Услышав это, Ду Цзян остолбенел.
─ Что?..
Он никак не ожидал, что Гао Ян шутит вовсе не шутки ради.
Тот и вправду вознамерился затеять капитальный ремонт управы да устроить пышные празднества!
Но ведь на дворе лютый голод, народ с голоду пухнет, а он затевает такое вымогательство – разве это не значит обрекать людей на смерть?
─ Ваша светлость, я исполню ваш приказ, но знайте: будь вы хоть трижды внуком князя Динго, за столь тяжкое преступление вам не снести головы! – в гневе воскликнул Ду Цзян.
Стоявшая рядом Шангуань Ваньэр с тревожным выражением лица перевела взгляд на Гао Яна и горько улыбнулась: ─ Молодой господин Гао, чего ради вы творите всё это?
─ Иначе мне придется отстранить вас и взять управление Линьцзяном в свои руки!
В голосе Шангуань Ваньэр звучала непреклонность, а в глазах – глубокая сосредоточенность.
Положение выходило из-под контроля.
Ей необходимо было докопаться до истинных намерений Гао Яна.
В глазах Ду Цзяна мелькнула искра надежды, и он поспешно сложил руки в поклоне: ─ Госпожа Шангуань, ради всего святого, вмешайтесь!
─ Иначе, когда народ поднимется, беды не миновать!
Взглянув на Гао Яна, Шангуань Ваньэр тихо спросила: ─ Вы ведь не испытываете ни малейшего почтения к Будде. Я видела немало благочестивых людей в Чанъани – в их глазах всегда горит фанатичный огонь, но в ваших его нет.
─ Иными словами, все эти паломничества по храмам в последние дни – лишь притворство. Ремонт уездной управы и вовсе звучит безумно: вам ведь скоро возвращаться в столицу, так зачем тратить на это силы?
─ Вы приняли на себя проклятия целого города, взвинтили цены на зерно до небес... Вы обязаны до конца разъяснить свои действия, господин Гао!
Ду Цзян тоже замер на месте.
Он ведь не был глупцом, и слова Шангуань Ваньэр заставили его взглянуть на происходящее иначе.
Все поступки Гао Яна выглядели противоестественно: сколь бы набожным ни был человек, он не станет ежедневно обивать пороги святилищ.
А затевать перестройку управы – чистой воды безумие для чиновника, которому неизбежно возвращаться в Чанъань. Сколь бы ни был распутен этот молодой господин, он не стал бы заниматься столь неблагодарным трудом без скрытого умысла.
Неужто у Гао Яна и впрямь был особый план?
Стоя у стен обители, Гао Ян окидывал взглядом раскинувшийся внизу Линьцзян.
И тихо произнес: ─ Скажите, Ду-дажэнь, помните ли вы мои слова семидневной давности?
Ду Цзян нахмурился и машинально повторил:
─ Вы сказали, что для снижения цен вовсе не обязательно бездумно давить на торговцев?
─ Но цены взлетели до небес, а купцы ослеплены жаждой наживы! Если не обрушить на них всю тяжесть удара, разве они остановятся?
Гао Ян спокойно возразил: ─ Позвольте спросить вас, Ду-дажэнь: если объединившиеся четыре клана зерноторговцев принудить силой, насколько они сбросят цену?
─ На восемь вэней? На восемнадцать? И даже если зерно станет стоить восемьдесят вэней за доу, много ли найдется бедняков, способных его купить?
Вопрос повис в воздухе. Ду Цзян онемел, а Шангуань Ваньэр замерла в растерянности.
─ Разве что обнажить мечи и перерезать их всех до единого. Но стоит учинить расправу, как всякое торговое сословие в округе содрогнется от страха.
─ К тому же для простого народа разницы нет – стоит ли зерно сто вэней, сто пятьдесят или двести, всё одно им не по карману.
─ Но когда хлеб в Линьцзяне дорожает до безумия, а власти официально утверждают предельную цену не ниже ста пятидесяти вэней, как вы думаете, кого это привлечет в город?
Едва эти слова сорвались с его губ...
Бум!
Словно молния расколола голову Ду Цзяна.
Цены взвинтились до предела, местным беднякам зерно не по карману, но кого же тогда привлечет такая баснословная прибыль?
В головах Ду Цзяна и Шангуань Ваньэр одновременно всплыло одно и то же слово.
Пришлые купцы!
Неужели... неужели...
Ошеломленный Ду Цзян уставился на Гао Яна с суеверным ужасом.
В груди Шангуань Ваньэр бушевали нешуточные страсти!
Даже прекрасное лицо служанки Люйло покрылось румянцем, а грудь ее вздымалась от частых вздохов.
Холодный голос Гао Яна разнесся над ущельем: ─ Алчные дома Цянь, Чжао, Хань и Линь за бесценок скупали запасы у местных жителей и задирали цены, надеясь сорвать баснословный куш.
─ Алчность – природа человеческая, нет на свете торговца, которому было бы чуждо стяжательство. Но точно так же весть о баснословных ценах на зерно в Линьцзяне молниеносно разнеслась по всем окрестным землям!
─ Взгляните на городские ворота и пристани – с каждым днем прибывает все больше повозок и судов с хлебом!
─ Зерна в Линьцзяне нынче вдоволь.
─ Нынешняя цена на зерно здесь – не что иное, как раздутый пузырь: с виду он огромен, но лопнет от малейшего укола!
─ Эти стяжатели хотели нагреть руки на народном горе, а я сделаю так, что они пойдут по миру с сумой!
Холодок, прозвучавший в голосе Гао Яна, пробрал Ду Цзяна и Шангуань Ваньэр до самых костей.
Спокойный тон юноши заставил их содрогнуться.
Взгляды, которыми они одарили его, напоминали испуганные взоры при виде призрака.
Если всё обстоит так, как говорит Гао Ян, то жадных торговцев ждет неминуемая катастрофа. Впрочем, в душе Ду Цзяна не было и тени жалости – лишь торжество справедливости.
Все эти паразиты, наживающиеся на бедствии, заслуживали смерти.
─ Но зачем же тогда господину понадобилось ремонтировать управу да устраивать эти гонки на лодках? – недоуменно спросил Ду Цзян.
Гао Ян оставил вопрос без ответа.
Лишь обронил небрежно: ─ Уважаемый начальник уезда поймет это со временем. В конце концов, даже по пятьдесят вэней за доу простолюдинам нужны деньги, чтобы купить зерно.
Ду Цзян впервые за всё время посмотрел на молодого человека без малейшей тени прежнего превосходства.
Он погрузился в раздумья.
Зерно по пятьдесят вэней за доу – и для его покупки народу тоже требуются деньги.
Эта фраза забрезжила в его сознании тусклым светом прозрения, но ухватить суть пока не удавалось.
Опустившись на колени, Ду Цзян смиренно произнес: ─ Я виновен, ваша светлость! Мало того, что умом не вышел, так еще и доносы на вас строчил! Сжальтесь!
Гао Ян отмахнулся: ─ Четыре главных торговых дома пустили корни слишком глубоко, и в самой управе наверняка полно их людей. Потому я и хранил молчание.
─ А что до твоего доноса – дело прошлое, не бери в голову.
Но чиновник, обливаясь холодным потом, забормотал: ─ Ваша светлость... незадолго до нашей встречи, всего час назад, я отправил в столицу еще одно донесение – куда более гневное и яростное!
Гао Ян замер: ─ ...
Он посмотрел на Ду Цзяна, и лицо его скривилось в нервном тике.
Вот уж у кого рука легкая! Точнее, быстрая.
Неужто в Чанъани теперь поднимется настоящий переполох?
Шангуань Ваньэр решительно шагнула вперед: ─ Я сию же минуту отправлю гонца с депешей в Чанъань, чтобы успокоить двор. Господину Гао не о чем беспокоиться.
Гао Ян кивнул.
Попадись эти спекулянты кому другому, но столкнуться с ним – поистине худшая их карма.
Взглянув на Шангуань Ваньэр, Гао Ян отдал распоряжение: ─ Госпожа Шангуань, этой же ночью прикажите набить мешки землей и песком за городом. Сохраните это в строжайшем секрете, мне понадобятся они для большого дела.
Та незамедлительно кивнула: ─ Я воспользуюсь печатью Императрицы и выведу из гарнизона отряд стражи для содействия господину Гао!
Окинув взглядом раскинувшийся внизу Линьцзян, Гао Ян произнес с леденящим душу спокойствием: ─ Сегодня для линьцзянских торгашей настанет последний пир, а завтра я покажу им, что такое истинный ужас!Двадцать вэней...

Комментарии

Загрузка...