На следующее утро Сюй Чжи проснулся ни свет ни заря. Поднявшись с постели, он перевёл взгляд за окно, где раскинулась его стоакровая песочница. Там, среди сочной зелени новорождённого мира, несли свои воды крошечные реки и высились миниатюрные горы.
На следующее утро Сюй Чжи проснулся ни свет ни заря. Поднявшись с постели, он перевёл взгляд за окно, где раскинулась его стоакровая песочница. Там, среди сочной зелени новорождённого мира, несли свои воды крошечные реки и высились миниатюрные горы.
Даже загляни во двор случайный гость, он ни за что не заметил бы чудо, скрытое в глубине фруктового сада. Улей, обладая колоссальной ментальной силой, искажал восприятие людей. Вокруг песочницы колыхался «ментальный энергетический барьер» — невидимый щит, который не только отводил глаза чужакам, но и преграждал путь сторонним насекомым, спорам растений и бактериям, наглухо изолируя два мира друг от друга.
Даже загляни во двор случайный гость, он ни за что не заметил бы чудо, скрытое в глубине фруктового сада. Улей, обладая колоссальной ментальной силой, искажал восприятие людей. Вокруг песочницы колыхался «ментальный энергетический барьер» — невидимый щит, который не только отводил глаза чужакам, но и преграждал путь сторонним насекомым, спорам растений и бактериям, наглухо изолируя два мира друг от друга.
За последние несколько дней Сюй Чжи заметно окреп. Болезненная вялость отступила, а на месте облысевшей после химиотерапии головы зазмеились первые здоровые волоски. Мертвенно-бледная кожа налилась здоровым румянцем. Из зеркала на него глядел статный, привлекательный молодой человек с точёными чертами лица и окрепшими, рельефными мышцами.
За последние несколько дней Сюй Чжи заметно окреп. Болезненная вялость отступила, а на месте облысевшей после химиотерапии головы зазмеились первые здоровые волоски. Мертвенно-бледная кожа налилась здоровым румянцем. Из зеркала на него глядел статный, привлекательный молодой человек с точёными чертами лица и окрепшими, рельефными мышцами.
Перед зеркалом он замер, прислушиваясь к новым ощущениям в теле.
Перед зеркалом он замер, прислушиваясь к новым ощущениям в теле.
"Прошло больше полумесяца с тех пор, как я бросил химиотерапию. Побочные эффекты наконец отступили, тело вернулось в норму... нет, стало даже лучше. Линии фигуры выровнялись, лицо посвежело. Это сила бесчисленных погибших существ Роя, которая капля за каплей наполняет меня жизнью"
"Прошло больше полумесяца с тех пор, как я бросил химиотерапию. Побочные эффекты наконец отступили, тело вернулось в норму... нет, стало даже лучше. Линии фигуры выровнялись, лицо посвежело. Это сила бесчисленных погибших существ Роя, которая капля за каплей наполняет меня жизнью"
Выращивание Роя в песочнице приносило свои плоды: угасая, микроскопические твари возвращали Сюй Чжи накопленную жизненную и душевную энергию. Чем выше ступень развития погибшего вида, тем сильнее его душа, тем мощнее приток сил. Нынешнее преображение стало отголоском былых катастроф — Первого массового вымирания в «Эру Тьмы» и Второго массового вымирания в «Эру Света». Пусть тогда гибли лишь примитивные создания, их невероятное число принесло колоссальную пользу. И только вчера ночью Сюй Чжи сумел полностью усвоить этот прилив энергии.
Выращивание Роя в песочнице приносило свои плоды: угасая, микроскопические твари возвращали Сюй Чжи накопленную жизненную и душевную энергию. Чем выше ступень развития погибшего вида, тем сильнее его душа, тем мощнее приток сил. Нынешнее преображение стало отголоском былых катастроф — Первого массового вымирания в «Эру Тьмы» и Второго массового вымирания в «Эру Света». Пусть тогда гибли лишь примитивные создания, их невероятное число принесло колоссальную пользу. И только вчера ночью Сюй Чжи сумел полностью усвоить этот прилив энергии.
"И самое главное — волосы снова растут!"
"И самое главное — волосы снова растут!"
Он невольно улыбнулся, но тут же посерьёзнел.
Он невольно улыбнулся, но тут же посерьёзнел.
"Побочные эффекты химии позади, здоровье идёт на лад. Но как бы крепок я ни был, это не убьёт рак. Хуже того: чем здоровее моё тело, тем сильнее становятся раковые клетки..."
"Побочные эффекты химии позади, здоровье идёт на лад. Но как бы крепок я ни был, это не убьёт рак. Хуже того: чем здоровее моё тело, тем сильнее становятся раковые клетки..."
И всё же, несмотря на мрачные мысли, настроение у него было превосходное.
И всё же, несмотря на мрачные мысли, настроение у него было превосходное.
Оставив песочницу, Сюй Чжи сел на велосипед и доехал до соседнего городка, где сытно позавтракал. На обратном пути он решил прогуляться по родной деревне. С трудом сдерживая ребяческий порыв, он хотел покрасоваться своей новой шевелюрой — густой и угольно-черной. Пусть теперь попробуют посмотреть на его макушку с этим вечным, полным жалости вздохом! По обе стороны грунтовки тянулись возделанные поля. На дороге изредка попадался коровий навоз — этот неповторимый, щемящий аромат деревенского детства навевал сладкую ностальгию.
Оставив песочницу, Сюй Чжи сел на велосипед и доехал до соседнего городка, где сытно позавтракал. На обратном пути он решил прогуляться по родной деревне. С трудом сдерживая ребяческий порыв, он хотел покрасоваться своей новой шевелюрой — густой и угольно-черной. Пусть теперь попробуют посмотреть на его макушку с этим вечным, полным жалости вздохом! По обе стороны грунтовки тянулись возделанные поля. На дороге изредка попадался коровий навоз — этот неповторимый, щемящий аромат деревенского детства навевал сладкую ностальгию.
Вдруг дорогу ему преградила невысокая, полноватая женщина с корзиной для овощей. Её обветренное лицо расплылось в удивлении:
Вдруг дорогу ему преградила невысокая, полноватая женщина с корзиной для овощей. Её обветренное лицо расплылось в удивлении:
— Ой, Чжи-эр, ты ли это? Чэнь Си болтала, что ты вернулся, а я ушам своим не верила! Слыхала, захворал ты сильно? Рак, говорят?
— Ой, Чжи-эр, ты ли это? Чэнь Си болтала, что ты вернулся, а я ушам своим не верила! Слыхала, захворал ты сильно? Рак, говорят?
— Да, есть такое, — спокойно кивнул Сюй Чжи.
— Да, есть такое, — спокойно кивнул Сюй Чжи.
— Ох, беда-то какая! — запричитала женщина, всплеснув руками. — Как же так? Болезнь проклятая, а у Сюев и наследника-то нет! Слушай, у меня ведь дочка на выданье, девка хорошая... Может, приглядишься?
— Ох, беда-то какая! — запричитала женщина, всплеснув руками. — Как же так? Болезнь проклятая, а у Сюев и наследника-то нет! Слушай, у меня ведь дочка на выданье, девка хорошая... Может, приглядишься?
Сюй Чжи опешил.
Сюй Чжи опешил.
"Узнала, что я смертельно болен, и тут же решила сплавить мне дочку?"
"Узнала, что я смертельно болен, и тут же решила сплавить мне дочку?"
Он мысленно усмехнулся. Наверняка слухи о том, что он поднакопил деньжат в городе, а в деревне у него остался огромный фруктовый сад от родителей, уже разлетелись по округе. Видимо, тётушка рассчитывала на скорое наследство.
Он мысленно усмехнулся. Наверняка слухи о том, что он поднакопил деньжат в городе, а в деревне у него остался огромный фруктовый сад от родителей, уже разлетелись по округе. Видимо, тётушка рассчитывала на скорое наследство.
"Волосы-то отросли, но это не значит, что я растерял остатки ума"
"Волосы-то отросли, но это не значит, что я растерял остатки ума"
Только Сюй Чжи собрался вежливо отказаться, как из-за угла раздался звонкий девичий голос:
Только Сюй Чжи собрался вежливо отказаться, как из-за угла раздался звонкий девичий голос:
— Эй, Сюй Чжи, не слушай её!
— Эй, Сюй Чжи, не слушай её!
Круглолицая девчушка Чэнь Си с целой толпой местных кумушек вихрем налетела на них.
Круглолицая девчушка Чэнь Си с целой толпой местных кумушек вихрем налетела на них.
— Мама сказала, что «Свиноматка» к тебе пристает! Я сразу поняла, что она опять пытается сбыть свою ненаглядную дочурку! Свиноматка, твоя девка уродлива как смертный грех, характер скверный, кулаками машет — мужик от неё сверкая пятками сбежал! И ты решила подсунуть её брату Сюй Чжи?
— Мама сказала, что «Свиноматка» к тебе пристает! Я сразу поняла, что она опять пытается сбыть свою ненаглядную дочурку! Свиноматка, твоя девка уродлива как смертный грех, характер скверный, кулаками машет — мужик от неё сверкая пятками сбежал! И ты решила подсунуть её брату Сюй Чжи?
— Ах ты дрянная девчонка! Вот я тебе сейчас задам!.. — взвизгнула тучная женщина по прозвищу «Свиноматка».
— Ах ты дрянная девчонка! Вот я тебе сейчас задам!.. — взвизгнула тучная женщина по прозвищу «Свиноматка».
Однако, наткнувшись на суровые, полные обещания тумаков взгляды подоспевших соседок, она осеклась, испуганно поджала губы и поспешила ретироваться.
Однако, наткнувшись на суровые, полные обещания тумаков взгляды подоспевших соседок, она осеклась, испуганно поджала губы и поспешила ретироваться.
Сюй Чжи лишь ухмыльнулся, чувствуя, как на душе теплеет. Мужское достоинство было спасено. Волосы — это ведь святое!
Сюй Чжи лишь ухмыльнулся, чувствуя, как на душе теплеет. Мужское достоинство было спасено. Волосы — это ведь святое!
— Сюй Чжи, я тебе так скажу, — затараторила Чэнь Си, отдуваясь, — у нас в деревне только «Свиноматка» такая паршивая овца. В каждом стаде ведь найдётся своя паршивая овца, да?
— Сюй Чжи, я тебе так скажу, — затараторила Чэнь Си, отдуваясь, — у нас в деревне только «Свиноматка» такая паршивая овца. В каждом стаде ведь найдётся своя паршивая овца, да?
Она мельком взглянула на него и вдруг застыла с полуоткрытым ртом:
Она мельком взглянула на него и вдруг застыла с полуоткрытым ртом:
— Ой... А ты чего это так изменился?! Два дня назад ты совсем другим был. Лысым... таким знатным лысиком с проплешиной!
— Ой... А ты чего это так изменился?! Два дня назад ты совсем другим был. Лысым... таким знатным лысиком с проплешиной!
Стоявшая рядом тётушка Ли, мать девчонки, отвесила ей подзатыльник и строго цыкнула. Повернувшись к Сюй Чжи, она ласково улыбнулась:
Стоявшая рядом тётушка Ли, мать девчонки, отвесила ей подзатыльник и строго цыкнула. Повернувшись к Сюй Чжи, она ласково улыбнулась:
— Глупая девка, не болтай ерунды! Чжи-эр всегда был красавцем. Просто подрос, возмужал в городе, вот и похорошел! Пойдём-ка, сынок, к нам, чайку попьёшь.
— Глупая девка, не болтай ерунды! Чжи-эр всегда был красавцем. Просто подрос, возмужал в городе, вот и похорошел! Пойдём-ка, сынок, к нам, чайку попьёшь.
— Да-да, заходи к тётушке Ли! — дружно подхватили остальные женщины, приветливо размахивая корзинками.
— Да-да, заходи к тётушке Ли! — дружно подхватили остальные женщины, приветливо размахивая корзинками.
— Да нет же, мам! — возмутилась Чэнь Си, оказавшись на задворках толпы. — Два дня назад у него на голове было настоящее «Средиземье», и ходил он согнувшись в три погибели!
— Да нет же, мам! — возмутилась Чэнь Си, оказавшись на задворках толпы. — Два дня назад у него на голове было настоящее «Средиземье», и ходил он согнувшись в три погибели!
— Цыц, негодница! Как у тебя язык поворачивается так наговаривать на брата Сюй Чжи? Какая ещё лысина! — не на шутку рассердилась тётушка Ли.
— Цыц, негодница! Как у тебя язык поворачивается так наговаривать на брата Сюй Чжи? Какая ещё лысина! — не на шутку рассердилась тётушка Ли.
Отказать добродушным соседкам он не смог. Он зашёл в их просторный деревенский дворик, присел у дома. Женщины засыпали его вопросами, охали, а узнав о его страшном диагнозе, искренне расстроились, запричитали по-простому, по-соседски. Деревенский люд в большинстве своём прост и отзывчив.
Отказать добродушным соседкам он не смог. Он зашёл в их просторный деревенский дворик, присел у дома. Женщины засыпали его вопросами, охали, а узнав о его страшном диагнозе, искренне расстроились, запричитали по-простому, по-соседски. Деревенский люд в большинстве своём прост и отзывчив.
После того как он уехал работать в город, он почти не навещал эти места. Теперь же, слушая их бесхитростную болтовню, Сюй Чжи невольно погрузился в тёплые воспоминания детства. Ему было спокойно и уютно в компании женщин, которые когда-то качали его на руках.
После того как он уехал работать в город, он почти не навещал эти места. Теперь же, слушая их бесхитростную болтовню, Сюй Чжи невольно погрузился в тёплые воспоминания детства. Ему было спокойно и уютно в компании женщин, которые когда-то качали его на руках.
Провожая его, соседки надавали ему с собой целую гору домашних овощей и парного молока.
Провожая его, соседки надавали ему с собой целую гору домашних овощей и парного молока.
— Ты, главное, не переживай, сынок, — напутствовали они его. — Отдыхай побольше, дыши чистым воздухом, забудь про заботы — глядишь, и болезнь отступит!
— Ты, главное, не переживай, сынок, — напутствовали они его. — Отдыхай побольше, дыши чистым воздухом, забудь про заботы — глядишь, и болезнь отступит!
— Обязательно, — с мягкой улыбкой и кивком отвечал Сюй Чжи.
— Обязательно, — с мягкой улыбкой и кивком отвечал Сюй Чжи.
— Это точно двойник! — ворчала Чэнь Си, развалившись на деревянном стуле и буравя его подозрительным взглядом. — Ладно ещё волосы, но лицо, осанка... Он же совершенно другой! Тут точно что-то нечисто...
— Это точно двойник! — ворчала Чэнь Си, развалившись на деревянном стуле и буравя его подозрительным взглядом. — Ладно ещё волосы, но лицо, осанка... Он же совершенно другой! Тут точно что-то нечисто...
Сюй Чжи сделал вид, что не расслышал её бормотания, сохраняя абсолютное спокойствие. Простая деревенская забота тронула его до глубины души. Наговорившись всласть и пообещав кумушкам, что теперь будет жить здесь и восстанавливать силы, он оседлал велосипед и покатил к себе. Переступив порог дома, он тут же поспешил к песочнице — проверить, как там поживают его насекомообезьяны и куда завёл их эволюционный путь.
Сюй Чжи сделал вид, что не расслышал её бормотания, сохраняя абсолютное спокойствие. Простая деревенская забота тронула его до глубины души. Наговорившись всласть и пообещав кумушкам, что теперь будет жить здесь и восстанавливать силы, он оседлал велосипед и покатил к себе. Переступив порог дома, он тут же поспешил к песочнице — проверить, как там поживают его насекомообезьяны и куда завёл их эволюционный путь.
Сейчас скорость эволюции была значительно снижена. Если при стандартном течении времени один день приравнивался к одному году, то теперь, на стократном ускорении, сутки в реальном мире равнялись веку в песочнице.
Сейчас скорость эволюции была значительно снижена. Если при стандартном течении времени один день приравнивался к одному году, то теперь, на стократном ускорении, сутки в реальном мире равнялись веку в песочнице.
"Прошло уже больше половины дня, а значит, в мире за окном пролетело около восьмидесяти лет..."
"Прошло уже больше половины дня, а значит, в мире за окном пролетело около восьмидесяти лет..."
Подумав об этом, Сюй Чжи взял бинокль, встал на стул у двери и принялся разглядывать дальние уголки песочницы. Сам заходить внутрь он не спешил — каждый его шаг наносил колоссальный урон хрупкой экосистеме. Для крошечных обитателей размером с муравья его стоакровый сад казался бескрайним краем, раскинувшимся на площади целой земной провинции.
Подумав об этом, Сюй Чжи взял бинокль, встал на стул у двери и принялся разглядывать дальние уголки песочницы. Сам заходить внутрь он не спешил — каждый его шаг наносил колоссальный урон хрупкой экосистеме. Для крошечных обитателей размером с муравья его стоакровый сад казался бескрайним краем, раскинувшимся на площади целой земной провинции.
— Надо же... — изумился Сюй Чжи.
— Надо же... — изумился Сюй Чжи.
Всего за одну реальную ночь его подопечные сумели сделать колоссальный шаг вперед. Они объединились в первобытные племена, создали зачатки общинного строя и даже заговорили на примитивном языке жестов и звуков. Кое-кто из них уже щеголял в грубых шкурах диких зверей. С точки зрения сухой теории эволюции, подобное стремление прикрыть наготу и ограничить хаотичное размножение должно было вести вид к вымиранию. Однако разум капризен и непредсказуем. Он несёт с собой множество концепций, идущих вразрез с законами дикой природы — прямо как у людей.
Всего за одну реальную ночь его подопечные сумели сделать колоссальный шаг вперед. Они объединились в первобытные племена, создали зачатки общинного строя и даже заговорили на примитивном языке жестов и звуков. Кое-кто из них уже щеголял в грубых шкурах диких зверей. С точки зрения сухой теории эволюции, подобное стремление прикрыть наготу и ограничить хаотичное размножение должно было вести вид к вымиранию. Однако разум капризен и непредсказуем. Он несёт с собой множество концепций, идущих вразрез с законами дикой природы — прямо как у людей.
"Появился стыд — значит, зародился разум. У меня получилось"
"Появился стыд — значит, зародился разум. У меня получилось"
Эта мысль наполнила его гордостью. Те самые нелепые твари, что когда-то лишь бессмысленно вопили наперебой, наконец-то заложили фундамент собственной примитивной цивилизации.
Эта мысль наполнила его гордостью. Те самые нелепые твари, что когда-то лишь бессмысленно вопили наперебой, наконец-то заложили фундамент собственной примитивной цивилизации.
Но над их хрупким миром нависла смертельная угроза: вид находился на грани полного исчезновения. Они оказались беззащитны перед безжалостными жерновами эволюции. Хотя Сюй Чжи и выбрал для них лучший генетический шаблон, те два дня, что он ставил над ними опыты в пробирках, мир в песочнице развивался на ураганной скорости — в десять тысяч раз быстрее обычной. За двое суток там пронеслось двадцать тысяч лет! Вернувшись в экосистему, насекомообезьяны обнаружили, что безнадёжно отстали от эпохи. Их древние гены двадцатитысячелетней давности не могли противостоять эволюционировавшим хищникам — гигантским ящерам и свирепым чудовищам, заполонившим материк.
Но над их хрупким миром нависла смертельная угроза: вид находился на грани полного исчезновения. Они оказались беззащитны перед безжалостными жерновами эволюции. Хотя Сюй Чжи и выбрал для них лучший генетический шаблон, те два дня, что он ставил над ними опыты в пробирках, мир в песочнице развивался на ураганной скорости — в десять тысяч раз быстрее обычной. За двое суток там пронеслось двадцать тысяч лет! Вернувшись в экосистему, насекомообезьяны обнаружили, что безнадёжно отстали от эпохи. Их древние гены двадцатитысячелетней давности не могли противостоять эволюционировавшим хищникам — гигантским ящерам и свирепым чудовищам, заполонившим материк.
"Если так пойдёт и дальше, они просто вымрут. Этого нельзя допустить"
"Если так пойдёт и дальше, они просто вымрут. Этого нельзя допустить"
Сюй Чжи нахмурился. Вернувшись в дом, он открыл ноутбук, зашёл в интернет и отыскал на Таобао нужные товары по индивидуальному заказу.
Сюй Чжи нахмурился. Вернувшись в дом, он открыл ноутбук, зашёл в интернет и отыскал на Таобао нужные товары по индивидуальному заказу.
"Что ж, придётся подарить им искру цивилизации!"
"Что ж, придётся подарить им искру цивилизации!"
Оформив покупку, он захлопнул крышку ноутбука.
Оформив покупку, он захлопнул крышку ноутбука.
На следующее утро Сюй Чжи вернулся с пробежки, слегка запыхавшимся и покрытым испариной. На столе его ждали две посылки, доставленные экспресс-авиапочтой всего за сутки. В первой лежал крошечный бонсай — сосна «Встреча гостей». Во второй — выполненный на заказ тончайший, едва толще швейной иглы, клинок из прочного сплава. Несмотря на свои микроскопические размеры, этот игрушечный меч был украшен тончайшей гравировкой и выглядел по-королевски величественно.
На следующее утро Сюй Чжи вернулся с пробежки, слегка запыхавшимся и покрытым испариной. На столе его ждали две посылки, доставленные экспресс-авиапочтой всего за сутки. В первой лежал крошечный бонсай — сосна «Встреча гостей». Во второй — выполненный на заказ тончайший, едва толще швейной иглы, клинок из прочного сплава. Несмотря на свои микроскопические размеры, этот игрушечный меч был украшен тончайшей гравировкой и выглядел по-королевски величественно.
К этому моменту для насекомообезьян в песочнице пролетело полтора дня, что равнялось ста пятидесяти годам. Их численность стремительно сокращалась, несчастные влачили жалкое существование на грани вымирания.
К этому моменту для насекомообезьян в песочнице пролетело полтора дня, что равнялось ста пятидесяти годам. Их численность стремительно сокращалась, несчастные влачили жалкое существование на грани вымирания.
"Продержались полтора века и не вымерли... Что ж, потенциал у них есть. Пора вмешаться"
"Продержались полтора века и не вымерли... Что ж, потенциал у них есть. Пора вмешаться"
Сюй Чжи поднялся из-за стола и направился во двор, на ходу отдавая команду вспомогательному мозгу улья:
Сюй Чжи поднялся из-за стола и направился во двор, на ходу отдавая команду вспомогательному мозгу улья:
— Сбрось скорость их клеточного деления до нормальной. Один к одному.
— Сбрось скорость их клеточного деления до нормальной. Один к одному.
***
***
Месопотамия
Месопотамия
На юге Месопотамии раскинулась гигантская долина, ставшая колыбелью для этого зарождающегося разумного вида. Местные леса изобиловали дикими плодами и съедобными кореньями, а протекавшая неподалеку река Тигр кишела жирной рыбой. Благодаря этим щедрым дарам природы насекомообезьяны ухитрялись сводить концы с концами. Но теперь их веку приходил конец.
На юге Месопотамии раскинулась гигантская долина, ставшая колыбелью для этого зарождающегося разумного вида. Местные леса изобиловали дикими плодами и съедобными кореньями, а протекавшая неподалеку река Тигр кишела жирной рыбой. Благодаря этим щедрым дарам природы насекомообезьяны ухитрялись сводить концы с концами. Но теперь их веку приходил конец.
Повсюду высились руины их примитивных жилищ, земля была усыпана телами. Соломенные хижины лежали в пепле.
Повсюду высились руины их примитивных жилищ, земля была усыпана телами. Соломенные хижины лежали в пепле.
— Спасайтесь! Здесь больше не укрыться! Сюда идут Ала!
— Спасайтесь! Здесь больше не укрыться! Сюда идут Ала!
Несколько коренастых воинов — покрытых густой черной шерстью, с хитиновыми наростами-доспехами на суставах, похожих на прямоходящих бронированных шимпанзе — издали гортанный, прерывистый рев. На своем примитивном наречии они призывали женщин и детей бежать назад. Сами же воины, сжимая в лапах тяжелые дубины из рогов неведомых монстров, бросились наперерез преследователям — стае поджарых, иссиня-черных тварей, напоминающих мерзких рапторов.
Несколько коренастых воинов — покрытых густой черной шерстью, с хитиновыми наростами-доспехами на суставах, похожих на прямоходящих бронированных шимпанзе — издали гортанный, прерывистый рев. На своем примитивном наречии они призывали женщин и детей бежать назад. Сами же воины, сжимая в лапах тяжелые дубины из рогов неведомых монстров, бросились наперерез преследователям — стае поджарых, иссиня-черных тварей, напоминающих мерзких рапторов.
— Мы должны выжить!..
— Мы должны выжить!..
Женщины и дети в панике бежали, их лица исказил первобытный ужас перед лицом неминуемой гибели. Кровавые погони стали для них привычными буднями. Немногие оставшиеся самцы отчаянно пытались сдержать натиск врагов, но силы были неравны. Брызнула алая кровь. Раздался хруст костей — хищники безжалостно рвали защитников на куски, пожирая их заживо.
Женщины и дети в панике бежали, их лица исказил первобытный ужас перед лицом неминуемой гибели. Кровавые погони стали для них привычными буднями. Немногие оставшиеся самцы отчаянно пытались сдержать натиск врагов, но силы были неравны. Брызнула алая кровь. Раздался хруст костей — хищники безжалостно рвали защитников на куски, пожирая их заживо.
Липкий страх сковал выживших.
Липкий страх сковал выживших.
Смотря на это побоище через окуляры бинокля, Сюй Чжи тяжело вздохнул. Ему было не по себе: потери первобытного племени были слишком велики.
Смотря на это побоище через окуляры бинокля, Сюй Чжи тяжело вздохнул. Ему было не по себе: потери первобытного племени были слишком велики.
— Рой обладает колоссальной плодовитостью, — раздался в его сознании бесстрастный голос вспомогательного мозга улья. — По сути, все они — лишь безликие биологические споры, расходный материал эволюции. Их жизни мимолетны, подобно веснянкам. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не совершат трансценденцию.
— Рой обладает колоссальной плодовитостью, — раздался в его сознании бесстрастный голос вспомогательного мозга улья. — По сути, все они — лишь безликие биологические споры, расходный материал эволюции. Их жизни мимолетны, подобно веснянкам. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не совершат трансценденцию.
— Трансценденцию? — переспросил Сюй Чжи. — И как же её совершить?
— Трансценденцию? — переспросил Сюй Чжи. — И как же её совершить?
— Выйти из категории пушечного мяса и стать героями Роя, — пояснил вспомогательный мозг. — Пробудиться, разорвать оковы пассивной эволюции и взять под контроль собственный генетический замок. Это позволит им осознанно менять свои гены. Из миллиардов спор, заселяющих планету, единицы способны превзойти свой вид, возглавить сородичей и стать вождями — истинными героями Роя, вошедшими в высшую касту.
— Выйти из категории пушечного мяса и стать героями Роя, — пояснил вспомогательный мозг. — Пробудиться, разорвать оковы пассивной эволюции и взять под контроль собственный генетический замок. Это позволит им осознанно менять свои гены. Из миллиардов спор, заселяющих планету, единицы способны превзойти свой вид, возглавить сородичей и стать вождями — истинными героями Роя, вошедшими в высшую касту.
Теперь Сюй Чжи всё понял. Огромная популяция не может управляться исключительно волей Материнского Улья; ей необходимы сильные лидеры — герои Роя. В обычных условиях Рой эволюционировал пассивно, повинуясь закону естественного отбора. Ярким примером служила лунно-синяя трава в Эру Тьмы: потребовалось угасание сотен миллионов растений, прежде чем один-единственный росток научился поглощать лунный свет для фотосинтеза. Подобный путь требовал чудовищных жертв. Герои же Роя — это венец творения, сильные индивидуальные организмы. Они способны напрямую воздействовать на спираль ДНК, переписывая её по собственному желанию. Между пассивной эволюцией и активным самосовершенствованием лежала пропасть.
Теперь Сюй Чжи всё понял. Огромная популяция не может управляться исключительно волей Материнского Улья; ей необходимы сильные лидеры — герои Роя. В обычных условиях Рой эволюционировал пассивно, повинуясь закону естественного отбора. Ярким примером служила лунно-синяя трава в Эру Тьмы: потребовалось угасание сотен миллионов растений, прежде чем один-единственный росток научился поглощать лунный свет для фотосинтеза. Подобный путь требовал чудовищных жертв. Герои же Роя — это венец творения, сильные индивидуальные организмы. Они способны напрямую воздействовать на спираль ДНК, переписывая её по собственному желанию. Между пассивной эволюцией и активным самосовершенствованием лежала пропасть.
— Как думаешь, способны ли мои насекомообезьяны взломать генетический замок и взрастить собственного героя? — с улыбкой поинтересовался Сюй Чжи. — Того, кто поведет свой род за собой?
— Как думаешь, способны ли мои насекомообезьяны взломать генетический замок и взрастить собственного героя? — с улыбкой поинтересовался Сюй Чжи. — Того, кто поведет свой род за собой?
— При достаточном потенциале это возможно, — отозвался улей и после короткой паузы добавил: — Генетический код существ в этом мире весьма специфичен. К примеру, поглотив ДНК приматов, насекомообезьяны приобрели удивительные свойства. У них огромный потенциал, так что исключать подобное нельзя.
— При достаточном потенциале это возможно, — отозвался улей и после короткой паузы добавил: — Генетический код существ в этом мире весьма специфичен. К примеру, поглотив ДНК приматов, насекомообезьяны приобрели удивительные свойства. У них огромный потенциал, так что исключать подобное нельзя.
— Вот как? Что ж, это не может не радовать, — хмыкнул Сюй Чжи, шагая вперед.
— Вот как? Что ж, это не может не радовать, — хмыкнул Сюй Чжи, шагая вперед.
Бум! Бум! Бум!
Бум! Бум! Бум!
Земля содрогнулась. Из вековых первобытных дебрей с истошным криком взмыли стаи птиц, а дикие звери бросились наутек. Горы рушились, русла рек меняли свое направление. Некоторые могучие хищники даже не успели осознать, что произошло, когда колоссальная стопа опустилась на них с небес, мгновенно превратив в кровавое месиво.
Земля содрогнулась. Из вековых первобытных дебрей с истошным криком взмыли стаи птиц, а дикие звери бросились наутек. Горы рушились, русла рек меняли свое направление. Некоторые могучие хищники даже не успели осознать, что произошло, когда колоссальная стопа опустилась на них с небес, мгновенно превратив в кровавое месиво.
"Ну, если я случайно раздавлю парочку — спишем это на неудачу в процессе естественного отбора"
"Ну, если я случайно раздавлю парочку — спишем это на неудачу в процессе естественного отбора"
Еще один шаг.
Еще один шаг.
Вековые деревья с треском повалились наземь.
Вековые деревья с треском повалились наземь.
Хрусь!
Хрусь!
Несколько тварей Ала, лениво терзавших трупы насекомообезьян в чаще, исчезли под подошвой гиганта, не успев издать ни единого звука. Сюй Чжи уверенно нагонял бегущую толпу уцелевших аборигенов.
Несколько тварей Ала, лениво терзавших трупы насекомообезьян в чаще, исчезли под подошвой гиганта, не успев издать ни единого звука. Сюй Чжи уверенно нагонял бегущую толпу уцелевших аборигенов.
— О Боги!.. Что это за чудище?!
— О Боги!.. Что это за чудище?!
— Как вообще может существовать подобное исполинское создание?!
— Как вообще может существовать подобное исполинское создание?!
— Он в десятки тысяч раз больше великого зверя Фенбы! Одним движением раздавил выводок Ала!
— Он в десятки тысяч раз больше великого зверя Фенбы! Одним движением раздавил выводок Ала!
— Его головы не видать за облаками! Это горный хребет, который пришел в движение!
— Его головы не видать за облаками! Это горный хребет, который пришел в движение!
Обернувшись на грохот, насекомообезьяны зашлись в истошном крике. Перед ними высился колосс, чья голова уходила далеко в заоблачную высь. В ужасе они падали ниц, теряя сознание от нахлынувшего страха.
Обернувшись на грохот, насекомообезьяны зашлись в истошном крике. Перед ними высился колосс, чья голова уходила далеко в заоблачную высь. В ужасе они падали ниц, теряя сознание от нахлынувшего страха.
Сюй Чжи улавливал смысл их бессвязных выкриков через мысленную сеть улья, но лишь снисходительно улыбался.
Сюй Чжи улавливал смысл их бессвязных выкриков через мысленную сеть улья, но лишь снисходительно улыбался.
Каким видит человека крошечный муравей? Он не способен охватить взглядом даже подошву ботинка. Если бы муравей мог поднять голову к небу, величие гиганта, подпирающего головой облака, повергло бы его в священный трепет.
Каким видит человека крошечный муравей? Он не способен охватить взглядом даже подошву ботинка. Если бы муравей мог поднять голову к небу, величие гиганта, подпирающего головой облака, повергло бы его в священный трепет.
Для обитателей песочницы Сюй Чжи был не просто великаном. Он был Творцом. Он был их Богом.
Для обитателей песочницы Сюй Чжи был не просто великаном. Он был Творцом. Он был их Богом.

Комментарии

Загрузка...