Бум!
От этих слов У Чжао весь зал Цзиньлуань погрузился в пучину невероятного изумления.
Тихий голос императрицы отчетливо прозвучал в ушах каждого.
─ Что?
─ Зерно в Линьцзяне упало до семидесяти вэней за доу?
После секундного шока шум споров чиновников едва не снес крышу дворца.
Цуй Синхэ тоже остолбенел, а затем решительно отрезал:
─ Зерно по семьдесят вэней в Линьцзяне? Да быть такого не может!
Исходя из этого, линьцзянское зерно стоило бы даже дешевле циншуйского.
Но это абсолютная ложь!
По его расчетам, бедствие в Линьцзяне было тяжелее, а торговцы сплоченнее, и без применения грубой силы девяносто вэней за доу казались предельно разумным нижним престолом.
Что уж говорить о семидесяти!
Гао Фэн вытаращил глаза, едва веря собственным ушам.
─ Семьдесят вэней? Разве два дня назад в вестях не говорилось, что оно пробило отметку в двести?
Даже Гао Тяньлун слегка вздрогнул, и в его глазах мелькнуло удивление.
Видя реакцию сановников, и в особенности растерянность этих краснобаев из Цензориата, У Чжао испытывала тайное злорадство.
Копившееся в сердце за последнее время тягостное чувство испарилось без следа.
Она достала доклад и обвела взглядом двор: ─ Это срочное донесение, отправленное прошлой ночью Ду Цзяном, управителем управы Линьцзяна!
─ В нем черным по белому написано, что два дня назад цены в Линьцзяне за один день рухнули до семидесяти вэней за доу и продолжают падать.
─ Внук князя Динго Гао Ян приказал расклеить объявления, требуя продавать зерно не дешевле ста пятидесяти вэней за доу, сыграв на жадности купцов и заманив иноземных торговцев в Линьцзян!
─ А прочие его методы описаны там же, можете сами убедиться!
─ И такого столпа государства вы безудержно травили из-за своей мелочности, как же это горько для Меня!
У Чжао с силой швырнула доклад, и звук удара эхом разнесся по залу.
Янь Чжэн тут же подобрал бумагу. Быстро пробежав глазами текст, он побелел как полотно.
Брясь!
Доклад вывалился из рук.
Увидев лицо Янь Чжэна, чиновники перепугались еще сильнее.
Другие сановники бросились подбирать бумаги, до них добрался даже Цуй Синхэ, впившись глазами в строчки.
─ Задрать цену, приманить чужаков, а когда они заявятся, открыть закрома и обрушить рынок! – прошептал Янь Чжэн с безумным выражением лица.
─ Из-за издержек и убытков иноземные торговцы начнут сбрасывать зерно, вынуждая местных последовать их примеру...
─ Неужели в поднебесной существуют столь изощренные методы! – потрясенно выдохнул он.
Внутри Янь Чжэна бушевала буря.
Сановники тоже стояли бледные от ужаса.
Сердца Сун Ли и Ван Чжуна пропустили удар, они застыли соляными столбами.
Воспользоваться жадностью купцов, заманить их в ловушку, а затем открыть склады – сколько же приезжих торговцев теперь пойдут по миру с сумой?
И ведь всё это было предопределено еще за семь дней до того.
В их воображении словно встала фигура Гао Яна: стоя в стороне, он легким движением пальцев заставлял цены стремительно катиться вниз.
Миллионы людей обретали новую жизнь благодаря ему, и тысячи купцов рыдали над своими разоренными состояниями!
Этот юнец – просто воплощение кошмара!
Лицо Сун Ли менялось на глазах, приобретая отвратительный землистый оттенок.
На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина.
Чиновников пробирала дрожь.
Они и помыслить не могли, что в голодный год цены можно сбивать подобным образом.
Гао Фэн выхватил доклад и тоже замер в изумлении.
Яньэр и впрямь скрывал свои таланты?
Семьдесят вэней за доу в Линьцзяне – это превосходило даже достижения Цуй Синхэ.
В памяти Гао Фэна всплыли слова сына перед отъездом:
─ Молодой сокол расправляет крылья для взлета в поднебесье!
Цуй Синхэ с досадой вымолвил: ─ Но ведь он приказал ремонтировать уездную управу и проводить масштабные празднества! Разве можно так поступать в голод, это же грабеж средь бела дня!
─ Как это объяснить?
Сегодня он должен был стать центром притяжения зала Цзиньлуань, прославиться на весь мир и заслужить благосклонность императрицы!
Но всё пошло прахом.
На фоне методов Гао Яна по снижению цен он, Цуй Синхэ, выглядел полным клоуном.
Пока Цуй Синхэ изливал горечь, маленький евнух приблизился к императрице и что-то зашептал ей на ухо.
У Чжао бесстрастно произнесла: ─ Этот вопрос интересует не только чиновника Цуя, но и Меня!
─ Позвать инспектирующего цензора Линьцзяня Гао Яна!
Чиновники удивленно обернулись к выходу из тронного зала.
Вскоре тяжелой и уверенной походкой внутрь вошел Гао Ян, облаченный в длинный халат, с прекрасным кусочком белого нефрита на поясе.
─ Ваш покорный слуга Гао Ян приветствует Ваше Величество!
Вжик-вжик-вжик.
В этот миг десятки глаз скрестились на Гао Яне, отражая сложнейшую гамму чувств.
Лица Ван Чжуна и Сун Ли сделались чернее тучи.
Все эти дни они пребывали в уверенности, что одержали победу.
Кто бы мог подумать, что Гао Ян преподнесет им столь грандиозный сюрприз.
Цены на зерно в Линьцзяне обрушились за сутки.
Гао Фэн окинул сына довольным взглядом.
Сегодня этот негодник выглядел на удивление приятно и даже смазливо.
В нем явно проступало по меньшей мере три доли молодецкой удали самого Гао Фэна!
У Чжао заговорила: ─ Резкое падение цен в Линьцзяне Мне уже известно, Гао Ян, твои методы и впрямь поражают воображение.
─ Но уездный начальник Ду пишет в докладе, что ты собрался перестраивать управу и устраивать масштабные гонки на драконьих лодках, а победителю даже обещано освобождение от торгового налога на три года – это правда или ложь?
Гао Ян кивнул: ─ Докладываю Вашему Величеству, это моя задумка, и я смею просить Вашего благословения!
У Чжао продолжила: ─ В голодный год – и притеснять народ? Цензор Гао, неужели ты не понимаешь, что вызвал всеобщий гнев, и сколько людей тебя уже искусали жалобами?
Цуй Синхэ шагнул вперед и в упор посмотрел на Гао Яна: ─ В голодные времена людям кусок хлеба дается с трудом, а цензор Гао вот так гнетёт простой народ, разве это годится?Y
У него не осталось выбора: либо задавить Гао Яна, либо оставаться в тени чужой славы.
Ван Чжун тоже вставил слово: ─ Цензор Гао, притеснять и обирать народ – великое преступление. Извольте дать Поднебесной убедительное объяснение.
Гао Фэн заволновался и встревоженно посмотрел на сына.
А Гао Ян лишь безмятежно улыбнулся и перевел взгляд на Ван Чжуна и Цуй Синхэ:
─ Я хочу задать вопрос генералу Вану, чжуанъюаню Цую и всем прочим господам, что кляузничают на меня при дворе.
─ Перед моим отъездом зерно в Линьцзяне упало до семидесяти вэней, понаехали чужаки, местные сбрасывали запасы, цена могла упасть и до пятидесяти.
─ Но даже если взять пятьдесят вэней – для всего Гуанъяна это вроде бы дешево, но разве каждый простолюдин способен купить его?
─ И много ли у двора зерна на ликвидацию бедствия?
Придворные разом втянули головы в плечи, погрузившись в молчание.
В самом деле, при каждом бедствии в Поднебесной гибли толпы людей, и первыми умирали те, кто не мог позволить себе зерно.
Сто вэней или пятьдесят – для самых обездоленных бедняков разницы не было никакой.
Потому что у этих людей банально не было денег или их не хватало до конца голодного периода.
Они могли уповать лишь на государственную помощь!
И пусть двор издавал указы о помощи голодающим, где в казне было столько зерна?
Сначала должна была вымереть часть людей, и лишь потом начиналась раздача пайков выжившим.
Главная причина крылась в пустой казне!
Но так было не только сейчас – на протяжении веков никто не мог придумать лучшего выхода.
Такова была суровая реальность!
Гао Ян произнес холодным тоном: ─ Слепая раздача зерна из амбаров лишь отсрочит гибель бедняков.
─ У людей нет работы, они не могут заработать – вот в чем корень зла. К тому же при простой раздаче толпы дармоедов будут ежедневно ждать милостыни, и запасов казны не хватит ни на что.
─ Настоящий метод – давать работу вместо подачек, чтобы у людей был труд и заработок, вот это наилучший выход!

Комментарии

Загрузка...