[ Усиление не удалось. ]
В тот же миг все тело окаменело.
«Усиление не удалось». Эти две фразы четко высветились прямо посреди поля зрения.
В голове на мгновение стало пусто, а затем всё залило белесой пеленой ярости.
Этот неприятный осадок — к нему невозможно привыкнуть, сколько бы раз ты с ним ни сталкивался.
Так было до смерти, и так оставалось после перерождения.
Энок крепко сжал челюсти, а затем медленно их разжал.
В тот же самый момент время снова начало свой ход.
В ушах на мгновение зазвенело — раздался резкий писк, после чего звуки пропали вовсе.
Заведующий лабораторией подошел ближе. Его лицо было сильно искажено.
Наверное, из-за провального эксперимента.
Он достал большой лист бумаги и начал что-то писать.
«Эксперимент провален. Временно возникнут проблемы со слухом. Неизвестно, как долго это продлится».
Энок прочитал эти слова.
Он знал.
Если успех в эксперименте дарует постоянную способность, то неудача может привести к перманентному дефекту. Это он уже проходил.
В прошлый раз он лишился вкуса.
Целую неделю он не чувствовал абсолютно ничего, и любая еда казалась ему жеванием песка.
Тогда, если честно, пришлось нелегко.
Но он успешно повторил усиление, и теперь чувствовал вкус гораздо ярче, чем любой другой человек.
Энок поднял руку и ощупал уши.
К счастью, форма сохранилась.
А это означало, что повторное усиление возможно.
Если в этот раз всё сделать правильно, то слух, как и вкус, должен вернуться.
Энок взял у заведующего лабораторией ручку и написал на бумаге: «В следующий раз проведем повторный эксперимент».
Написав это, он указал на свое не слышащее ухо.
Заведующий на мгновение посмотрел на Энока и кивнул.
Выражение лица у него было сложным, но что именно он при этом говорил, Энок не слышал.
На этом разговор закончился.
Энок сошел со стола для экспериментов и покинул лабораторию.
Снаружи на него разом обрушился городской шум.
Точнее, не обрушился — казалось, будто он доносится издалека.
Стук колес карет, людская болтовня, шумы из переулков — всё было глухим, словно голоса под водой.
Ходьбе это не мешало.
Зрение было в полном порядке. Только вот из-за того, что собственных шагов не было слышно, возникло странное чувство, будто он не ступает по земле, а бредет по пустоте.
«Неудобно».
Энок слегка нахмурился и направился к особняку.
Как только он открыл входную дверь и вошел внутрь, к нему быстро подошел дворецкий.
Его губы двигались.
Судя по выражению лица, это было что-то вроде вопроса о том, где он пропадал, или уведомление о том, что его ищет граф.
Энок прошел мимо, не обращая внимания.
Дворецкий последовал за ним, продолжая о чем-то говорить.
Энок стал подниматься по лестнице. Голос дворецкого стих.
Вернее, правильнее будет сказать, что он просто исчез из поля зрения — ведь слышимости всё равно не было.
Он закрыл дверь в кабинет.
Стало тихо.
Когда звуки, которые и так едва пробивались, были полностью отсечены дверью, возникло чувство, что так даже естественнее.
«Ну, ничего страшного».
Он всё равно никогда не прислушивался к окружающему шуму.
Да и слушать было нечего. Что бы там ни говорил дворецкий, что бы ни хотел сказать граф — сейчас для Энока это не имело значения.
Энок сел за стол и вытащил из ящика стоявшую там стопку документов.
Это были отчеты, которые он регулярно получал через заведующего лабораторией.
В них был подробно расписан текущий состояние всех тех, кому он оказывал поддержку.
Он взял ручку и принялся медленно читать.
Первый пункт.
Эльф.
В оригинальном сюжете этот персонаж должен был сам внедриться в рабство, чтобы узнать о местонахождении своей сестры, в результате чего лишился кончиков ушей — символа эльфов, — а также языка.
Энок на секунду остановил ручку, вспомнив этот фрагмент.
Но то, что было написано в отчете, отличалось.
«Сестра спасена. Успешно».
Подопечный, будучи внедренным в рабство для спасения сестры, был эвакуирован до того, как успел получить непоправимый ущерб.
Энок поставил галочку напротив этого пункта.
«Хорошо».
Он перешел к следующему пункту.
Второй пункт.
Ведьма. Та, что была связана ужасным проклятием и мечтала об избавлении через смерть.
Зелье для снятия проклятия было уже готово, а в отчете значилось, что место, где скрывается ведьма, находится в стадии отслеживания.
Энок пометил этот пункт как «в процессе».
«Стоило бы поторопиться».
В оригинале ведьма была довольно искусна в искусстве прятаться.
На поиски могло уйти немало времени.
Третий пункт.
Святая. Та, чью историю о коррупции в храме пытались замять, выбросив её в самый опасный и варварский город.
В отчете значилось: «Финансовая поддержка передана, охрана распределена».
Дополнительно была приписка, что на новом месте святая довольно быстро осваивается и занимает свою нишу.
«Всё-таки выбор "старичка" оправдывает себя».
Энок читал остальные пункты один за другим, отмечая их.
Поддержка, большая или малая, продвигалась своим чередом.
Всё шло гладко.
Энок отложил отчет и откинулся на спинку кресла.
Он был доволен.
Пускай это не вызывало такого трепета, как усиление, но чувство было неплохое.
И последний пункт.
Лусиэль Валлар.
Энок перехватил ручку поудобнее, читая именно это имя.
Он прочел его внимательнее, чем остальные пункты.
«После начала поддержки академическая успеваемость заметно выросла. Заложенные таланты, попав в подходящие условия, стремительно раскрываются. В настоящее время несколько профессоров проявляют к Лусиэль интерес — и это обусловлено не именем спонсора Вейла, а тем, что они замечают её чистый талант и скорость роста».
Энок перечитал этот кусок дважды.
«Она хорошо растет».
Лусиэль была персонажем, который расцветает сам по себе, стоит лишь создать для этого условия.
Хотя он и ожидал этого, но, прочитав подтверждение в отчете, испытал какое-то странное чувство.
Энок не стал пытаться определить его, просто отбросив в сторону.
В этот момент его взгляд упал на конверт, вложенный между документами.
Это было письмо, которое Лусиэль отправила на имя Вейла. Оно было передано через заведующего лабораторией.
Энок взял конверт, достал письмо и начал читать.
«Господину Вейлу.
Не знаю, можно ли мне присылать этот ответ, ведь вы, должно быть, были весьма удивлены столь внезапному посланию.
Я несколько раз принималась писать и останавливалась. И всё же, чтобы передать слова благодарности, я набралась смелости и взяла в руки перо.
Честно говоря, получив ваше письмо, я какое-то время просто сидела в оцепенении.
Я никогда не думала, что подобное послание может быть адресовано мне. Чтобы удостовериться, что оно попало по адресу, я перечитывала его несколько раз. И всё же там было четко написано моё имя. Лусиэль Валлар.
Благодаря вашей помощи многое изменилось.
Меч, который я впервые взяла в руки, очень удобно лег в ладонь. Возможно, это покажется пустяком, но, как ни странно, именно это обрадовало меня больше всего.
Я довольно долго пользовалась старым мечом. Его рукоять разболталась, и на каждом уроке мне приходилось беспокоиться об этом, но теперь об этом не нужно переживать.
Новая форма, слуги, еда, письменные принадлежности — каждый раз, когда необходимые вещи появлялись в моей жизни, я спрашивала себя, не сон ли это.
Благодаря вам я впервые за долгое время нормально поела. Постыдное признание, но это правда.
— пропущено —
Я не знаю, кто вы, господин Вейл. Не знаю, почему вы решили мне помочь.
Но это неважно. Я просто хотела сказать одно: благодарю.
Это единственная причина, по которой я написала это письмо.
Надеюсь, что когда-нибудь смогу лично встретиться с вами и поблагодарить.
Буду ждать того дня. Спасибо, что дочитали письмо до конца, несмотря на то, что оно полно моих скудных слов».
Энок дочитал письмо и на мгновение замер.
Короткий смешок сорвался с его губ.
«Просто и искренне».
Энок осторожно сложил письмо и убрал его в ящик с замком.
Щелк, сработал механизм блокировки.
Затем он перевел взгляд в сторону.
На краю поля зрения висело окно сведений.
Оно не исчезало с тех пор, как произошел сбой при усилении.
[ Следующая попытка усиления будет возможна через 68 часов. ]
Энок цокнул языком, глядя на эти цифры.
68 часов.
Долго. Слишком долго.
Глухота в ушах его, если честно, не особо беспокоила.
Конечно, было неудобно. Но это просто неудобство.
Настоящая проблема была в другом. В том, что 68 часов он не мог проводить усиление. Вот что было проблемой.
«Есть ли способ сократить время?»
В сообществе той игры он определенно видел информацию о том, что существуют способы сократить время ожидания.
Пусть не наверняка, но изучить это стоило.
Можно было спросить у лаборатории или же самому заняться поисками —
Щелк.
Дверь кабинета открылась.
Энок дернул бровью.
Рефлекторно закрыв окно сведений, он обернулся.
Это был граф. Энок автоматически поднялся с места.
Отец заглянул в кабинет спустя очень долгое время.
Энок смотрел на него и вдруг осознал одну деталь.
Он не услышал стука.
Дело не в том, что граф не постучал. Скорее всего, он это сделал.
Граф был именно таким человеком. Просто Энок не услышал.
Поскольку он был глух, это было естественно, но осознание прошило его заново.
«Тц, действительно же неудобно».
Пока он мысленно ворчал, губы графа начали двигаться.
Он ничего не слышал.
Энок, сохраняя невозмутимое выражение лица, смотрел на графа.
Он пытался максимально считать движение губ, но это было непросто.
Граф говорил быстро. Отдельные слова, казалось, вот-вот уловятся, но тут же ускользали.
Энок изучил выражение его лица. Тот не выглядел разгневанным.
Похоже, он не злился. Но и на легкую беседу это не походило.
Атмосфера была такой, будто он что-то объяснял или же ставил перед фактом.
Граф один раз жестикулировал. Он раскрыл ладонь, словно что-то предлагая.
«Предложение? Или требование?»
Взгляд графа был прикован к Эноку. Казалось, он на чем-то настаивает.
Плечи его были слегка приподняты. Это была та поза, которую он принимал, когда говорил о чем-то важном.
Энок знал об этом благодаря воспоминаниям, оставшимся в этом теле.
Затем граф умолк.
Судя по выражению лица, он ждал ответа.
Энок колебался ровно 0,5 секунды, после чего решил ответить наугад.
— ...Я понял.
Его голос прозвучал громче обычного. Из-за этого ответ прозвучал даже решительнее, чем планировалось.
Но Энок этого не знал. Поскольку он не слышал звуков, он не мог оценить и собственную речь.
Он даже не понимал, какой громкости был его голос.
Выражение лица графа на мгновение застыло. Он пристально посмотрел на Энока.
Взгляд выдавал, что что-то не так.
Энок сохранил невозмутимое выражение.
Граф снова открыл рот. На этот раз он произнес только одну короткую фразу.
Его лицо было теперь гораздо расслабленнее, чем мгновением ранее.
Он выглядел так, словно почувствовал облегчение.
Затем он кивнул и вышел из кабинета.
Дверь закрылась.
Энок смотрел на закрытую дверь, а после перевел взгляд обратно на стол.
«Что он сказал?»
Он ответил, что понял, но не знал, что именно «понял».
Энок на мгновение покрутил этот факт в голове, но тут же отбросил его.
В любом случае, позже узнает.
Если это было что-то важное, он придет снова.
«...Не стоило тогда отвечать так небрежно».
Спустя неделю Энок с раздраженным видом, подперев щеку рукой, смотрел в окно кареты.
В награду за ту фразу, брошенную без всяких мыслей, он сейчас направлялся на бал, полный разодетых благородных юношей и девушек.

Комментарии

Загрузка...