного Оружия.
Что касается формаций, то тут первенство принадлежало Секте Небесных Узоров. Также славилась Долина Божественной Ковки, чьи мастера создавали лучшее оружие, и Дворец Эликсиров, известный своими чудодейственными пилюлями.
Знакомства, банкеты, сбор информации — такая жизнь казалась беззаботной. Но шло время, и лица семерых обитателей Подворья Наследников становились всё мрачнее.
Дело было в том, что со дня официальной аудиенции о них как будто забыли. Никто из императорского двора больше не проявлял к ним ни малейшего интереса.
А обещания Пятого Принца, данные им в Восточном дворце — о том, что они смогут обучаться культивации — так и остались повисшими в воздухе.
Наступило одно из ясных и безоблачных майских утров.
Янь Хао и его товарищи сидели во дворе вокруг чайного столика, на котором закипал котелок с зеленым чаем.
Череда банкетов не прошла даром: по утрам головы гудели от винных паров, поэтому они взяли за правило собираться на утреннее чаепитие, чтобы прогнать похмелье.
Янь Хао разлил чай по чашкам Линь Юаня и Сюань Е и задумчиво произнес:
— В тот день Пятый Принц говорил так уверенно, а сейчас всё выглядит как пустая болтовня. Братья Линь Юань и Сюань Е, вам случайно не удалось узнать что-нибудь новое?
Линь Юань нахмурился и покачал головой:
— Такие страны, как Ин и Чжао, принесшие в мир хаос, годами вели захватнические войны. Если их действительно подстрекала Великая Цянь, Великая Янь не стала бы сидеть сложа руки. К тому же слова Пятого Принца тогда звучали искренне, вряд ли это был пустой звук.
— Тогда почему мы до сих пор ничего не слышали?
— Скорее всего, из-за того инцидента с убийцей. Как преступник смог преодолеть формацию внутреннего города? Были ли у него сообщники во дворце? Все эти вопросы сейчас требуют пристального внимания. Неудивительно, что Пятому Принцу пока не до нас.
Янь Хао раздраженно фыркнул:
— И сколько нам ещё ждать?
Линь Юань посмотрел на него с укоризной:
— К чему такая спешка? С таким нетерпением, принц Юэ, вы вряд ли преуспеете в культивации.
Услышав это, Янь Хао недовольно скривился.
Как-никак, он был наследным принцем царства Юэ, равным по статусу этому Линь Юаню. Какое он имел право отчитывать его? Но, подумав о будущем, он решил проглотить обиду и промолчал.
В это время Сяо Цзиньнянь стоял неподалеку, лицо его оставалось бесстрастным.
С тех пор как он своими глазами увидел, на что способны культиваторы, его интерес к этому искусству значительно возрос.
Ведь если он не хочет вечно плясать под чужую дудку, ему предстоит собственными руками расправиться с князем Цзином.
Однако в словах Пятого Принца было слишком много несостыковок.
То, что Восьмой Принц якобы является его заместителем, ничем не подтверждалось. То, что именно он настоял на вводе войск для помощи их странам, тоже пока оставалось под вопросом. А значит, истинный расклад сил среди принцев Великой Янь еще только предстояло выяснить.
Впрочем, в одном Линь Юань был прав: обещание Пятого Принца вряд ли было пустым звуком, ведь лгать им не было никакого смысла.
А значит, вопрос с их обучением еще не закрыт.
Внезапно раздались шаги, и все обернулись на звук.
Так как все семеро заложников были здесь, прийти мог только кто-то посторонний.
И действительно, вскоре в дверях показался Главный Министр Сюаньлу, Чэнь Хэ:
— Как поживают Ваши Высочества?
Линь Юань встал ему навстречу:
— Господин Чэнь, мы давно не виделись.
— И правда, давненько, — кивнул Чэнь Хэ.
С той самой ночи, когда убийца разрушил Башню Скрытой Звезды, во внутреннем городе было не протолкнуться от стражи. Все силы были брошены на поиски преступника, но, к всеобщему изумлению, они так ничего и не нашли.
Это дело затронуло Управление городской стражи, Ведомство Сигнальных Флагов и Императорскую гвардию. Полетели головы, кровь лилась рекой. И только сегодня у него нашлось время заглянуть сюда.
Сгорая от нетерпения, Янь Хао шагнул вперед:
— Осмелюсь спросить, господин Чэнь, что привело вас к нам сегодня?
Чэнь Хэ поднял на него глаза:
— Я здесь по приказу Его Высочества. Прошу Вас собрать свои вещи. Мы отправляемся в Даосскую секту для вашего обучения.
— Сегодня?!
— Отбываем в полдень.
Услышав это, все буквально засияли от радости.
Особенно Янь Хао, который поспешно рассыпался в благодарностях и пулей полетел в свой дворик.
Время приближалось к девяти утра, так что до полудня оставалось больше двух часов. Чэнь Хэ выделил им столько времени, понимая, что у королевских особ наверняка много багажа.
Но каково же было его удивление, когда не прошло и часа, как шестеро из семи уже стояли во дворе с собранными вещами. Сяо Цзиньнянь, намеренно тянувший время, тоже был готов к десяти часам.
«Ишь как засуетились... Думают, что культивация — это так просто? А ведь настоящие мастера в этом мире — один на миллион. Думают, стоит только захотеть, и сразу обретут бессмертие?»
Чэнь Хэ усмехнулся про себя, но задерживаться не стал. Развернувшись, он повел их прочь из Подворья Наследников.

Комментарии

Загрузка...