— Спасайтесь! — доносились отовсюду отчаянные вопли.
— Спасайтесь! — доносились отовсюду отчаянные вопли.
— Бесполезно! Мы для него — не больше волоска!
— Бесполезно! Мы для него — не больше волоска!
Толпы бегущих насекомообезьян в панике метались из стороны в сторону, но многие в бессилии валились на землю, парализованные ужасом.
Толпы бегущих насекомообезьян в панике метались из стороны в сторону, но многие в бессилии валились на землю, парализованные ужасом.
Пока вокруг звенели крики боли и отчаяния, один детёныш насекомообезьяны упрямо вскинул голову к небесам.
Пока вокруг звенели крики боли и отчаяния, один детёныш насекомообезьяны упрямо вскинул голову к небесам.
— Ты тоже пришёл сожрать нас, чудовище? — выкрикнул он, глядя вверх. — Вы убили отца! Убили мать! Убили моего старшего брата! Почему... почему мы такие слабые?!
— Ты тоже пришёл сожрать нас, чудовище? — выкрикнул он, глядя вверх. — Вы убили отца! Убили мать! Убили моего старшего брата! Почему... почему мы такие слабые?!
Сюй Чжи опустил взгляд. Смелость этого крошечного существа, дерзнувшего бросить ему вызов, искренне его удивила.
Сюй Чжи опустил взгляд. Смелость этого крошечного существа, дерзнувшего бросить ему вызов, искренне его удивила.
«Что ж, пусть будешь ты».
«Что ж, пусть будешь ты».
Он плавно протянул руку и бережно подхватил малыша ладонью.
Он плавно протянул руку и бережно подхватил малыша ладонью.
В тот же миг разум детёныша опустел.
В тот же миг разум детёныша опустел.
Широкая ладонь исполинского существа показалась ему бескрайним материком, а сам он был не больше песчинки в глубоких изгибах кожных линий.
Широкая ладонь исполинского существа показалась ему бескрайним материком, а сам он был не больше песчинки в глубоких изгибах кожных линий.
Малыш робко поднял взгляд. Огромные, как пылающие горнила, глаза титана сияли подобно двум солнцам. Его величественный лик, овеянный неземным, священным величием, тонул в ослепительно-белом сиянии, лишая возможности разглядеть черты лица.
Малыш робко поднял взгляд. Огромные, как пылающие горнила, глаза титана сияли подобно двум солнцам. Его величественный лик, овеянный неземным, священным величием, тонул в ослепительно-белом сиянии, лишая возможности разглядеть черты лица.
Разумеется, это вспомогательный мозг улья скрыл лицо Сюй Чжи, оставив для взора крохотных созданий лишь таинственный, размытый силуэт, окутанный божественным ореолом.
Разумеется, это вспомогательный мозг улья скрыл лицо Сюй Чжи, оставив для взора крохотных созданий лишь таинственный, размытый силуэт, окутанный божественным ореолом.
Сюй Чжи бережно держал крохотную насекомообезьяну на весу. Его взгляд оставался невозмутимым.
Сюй Чжи бережно держал крохотную насекомообезьяну на весу. Его взгляд оставался невозмутимым.
— Гильгамеш, хочешь ли ты всё изменить?
— Гильгамеш, хочешь ли ты всё изменить?
Крохотное существо затрепетало всем телом и истошно закричало прямо с его ладони:
Крохотное существо затрепетало всем телом и истошно закричало прямо с его ладони:
— Ты умеешь говорить?! Что ты за зверь такой?! Неужели в этом мире действительно существует разумный исполин высотой в десять тысяч чжанов?! Как природа могла создать столь совершенное существо?!
— Ты умеешь говорить?! Что ты за зверь такой?! Неужели в этом мире действительно существует разумный исполин высотой в десять тысяч чжанов?! Как природа могла создать столь совершенное существо?!
Немного успокоившись, он дрожащим голосом добавил:
Немного успокоившись, он дрожащим голосом добавил:
— И... ты назвал меня Гильгамешем?
— И... ты назвал меня Гильгамешем?
— Имя — одно из первых проявлений разума, — бесстрастно ответил Сюй Чжи, держа его на уровне глаз.
— Имя — одно из первых проявлений разума, — бесстрастно ответил Сюй Чжи, держа его на уровне глаз.
Стоя на ладони и глядя в колоссальные, сияющие подобно небесным светилам глаза, Гильгамеш воскликнул:
Стоя на ладони и глядя в колоссальные, сияющие подобно небесным светилам глаза, Гильгамеш воскликнул:
— Мы понимаем друг друга! Значит, мы с тобой одного рода, мы оба — разумные существа! Но почему... почему тогда ты не спасёшь нас?! Ты ведь так могуч! Так велик!
— Мы понимаем друг друга! Значит, мы с тобой одного рода, мы оба — разумные существа! Но почему... почему тогда ты не спасёшь нас?! Ты ведь так могуч! Так велик!
Эти создания не ведали своего истинного происхождения, искренне полагая, что они — лишь уменьшенная копия этих Мудрых гигантских зверей. Сюй Чжи не собирался их переубеждать.
Эти создания не ведали своего истинного происхождения, искренне полагая, что они — лишь уменьшенная копия этих Мудрых гигантских зверей. Сюй Чжи не собирался их переубеждать.
Держа кроху на ладони, Сюй Чжи неторопливо зашагал по лесам и речным долинам.
Держа кроху на ладони, Сюй Чжи неторопливо зашагал по лесам и речным долинам.
Под его тяжёлыми шагами вековые деревья ломались, точно сухие травинки. Творец позволил испуганному существу взглянуть на мир с огромной высоты, и его громовой голос эхом покатился над бескрайними просторами:
Под его тяжёлыми шагами вековые деревья ломались, точно сухие травинки. Творец позволил испуганному существу взглянуть на мир с огромной высоты, и его громовой голос эхом покатился над бескрайними просторами:
— Взгляни на этот мир. Все виды в нём равны. Вы ничем не отличаетесь от любой травинки или дикого зверя. С чего бы мне спасать именно вас? Только потому, что вы наделены разумом?
— Взгляни на этот мир. Все виды в нём равны. Вы ничем не отличаетесь от любой травинки или дикого зверя. С чего бы мне спасать именно вас? Только потому, что вы наделены разумом?
Гильгамеш онемел, не зная, что возразить.
Гильгамеш онемел, не зная, что возразить.
В его душе зародилось горькое отчаяние. Он вскинул голову и закричал:
В его душе зародилось горькое отчаяние. Он вскинул голову и закричал:
— Но зачем тогда ты явился к нам?!
— Но зачем тогда ты явился к нам?!
— Никто вас не спасёт, и не надейтесь на чудо, — спокойно произнёс Сюй Чжи. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Однако я могу даровать вам семена цивилизации, чтобы вы сами защитили свой род.
— Никто вас не спасёт, и не надейтесь на чудо, — спокойно произнёс Сюй Чжи. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Однако я могу даровать вам семена цивилизации, чтобы вы сами защитили свой род.
— Цивилизация?.. Что это такое? — прошептал Гильгамеш, потрясённо глядя вниз.
— Цивилизация?.. Что это такое? — прошептал Гильгамеш, потрясённо глядя вниз.
Резкие порывы ветра трепали его тёмную шерсть. Он впервые в жизни смотрел на мир из-за облаков, созерцая бескрайний океан изумрудной зелени. Леса, холмы и бурные реки лежали перед ним как на ладони, а внизу, спасаясь от шагов великана, в панике метались полчища диких тварей. Их яростный рёв сливался в единый гул.
Резкие порывы ветра трепали его тёмную шерсть. Он впервые в жизни смотрел на мир из-за облаков, созерцая бескрайний океан изумрудной зелени. Леса, холмы и бурные реки лежали перед ним как на ладони, а внизу, спасаясь от шагов великана, в панике метались полчища диких тварей. Их яростный рёв сливался в единый гул.
Какая величественная, фантастическая картина!
Какая величественная, фантастическая картина!
Какая невероятная, заставляющая трепетать сила!
Какая невероятная, заставляющая трепетать сила!
— Ты спрашиваешь, что такое цивилизация?
— Ты спрашиваешь, что такое цивилизация?
Сюй Чжи никогда прежде не задумывался, как объяснить столь сложное понятие молодой расе. Немного поразмыслив, он ответил:
Сюй Чжи никогда прежде не задумывался, как объяснить столь сложное понятие молодой расе. Немного поразмыслив, он ответил:
— Цивилизация — это пламя познания. Это знания, порядок и закон. Это величайшая сила, с помощью которой разумные существа оберегают себя.
— Цивилизация — это пламя познания. Это знания, порядок и закон. Это величайшая сила, с помощью которой разумные существа оберегают себя.
— Сила, которой мы оберегаем себя... — заворожённо повторил Гильгамеш.
— Сила, которой мы оберегаем себя... — заворожённо повторил Гильгамеш.
Сюй Чжи вернулся к ущелью, осторожно пересадил Гильгамеша себе на плечо и достал из рюкзака миниатюрную сосну «Встреча гостей». Он бережно выкопал небольшую ямку и высадил растение в грунт.
Сюй Чжи вернулся к ущелью, осторожно пересадил Гильгамеша себе на плечо и достал из рюкзака миниатюрную сосну «Встреча гостей». Он бережно выкопал небольшую ямку и высадил растение в грунт.
Для обычного человека эта сосна высотой всего в шестьдесят сантиметров показалась бы невзрачным деревцем, но для обитателей этого крошечного мира она мгновенно превратилась в исполинское Божественное древо. Его изогнутый, покрытый древней корой ствол уходил далеко в облака, теряясь в вышине, а густая крона скрывала само небо.
Для обычного человека эта сосна высотой всего в шестьдесят сантиметров показалась бы невзрачным деревцем, но для обитателей этого крошечного мира она мгновенно превратилась в исполинское Божественное древо. Его изогнутый, покрытый древней корой ствол уходил далеко в облака, теряясь в вышине, а густая крона скрывала само небо.
— Видишь это дерево? — раздался голос Сюй Чжи. — Если хочешь обрести силу цивилизации, докажи свою отвагу. Взберись на вершину Божественного древа. Это моё испытание для тебя — проверка твоего разума и мужества.
— Видишь это дерево? — раздался голос Сюй Чжи. — Если хочешь обрести силу цивилизации, докажи свою отвагу. Взберись на вершину Божественного древа. Это моё испытание для тебя — проверка твоего разума и мужества.
Творец положил на самую верхушку сосны изготовленный на заказ серебристый стальной меч, пропитанную керосином спичку и прозрачную капсулу с соком термита, которую он синтезировал ранее.
Творец положил на самую верхушку сосны изготовленный на заказ серебристый стальной меч, пропитанную керосином спичку и прозрачную капсулу с соком термита, которую он синтезировал ранее.
— Там тебя ждут три сокровища цивилизации.
— Там тебя ждут три сокровища цивилизации.
— Первое — Меч Дамокла, оружие для защиты твоего народа. В отличие от диких видов, населяющих эти земли, разумные расы побеждают силой орудий.
— Первое — Меч Дамокла, оружие для защиты твоего народа. В отличие от диких видов, населяющих эти земли, разумные расы побеждают силой орудий.
— Второе — Факел, несущий в себе яростное пламя. Он станет мостом, ведущим вас во тьме. Умение укрощать огонь — это рассвет любой цивилизации.
— Второе — Факел, несущий в себе яростное пламя. Он станет мостом, ведущим вас во тьме. Умение укрощать огонь — это рассвет любой цивилизации.
— И третье — Кровь Силы. Лишь величайший из воинов способен испить этот эликсир. Тот, кто слаб, погибнет в муках, но превозмогший смерть обретёт истинное могущество.
— И третье — Кровь Силы. Лишь величайший из воинов способен испить этот эликсир. Тот, кто слаб, погибнет в муках, но превозмогший смерть обретёт истинное могущество.
— Если ты действительно намерен вырвать свой род из когтей судьбы — поднимись на дерево и забери сокровища до того, как угаснет Факел.
— Если ты действительно намерен вырвать свой род из когтей судьбы — поднимись на дерево и забери сокровища до того, как угаснет Факел.
Сюй Чжи осторожно опустил маленькую насекомообезьяну на землю и под её ошеломлённым взглядом зашагал прочь, скрываясь за горизонтом.
Сюй Чжи осторожно опустил маленькую насекомообезьяну на землю и под её ошеломлённым взглядом зашагал прочь, скрываясь за горизонтом.
«Ускорить деление клеток в сто раз!» — мысленно отдал он приказ улью, едва отойдя на безопасное расстояние.
«Ускорить деление клеток в сто раз!» — мысленно отдал он приказ улью, едва отойдя на безопасное расстояние.
Время в песочнице, ненадолго вернувшееся к привычному темпу, вновь помчалось со стремительной скоростью.
Время в песочнице, ненадолго вернувшееся к привычному темпу, вновь помчалось со стремительной скоростью.
Мир вокруг закружился в безумном танце. Деревья за доли секунды прорастали и засыхали, животные двигались размытыми тенями, проживая целые жизни в одно мгновение.
Мир вокруг закружился в безумном танце. Деревья за доли секунды прорастали и засыхали, животные двигались размытыми тенями, проживая целые жизни в одно мгновение.
Спичка, щедро пропитанная керосином, в обычном мире догорела бы секунд за тридцать. Но для этой ускоренной в сотню раз вселенной полминуты растянулись на несколько долгих дней.
Спичка, щедро пропитанная керосином, в обычном мире догорела бы секунд за тридцать. Но для этой ускоренной в сотню раз вселенной полминуты растянулись на несколько долгих дней.
Для крошечных существ испытание у Божественного древа должно было продлиться не мгновение, а долгие, изнурительные дни.
Для крошечных существ испытание у Божественного древа должно было продлиться не мгновение, а долгие, изнурительные дни.
«Время относительно, оно лишь отражает движение материи... — размышлял Сюй Чжи. — Процессы в их мозгу и деление клеток ускорены в сотню раз. Для них это и есть истинное течение времени. Спичка, сгорающая в одно мгновение для меня, для них превращается в долговечный священный факел».
«Время относительно, оно лишь отражает движение материи... — размышлял Сюй Чжи. — Процессы в их мозгу и деление клеток ускорены в сотню раз. Для них это и есть истинное течение времени. Спичка, сгорающая в одно мгновение для меня, для них превращается в долговечный священный факел».
Ему невольно вспомнились древние строки Чжуан-цзы:
Ему невольно вспомнились древние строки Чжуан-цзы:
«Малому знанию не сравниться с великим, малому веку не сравниться с веком великим. Откуда мы знаем об этом? Однодневный гриб не ведает о смене дня и ночи. Летняя цикада не знает о смене времён года...»
«Малому знанию не сравниться с великим, малому веку не сравниться с веком великим. Откуда мы знаем об этом? Однодневный гриб не ведает о смене дня и ночи. Летняя цикада не знает о смене времён года...»
То, что казалось им вечностью, для него пролетало за краткий миг.
То, что казалось им вечностью, для него пролетало за краткий миг.
Сюй Чжи достал бинокль и принялся наблюдать за Божественным древом. Детёныш насекомообезьяны быстро собрал у подножия сосны своих сородичей. С решимостью на крошечных лицах они начали восхождение.
Сюй Чжи достал бинокль и принялся наблюдать за Божественным древом. Детёныш насекомообезьяны быстро собрал у подножия сосны своих сородичей. С решимостью на крошечных лицах они начали восхождение.
В окулярах бинокля их движения казались смазанными от невероятной скорости. Будто крохотные муравьи, они взбирались по коре, срывались вниз, падали десятки раз за пару секунд и снова упорно лезли вверх. Спустя всего десять секунд Сюй Чжи увидел, как они достигли вершины.
В окулярах бинокля их движения казались смазанными от невероятной скорости. Будто крохотные муравьи, они взбирались по коре, срывались вниз, падали десятки раз за пару секунд и снова упорно лезли вверх. Спустя всего десять секунд Сюй Чжи увидел, как они достигли вершины.
Но для самих восходителей этот путь занял долгие дни, полные изнурительного труда, боли и бесконечных падений.
Но для самих восходителей этот путь занял долгие дни, полные изнурительного труда, боли и бесконечных падений.
Они двигались слишком быстро для человеческого глаза.
Они двигались слишком быстро для человеческого глаза.
Там, на самой верхушке, среди изумрудной хвои, Гильгамеш триумфально вскинул над головой сияющий клинок. Он что-то прокричал, совершил какой-то ритуал и стремительно, смазанной тенью, соскользнул вниз.
Там, на самой верхушке, среди изумрудной хвои, Гильгамеш триумфально вскинул над головой сияющий клинок. Он что-то прокричал, совершил какой-то ритуал и стремительно, смазанной тенью, соскользнул вниз.
Сюй Чжи залюбопытствовал и обратился к улью:
Сюй Чжи залюбопытствовал и обратился к улью:
— Что они там говорили?
— Что они там говорили?
Вспомогательный мозг улья немедленно воспроизвёл запись недавних событий, замедлив воспроизведение.
Вспомогательный мозг улья немедленно воспроизвёл запись недавних событий, замедлив воспроизведение.
Покорив Божественное древо, Гильгамеш поднял Меч Дамокла высоко над головой.
Покорив Божественное древо, Гильгамеш поднял Меч Дамокла высоко над головой.
Он обвёл взором раскинувшийся под ногами мир. Порывы ветра трепали его тёмную шерсть, а чёрные костяные пластины на плечах грозно поблескивали. В его глазах сияла непоколебимая вера в свои силы.
Он обвёл взором раскинувшийся под ногами мир. Порывы ветра трепали его тёмную шерсть, а чёрные костяные пластины на плечах грозно поблескивали. В его глазах сияла непоколебимая вера в свои силы.
— Мудрый гигантский зверь... В этом мире действительно обитает исполинский разумный род! Великаны высотой в десять тысяч чжанов! — Гильгамеш перевёл дух и громогласно обратился к соплеменникам: — Мы тоже наделены разумом, а значит, придёт день, когда наш род станет столь же великим и могучим, как этот исполин! Каждый из нас обретёт божественную силу, перед которой будут трепетать самые жуткие чудовища! Я поведу наш народ к вершине и сделаю так, чтобы священное пламя цивилизации озарило всю землю!
— Мудрый гигантский зверь... В этом мире действительно обитает исполинский разумный род! Великаны высотой в десять тысяч чжанов! — Гильгамеш перевёл дух и громогласно обратился к соплеменникам: — Мы тоже наделены разумом, а значит, придёт день, когда наш род станет столь же великим и могучим, как этот исполин! Каждый из нас обретёт божественную силу, перед которой будут трепетать самые жуткие чудовища! Я поведу наш народ к вершине и сделаю так, чтобы священное пламя цивилизации озарило всю землю!
Этот миг навеки вошёл в историю.
Этот миг навеки вошёл в историю.
Спустя бесчисленные эпохи, когда Шумерское царство, некогда процветавшее на этих землях, давно обратилось в прах, археологи обнаружат древнейший письменный памятник — исторический гимн «Книга Бытия».
Спустя бесчисленные эпохи, когда Шумерское царство, некогда процветавшее на этих землях, давно обратилось в прах, археологи обнаружат древнейший письменный памятник — исторический гимн «Книга Бытия».
И в этой Шумерской древней летописи будет начертано:
И в этой Шумерской древней летописи будет начертано:
«И явился Мудрый гигантский зверь высотою в десять тысяч чжанов, окутанный святым белым сиянием. Своей поступью он сотрясал горы и реки. Он посадил Божественное древо и подверг смертных испытанию разума, даровав юному Царю-герою Гильгамешу три сокровища цивилизации: Факел, Священный Меч и Кровь Силы».
«И явился Мудрый гигантский зверь высотою в десять тысяч чжанов, окутанный святым белым сиянием. Своей поступью он сотрясал горы и реки. Он посадил Божественное древо и подверг смертных испытанию разума, даровав юному Царю-герою Гильгамешу три сокровища цивилизации: Факел, Священный Меч и Кровь Силы».

Комментарии

Загрузка...