Резиденция Цой.
─ Волею Небес император повелевает: в Подмосковье свирепствует страшное бедствие, в Циншуй пожар бедствий полыхает ярким пламенем, а Цуй Синхэ из рода Цуй обладает талантами государственного мужа. Я повелеваю назначить Цуй Синхэ временным инспектирующим цензором, дабы ведал он всеми делами в Циншуй и в кратчайшие сроки сбил цены на зерно, дабы вернуть простому народу мир и покой. Выступать немедленно, промедления не потерплю, исполняйте! ─
Облаченный в парадные чиновничьи одежды Цуй Синхэ сиял от возбуждения, на его благородном лице читался глубочайший трепет.
─ Ваш слуга Цуй Синхэ указ принял и приложит все силы! ─
Он принял сваянный из шелка свиток, переполненный горделивым ликованием.
─ У государыни есть еще одно поручение, так что пусть господин Цуй собирается в дорогу, а у Ваньэр имеются неотложные государственные дела, и я покидаю вас, ─
произнесла Шангуань Ваньэр и, унося с собой второй императорский указ, стремительно зашагала в противоположном направлении.
Цуй Синхэ заметил у нее в руках еще один свиток. Зрачки его сузились.
Он проводил взглядом удаляющуюся Шангуань Ваньэр.
Туда... в сторону поместья княжича Динго!
Лицо его мгновенно помрачнело.
Рядом с ним шагнул вперед почтенный муж с величественной осанкой.
Это был не кто иной, как глава могущественного клана Цуй, одного из семи великих родов Подмосковья, – Цуй Цзянь.
─ Если меня не обманывает чутье, это проверка, устроенная Императрицей тебе и этому Гао Яну.
─ Удастся ли нашему роду Цой завоевать доверие государыни и возвысить свое положение в Великом Цянь, зависит целиком и полностью от тебя.
Цуй Синхэ тяжело кивнул: ─ В плетении интриг и козней я, пожалуй, уступлю Гао Яну, но в вопросах государственного управления сотня таких, как он, не стоит и ногтя на моем мизинце. Через пятнадцать дней цены на зерно в Циншуй падут!
─ Отец может ждать от меня лишь добрых вестей.
Цуй Цзянь довольно улыбнулся: ─ Мой сын Синхэ обладает задатками Первого министра!
Поместье княжича Динго.
Губы Гао Яна дрогнули в судороге: он никак не мог взять в толк – эта девчонка выражает искреннюю заботу или изощренно посылает его на смерть?
Юную девицу звали Гао Лин, приходилась она дочерью его второму дяде Гао Линьюаню, а с самого детства питала к брату самую нежную привязанность.
Поразмыслив, Гао Ян решил, что с детей спроса нет – что на уме, то и на языке.
Он рывком притянул к себе Гао Лин и принялся трепать ее за пухлые, разрумянившиеся щечки.
─ Лин-эр, ну ты меня просто «осчастливила» до смерти.
Гао Лин захлопала ресницами, еще не способная уловить ядовитый подтекст его слов.
На глазах у нее навернулись слезы, и она всхлипнула: ─ Братец, слуги в поместье болтают, будто ты дерзнул сорвать императорский указ и за это тебя казнят. Скажи, это правда?─
Гао Ян тотчас всё понял. Ну конечно.
Что взять с ребенка, какие у нее могут быть дурные замыслы?
Однако, не успел он раскрыть рта, как девочка жалостливым голоском добавила: ─ Братец, а персиковые пирожные с восточного базара... Ты ведь обещал купить их Лин-эр! Купи сначала ей, а то если брата казнят, у кого же Лин-эр их выпросит?─
Губы Гао Яна снова задергались, а глаза забегали по сторонам в поисковых маневрах.
Девочка с опаской поинтересовалась: ─ Братец, а что ты ищешь?─
─ Мне думается, твоему детству не хватает по-настоящему ярких воспоминаний.
─ Где тут моя розга валяется?─
В следующее мгновение Гао Лин сорвалась с места, заскользив по двору с ловкостью маслянистого вьюна.
─ Братец, Лин-эр больше не будет!─
─ Стоять! Если я сегодня же не отхожу тебя как следует, то не бывать мне Гао Яну!─
Гао Ян пустился в погоню.
То ли из-за переселения душ, то ли оттого, что в прошлой жизни он прозябал в одиночестве, напрочь лишенный семейного тепла,
но после перемещения в этот мир он не почувствовал ни малейшего дискомфорта. Напротив, всё в особняке рода Гао казалось ему до боли знакомым и родным.
─ Воля императора!─
Стоило Гао Яну схватить увертливую девчонку, как над усадьбой пронесся зычный глас евнуха, возвещавший о прибытии государева посланника.
Лицо Гао Яна озарилось радостью, и он разжал руки, отпуская племянницу, словно ощипанного цыпленка: ─ На этот раз прощаю, пойду гляну, чем там Императрица одарила!─
Внешний двор резиденции княжича Динго.
Шангуань Ваньэр в сопровождении десятка дворцовых гвардейцев держала в руках свиток из золотистого шелка. На ее безупречном лице не дрогнул ни один мускул.
Едва прозвучал призыв к оглашению воли, как все домочадцы рода Гао, от мала до велика, дружно опустились на колени.
Исключение составлял лишь один человек – стоявший впереди всех седовласый старец в простой холщовой одежде, источавший тяжелую, не терпящую возражений властность. Это был сам князь Динго, Гао Тяньлун.
Он лишь слегка согнул спину в поклоне, но никто и не думал ставить это ему в укор: за пятьдесят лет кровавых битв во имя Великого Цянь он заслужил такое право кровью и потóм.
Гао Ян, разумеется, подобных привилегий не имел. Как бы сильно он ни презирал обычай преклонять колени перед императорскими указами, в древности поневоле приходится гнуть спину.
К тому же он впервые воочию лицезрел своего деда – величайшего полководца империи Великий Цянь.
Несмотря на седину и молчаливость, старик излучал такую несокрушимую мощь, что на него было страшно смотреть.
Потому Гао Ян украдкой бросал на Гао Тяньлуна косые, оценивающие взгляды.
─ Ах ты... паршивец! Опусти голову, выкажи почтение! Смотри не навлеки на себя обвинение в неуважении к государыне, за это положена смертная кара!─
шепотом шипел стоявший рядом Гао Фэн. Он терпел из последних сил, но этот непутевый сын вертел головой во все стороны, точно зевака на ярмарке.
Старик ведь тебе не раскрашенная девица, чего пялиться-то?
Да и этот указ вряд ли сулит что-то хорошее. Поведение сына шло вразрез с тем невозмутимым достоинством, с каким он шагал по залу Цзиньлуань.
Гао Яну пришлось покорно склонить голову и ждать продолжения.
Шангуань Ваньэр развернула свиток и зазвучал ее звонкий голос: ─ Волею Небес император повелевает: в Подмосковье свирепствует страшное бедствие, в городе Линьцзян пожар бедствий полыхает ярким пламенем, а внук князя Динго Гао Ян обладает талантами государственного мужа. Я повелеваю назначить Гао Яна временным инспектирующим цензором, дабы ведал он всеми делами в Линьцзяне и в кратчайшие сроки сбил цены на зерно, дабы вернуть простому народу мир и покой. Выступать немедленно, промедления не потерплю, исполняйте!─
─ Гао Ян, прими указ и вырази благодарность за милость!─
При этих словах зрачки Гао Фэна сузились.
Даже во взгляде стоявшего впереди Гао Тяньлуна мелькнула холодная искра.
Сначала Гао Ян замер на мгновение, а затем чинно произнес: ─ Гао Ян благодарит государыню за монаршую милость.─
Он принял свиток, криво улыбаясь. Поначалу он наивно полагал, будто это обычное назначение по воле императрицы.
Но теперь стало очевидно: до заветных прелестей У Чжао дотянуться ох как непросто.
Это же чистой воды переход от теории к суровой практике управления государством! Если он не сумеет в кратчайшие сроки сбить цены на продовольствие, его имя будет навсегда вычеркнуто из сердца правительницы.
И всё же он не мог не восхищаться дерзостью У Чжао, которая использовала жизни целого города как полигон для его тренировки.
Неужто она ни капли не боялась, что он всё испортит?
Гао Фэн воззрился на Шангуань Ваньэр и в ужасе вымолвил: ─ Каким образом этот сорванец способен справиться с должностью инспектирующего цензора? Судьба сотен тысяч простых людей – не та вещь, с которой можно шутить!─
Шангуань Ваньэр хранила ледяное молчание. Стоило ей вспомнить, что ей тоже предстоит тащиться за Гао Яном в это заведомо проигрышное состязание, как на душе у нее скребли кошки.
Она вовсе не пыталась унизить Гао Яна, но трезво рассуждала: в сравнении с Цуй Синхэ у Гао Яна не было ни шанса на победу, и это суровая реальность.
─ Господин сяоцзян, такова воля Ее Величества. Вы же знаете ее нрав – перечить ей не посмеет никто, ─
холодно бросила она.
Затем Шангуань Ваньэр перевела взгляд на Гао Яна: ─ Время не ждет, я буду ждать за воротами. Попросите же господина цензора поторапливаться сборами и выдвигаться в путь.─
С этими словами она резко развернулась.
Гао Тяньлун обернулся к внуку. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул: ─ Бедствие свирепствует пуще пожара – собирай вещи и отправляйся немедленно. Это испытание от самой государыни. Преуспеешь – взмоешь в небеса словно дракон. Но помни: лучше бездействовать, чем оступиться, ибо даже в случае неудачи я сумею сберечь твою никчемную жизнь.─
─ Что бы ни ждало тебя впереди – благо или беда, полагайся лишь на собственные силы.─
Сказав это, старик отвернулся и зашагал вглубь внутренних покоев.
Пусть тон звучал сурово, в этих словах Гао Ян отчетливо расслышал отзвук искренней заботы.
Он направился в свою комнату собираться в дорогу, хотя собирать-то было особо нечего.
Эту поездку можно было сравнить с командировкой по служебным делам: еда и кров за казну, захватить пару сменных одежд – и дело с концом.
Поручив служанке уложить вещи, Гао Ян вышел за порог.
Но едва он отворил дверь, как столкнулся с мрачным, напряженным лицом отца Гао Фэна и величественной госпожи Ли, матери своей!
Увидев сына, госпожа Ли залилась слезами: ─ До Линьцзяна больше двухсот ли, дорога впереди полна лишений и опасностей!─
─ Люйло, ступай с господином, заботься о его быте и здоровье.─
Миловидная хрупкая девчушка в зеленом платьице торопливо поклонилась: ─ Слушаюсь!─
Белокожая, нежная и трепетная служанка предстала перед глазами, и взгляд Гао Яна мгновенно посветлел.
Уж в ком-ком, а в матушке своей он не сомневался – ошеньки предусмотрительна.
Люйло робко подняла на него испуганные глаза и тут же подумала, что взгляд молодого господина свиреп и хищен, точь-в-точь как у голодного тигра.
Рядом подпрыгивала и крутилась Гао Лин, протягивая ему крошечный сверток.
На ее детском личике застыло горестное выражение: ─ Братец, здесь те самые персиковые пирожные, возьми в дорогу, будешь лакомиться.─
Сестренка едва сдерживала слезы, но без колебаний сунула узелок ему в руки.
Тут же подал голос младший брат, нагловатый юнец с изрядной долей удали во взоре: ─ Братец, раз уж ты уезжаешь, то минимум на полмесяца, а то и на целый месяц!─
─ Не переживай, за той девицей из столичного павильона Яньчжи, которую ты частенько баловал, я присмотрю лично, тоскующую без тебя не оставлю.─
Этот оратор приходился ему родным братом, вторым сыном Гао Фэна – Гао Чанвэнем!
Губы Гао Яна судорожно искривились.
Не успел он и слово молкнуть, как расъяренный Гао Фэн взревел: ─ Ах ты мерзавец! Три вдоха даю – вон отсюда!─
Услышав гневный рык отца, Гао Чанвэнь мгновенно струхнул иприпустил к воротам.
На ходу он продолжал орать: ─ Братец, не сомневайся, о твоей женщине братец позаботится со всем усердием!─
Гао Фэн с мученическим стоном закрыл глаза.
Знал бы он, к какому исходу приведет тот единственный мимолетный грех молодости, ни за что бы не позволил себе расслабиться – теперь его давление скакало ежедневно.
─ Господину отцу не стоит гневаться, ведь старший брат – отцу замена, вот вернусь и займусь воспитанием этого обормота, заставлю его искупить вину перед предками, ─
ухмыльнувшись, произнес Гао Ян.
Гао Фэн с трудом проглотил подкативший к горлу ком крови и глухо промолвил: ─ Это и шанс, и смертельная угроза. Нынче в Чанъане неспокойно, плетутся темные интриги. Ели не уверен в силах – поступай так, как велел дед. Род Гао тебя прикроет.
─ Запомни: лучше проявить осторожность, чем переусердствовать и выпустить ситуацию из-под контроля.─
Душа Гао Яна была тронута до глубины души.
Мать, отправляющая в дальнюю дорогу сына под присмотром верной служанки; младшая сестра, отдающая последние сладости.
Гао Чанвэня в расчет можно было не принимать.
Отец, пусть и бранивший его последними словами, неизменно защищал его и в тронном зале, и здесь, в стенах усадьбы; дед, не склонный к сантиментам, но стоявший горой за семью.
То, чего ему недоставало в прежней жизни, после перемещения в этот мир вернулось к нему сторицей.
С легкой улыбкой Гао Ян ответил: ─ Птенец рано или поздно расправляет крылья. Сидя вечно под защитой рода, разве познаешь простор небес и не окинешь ли взглядом всю Подмосковье?─
─ Нынче государыня только-только взошла на престол, и империя жаждет свежих сил. Если мне посчастливится заслужить доверие императрицы, род княжича Динго процветать будет еще сотню лет!─
Эти брошенные вскользь слова заставили Гао Фэна замереть. В его глазах промелькнуло глубокое облегчение.
─ Подумаешь, дефицит зерна в Линьцзяне – через десять дней цены рухнут! Отец пусть ждет добрых вестей здесь, в Чанъане. Настает время другим нести бремя за этот огромный клан Гао.
─ Ваш сын уходит.─
Легко и непринужденно попрощавшись, Гао Ян отвесил почтительный поклон родителям и решительно зашагал прочь.
Люйло, подхватив узелок, мелкими шажками семенила следом.
Смена власти в империи взбудоражила все умы: пусть род Гао уже три поколения славился полководцами и занимал почетное место среди шести великих семей, завистников и недоброжелателей хватало с избытком.
Многие в Чанъане спали и видели падение их клана.
Если он хочет прожить жизнь в мире и покое, сохранив хрупкое равновесие, ему жизненно необходимо ухватиться за высочайшее покровительство!
В эту поездку он, Гао Ян, намерен стереть в порошок этих зерновых спекулянтов, решивших нагреть руки на народном горе!
Иначе ему проще найти кусок помягче и размозжить о него собственную голову.
Отец провожал взглядом удаляющуюся фигуру сына и наконец позволил себе расслабленно улыбнуться.
─ Небеса всё же благосклонны к нашему роду.─
Но в ту же секунду его лицо исказилось от гнева: ─ Эй, стража! Закройте этого мерзавца в его покоях! Пока Ян-эр не вернется, носу из поместья не казать.
─ Иначе переломаю ему обе ноги!─

Комментарии

Загрузка...