Линьцзян, уездный суд.
─ Доклад! ─ послышался голос.
─ Ваша честь, среди простолюдиров, что толпятся у амбаров за зерном, объявились незнакомцы. Они скупают всё подчистую, причём огромными суммами, да ещё и смущают народ криками, будто зернохранилища пусты, и баламутят умы. Прошу вас, милорд, принять срочные меры.
Помощник Бай с перепуганным лицом уставился на Ду Цзяна.
Ду Цзян помрачнел: ─ Это не иначе как происки четырех главных зерновых домов! Цены на хлеб в Линьцзяне рухнули, и они пострадали первыми, вот и бросились скупать всё подряд, надеясь удержать монополию на запасы!
─ Разве цены на зерно в Линьцзяне уже упали?
Помощник Бай покачал головой: ─ Ваша честь, мои люди неотступно следят за лавками, но торговцы ведут себя тихо, и снижения цен пока не было.
─ Еще не снизили? ─ Ду Цзян опешил.
Лицо Ду Цзяна исказилось от тревоги: ─ Что же теперь делать? Если дело пойдет так и дальше, при нынешних аппетитах четырех магнатов амбары опустеют в мгновение ока.
─ Если горожане прознают об этом, неминуемо вспыхнет новая паника. Отдайте приказ: смутьянов вытолкать вон, а зерно отпускать помедленнее!
Из внутренних покоев уездного управления вышел Гао Ян. ─ Они только и ждут беспорядков, а поступая так, вы им подыгрываете, ─ холодно бросил он, и взор его оледенел. ─ У меня вдруг переменились планы. Коли у этих господ деньры куры не клюют и им так приспичило подчищать зерно, пусть забирают всё.
─ Мне любопытно, сколько они смогут проглотить.
Ду Цзян остолбенел: ─ Чего?!
─ Ваша честь, если такими темпами пойдет, не пройдет и суток, как четвёрка зерновых баронов выметет всё дочиста!
─ Остальные купцы Линьцзяна еще выжидают, а цены на рынке по-прежнему заоблачные. С таким количеством простого люда и четырьмя домами за спиной – так нельзя, помилуйте!
Гао Ян молвил равнодушно: ─ Купцы выжидают – в этом их природа.
─ Открыть амбары и пустить зерно в народ – это лишь первый шаг нашего плана.
Гао Ян перевел взгляд на Шангуань Ваньэр: ─ Немедля перекрыть городские ворота и пристань, приказать воинам за стенами препроводить «зерно» в город, прямо к закромам. Всякого, кто посмеет приблизиться к этому обозу, рубить на месте!
─ Добейтесь того, чтобы каждый житель воочию узрел: в Линьцзян непрерывным потоком идет зерно!
─ Делайте всё строго по порядку, и не пройдет и суток, как цены на хлеб в Линьцзяне покатятся вниз!
─ Стоит лишь удержать запасы в амбарах на один день, обрушив расценки на рынке еще ниже, и мы в выигрыше!
─ Им не скупить всё рыночное зерно до конца.
─ Делайте, как я велел, – отпускайте товар!
Ду Цзян просветлел лицом.
Она и Шангуань Ваньэр отдали честь в знак повиновения и поспешно ударились в бега.
Взгляд Гао Яна был холоден как лед.
Ему под силу устанавливать правила для всего Линьцзяна. В прошлой жизни у него еще не было столь блистательного дебюта, неужто эта четвёрка зерновых воротил тоже вознамерилась потягаться с ним силой?
Верхом на статном скакуне, в сопровождении дворцовой стражи, Шангуань Ваньэр доскакала до городских ворот Линьцзяна.
Она высоко подняла дарованную У Чжао золотую пластину, и лицо ее не выражало ни капли тепла.
─ Видящий эту верительную грамоту да убоится, словно предстала сама Императрица!
─ С этой секунды городские ворота запечатаны, и ни единого зернышка не должно покинуть город!
─ Иначе – смерть без суда и следствия!
Стражники у ворот, завидев жетон, падали на колени один за другим.
─ Повинуемся высочайшей воле!
─ Перекрыть дороги, ни одно зернышко не смеет выйти из города!
Следом за тем Шангуань Ваньэр лично возглавила отряд воинов, конвоировавших бесконечную вереницу повозок с зерном, что шумно катила к Линьцзяну и держала путь прямо к зернохранилищам.
Горожане, ставшие свидетелями этой картины, аж в лице изменились, а глаза их заблестели.
Особенно те бедолаги, что уже выстроились в многосотметровую очередь перед закромами, прониклись до глубины души.
─ Зерно! ─ закричали они.
─ Идет императорский хлеб для помощи голодающим!
Народ пришел в неописуемый экстаз; Чэнь Шэн, затерявшийся в толпе, тоже не скрывал потрясения.
Помощь подоспела, и цены на хлеб в Линьцзяне теперь точно рухнут!
Шангуань Ваньэр приказала людям внести эту партию «зерна» в амбары и промолвила холодным тоном: ─ По воле Императрицы, постигшее округ Гуанъян бедствие не оставило нас равнодушными, и на спасение народа выделено сто тысяч повозок с продовольствием. Это лишь первая партия, прибывшая в Линьцзян. Хватит на всех, берите сколько душа пожелает!.
Люди залились слезами.
─ Императрица не забыла о нас! Да здравствует Императрица!
─ Да здравствует Императрица!
─ ...
Поместье семьи Линь.
─ Что?!
─ Императрица снарядила сто тысяч повозок с зерном в округ Гуанъян, и весь город видел, как первая партия «зерна» отправилась в закрома?
Старик Линь посинел от злости и разразился ругательствами:
─ Тупоголовые скоты! Да какое это зерно, там наверняка одна земля да песок!
─ Неужто они думают провести старика такой дешевой уловкой? Наивные глупцы! Скупайте всё подчистую, а когда амбары опустеют, посмотрим, как он выкрутится. Местные торговцы не дураки, они в эту ложь не поверят!
Лицо старого Линя исказилось от злобы, он выглядел безумным – от прежнего хладнокровия не осталось и следа.
Остальные трое зерновых магнатов тоже пожалели, что вовремя не сбросили товар ради барыша, а теперь оказались меж двух огней!
Но раз уж зашли так далеко, оставалось только стиснуть зубы.
─ Мы пойдем до конца и выстоим вместе!
В уездном управлении.
─ Доклад!
─ Снова закупают зерно крупными партиями, да всё партиями!
Устроившись в мягком кресле, Гао Ян пригубил чаю.
─ Раз им так нужно, продолжайте продавать. Всё распродайте! – обронил он равнодушно.
Ду Цзян сжал зубы: ─ Сделаем так, как велел господин юйши.
Помощник Бай тут же стремглав бросился исполнять приказ.
Гао Ян выпрямился, сладко потянулся и обратился к Ду Цзяну: ─ Пойдемте, господин Ду, сменим одежду на простую да прогуляемся по городу!
─ Настоящее представление только начинается!
Ду Цзян и Шангуань Ваньэр переглянулись в изумлении: ─ Цены на зерно рухнут?
Гао Ян легонько кивнул: ─ Лавинообразный сброс начался!
─ Перед лицом подобной стихии четыре зерновых дома – не более чем богомолы, вздумавшие остановить колесницу!
В то же время.
Крупнейшие торговцы зерном в Линьцзяне погрузились в пучину ужаса, лавочники и приказчики суетливо метались по амбарам.
Приезжие купцы из других мест и вовсе чувствовали, что небо падает на землю!
Они закупали хлеб в дальних краях и мчались в Линьцзян день и ночь лишь с одной целью – сорвать куш.
Но теперь их планы рушились на глазах.
Линьцзян распечатал закрома и продавал зерно по сто пять вэней за доу, да вдобавлени к тому запечатал городские ворота, не выпуская наружу ни зернышка.
Для них это был удар под дых.
─ Этот юйши решил нас извести! – голосили торговцы, впопыхах растерявшие всё состояние ради наживы.
Они понесли колоссальные расходы: транспорт, издержки, убытки в пути – каждый день пребывания в Линьцзяне влетал в копеечку.
Если цены в Линьцзяне действительно рухнут и продать товар не удастся, то обратная дорога в несколько десятков ли – это новые траты.
Тогда их ждал чистый убыток!
В самом центре Линьцзяна!
Один богатый зерноторговец в роскошных одеждах, с пухлым белым лицом, скривился в гримасе и решился на отчаянный шаг.
─ Покупал по семьдесят, да с учетом дороги набежало80 вэней за доу себестоимости. Если скинуть сейчас, еще можно выгадать двадцать пять вэней чистыми, а промедлим хоть чуть-чуть – и пойдем по миру!
─ Продаем!
─ Сбыть всё подчистую, по цене ниже ста пяти вэней!
Стоило толстяку выставить товар на улице, как вокруг тут же столпился народ.
Для них у уездных амбаров тянулись сотни метров очереди, и неизвестно, когда до них дойдет черед.
Если расценка та же, а то и ниже – почему бы и нет?
Стоило первому купцу начать распродажу, как остальные торговцы Линьцзяна тоже заерзали.
─ Сукин сын, нарушил купеческое слово! Раз он продает, я тоже буду. У меня себестоимость еще ниже. Если этот юйши и впрямь запрёт город на полмесяца и не выпустит зерно, я погорю! Даже по девяносто три вэня я в плюсе, сбрасываю за бесценок!
─ Девяносто три вэня за доу!
Простому люду всё равно, где дешевле, тем и ладно. А купцы страшились обвала, особенно приезжие, и принялись распродавать запасы на корню!
В мгновение ока весь Линьцзян пришел в движение.
Люди из очереди у амбаров, прослышав о дешевом зерне, бросились туда толпами.
Ду Цзян остолбенел: ─ Милорд, как вам это удалось?
Он сдался.
Сдался окончательно.
Всё шло ровно так, как и предсказывал Гао Ян.
Огромная масса зерна дешевле ста пяти вэней за доу – линьцзянской четвёрке зерновых баронов было нечего противопоставить этой волне!
Уездное управление запросто могло скупать хлеб на рынке, пополняя собственные закрома.
А кланы Цянь, Чжао, Хань и Линь приобрели лишь баснословно дорогой товар!
Шангуань Ваньэр пребывала в смятении.
Глядя на Гао Яна, державшего всё под контролем, она испытывала трепет.
В этот миг она наконец поняла, почему Императрица столь высоко ценит его: он и впрямь человек неординарный!
Гао Ян усмехнулся: ─ Эти приезжие купцы напуганы до смерти, стоит подуть ветру, как они побегут сбывать товар!
─ Такова уж человеческая природа!
─ Каждый боится продать слишком поздно и остаться ни с чем, а массовый сброс неминуемо обрушит цены!.
Ду Цзян восхищенно покачал головой: ─ Не прошло и четверти часа, а цены в Линьцзяне упали больше чем на сто двадцать вэней, достигнув отметки в девяносто три вэня за доу. Методы вашего сиятельства приводят вашего покорного слугу в благоговейный ужас!
Созерцая толпу, дерущуюся за зерно, Гао Ян презрительно бросил: ─ Девяносто три вэня за доу?
─ Господин Ду слишком недооценивает эффект лавины. Эти приезжие сделали лишь первый выстрел к удешевлению!
─ Настоящий обвал еще впереди!
Гао Ян бросил многозначительный взгляд в сторону поместья Линь.
Ду Цзян вздрогнул и изумленно выдохнул: ─ Неужто вы полагаете, что крупные зерноторговцы Линьцзяна еще не скидывали товар? Но это исключено! Цянь, Чжао, Хань и Линь всегда держались вместе, они монолит, им не с руки устраивать распродажу!
─ И тем не менее, нынешнее положение и ваши методы уже дают нам повод отчитаться перед Чанъанем. Ваш покорный слуга непременно доложит Императрице о заслугах вашего сиятельства!
Гао Ян презрительно усмехнулся.
Поместье княжича Динго трещит по швам, и чтобы переломить ситуацию, ему необходимо доверие Императрицы!
Цуй Синхэ умудрился опустить цену в Циншуе до восьмидесяти двух вэней за доу – неужто он сам согласится на какие-то девяносто три?
К тому же на него уже повесили клеймо позора за целых семь дней!
─ Монолит? ─ Гао Ян резко повернулся к Ду Цзяну и горько усмехнулся. ─ Господин Ду, вы слишком высокого мнения об этих четырех кланах. Запомните одну истину: она верна не только в Поднебесной Великого Цянь, но не потеряет силы и через сотню, и через тысячу лет!
Ду Цзян замер, машинально уставившись на Гао Яна.
А тот чеканным шагом произнес: ─ Легко делить радости, да тяжко – беды; легко делить богатство, да трудно – испытания. Нет друзей перед лицом выгоды, и как только приезжие купцы вошли в Линьцзян, а я открыл амбары, падение цен в городе было уже не остановить!

Комментарии

Загрузка...