Ма Сяовань увидела перед собой пять абсолютно одинаковых людей.
Иными словами, в зале теперь находилось шестеро Ма Сяовань.
В глазах же остальных пятерых отражались точно такие же картины: каждый видел перед собой пять одинаковых копий себя... Когда благовония на жертвенном столике догорели дотла, было объявлено о начале второго акта. Одновременно с передачей сценария внешность всех, кроме самого человека, изменилась — все превратились в его двойников.
Сценарий второго акта гласил:
Пока вы не обращали внимания, среди вас затесался странный монстр.
Этот монстр хочет сыграть с вами в игру: он превратил всех в ваши копии и подчинил одного из вас. Спустя некоторое время монстр подчинит ещё одного человека.
Стоит вам распознать чью-то истинную личность, как его иллюзорный облик рассеется. Иллюзии полностью спадут лишь тогда, когда кто-то угадает подлинную личность всех остальных.
В сценарии подробно описывались правила игры, и каждый услышал слова монстра. Его голос прозвучал прямо в воздухе, заполнив весь зал:
— Добро пожаловать в Усадьбу Кошмаров. Я имею честь быть хозяином этого места, но прежде чем позволить вам остаться на ночлег, я хочу сыграть с вами в одну игру... Пожалуйста, постарайтесь как можно быстрее отыскать того, кого я подчинил. Время ограничено, желаю удачи.
Как только монстр повторно озвучил правила игры, все подсознательно посмотрели в сторону двери на того самого себя — ведь тот вошёл последним, в самый последний момент. Если у кого-то и были наибольшие подозрения в том, что его подчинил монстр, так это у него.
Поэтому в глазах Ма Сяовань все эти двойники «её самой» смотрели на неё саму с недоверием.
В спешке переваривая содержимое сценария, она почувствовала, что должна что-то сказать, и поспешила оправдаться:
— Я не такая!
Едва слова сорвались с её губ, как перед глазами вспыхнуло красное предупреждение из сценария: выступайте по очереди, каждый может сказать лишь по одной фразе за раунд. Когда остальные закончат говорить, вы больше не сможете произнести ни слова.
Она мгновенно поняла, что натворила глупость. Фраза «Я не такая» при всём желании не могла считаться полезной информацией, которую можно было предоставить остальным... Она судорожно зашевелила губами, но, вполне ожидаемо, не смогла издать ни звука.
— Что не так?
Сидевший у журнального столика Цзэн Фуяо задал этот вопрос на автомате, но получив красное предупреждение, тут же со стыдом опустил голову и с досадой стукнул кулаком по столу.
Две реплики были потрачены впустую, однако оба они своими действиями невольно подсказали остальным важную вещь: сценарий больше не разрешает говорить просто так, поэтому всем следует высказываться предельно осторожно.
Мэн Синь погрузился в раздумья и не спешил раскрывать чужие личности, чтобы рассеять иллюзии, поскольку считал это второстепенным.
Никто не сдвинулся с мест, и узнать остальных было совсем не сложно. Скорее всего, этот морок служил лишь отвлекающим фактором, созданным для того, чтобы сбить всех с толку и впустую потратить лимит реплик.
Куда сложнее было вычислить, кто именно находится под контролем монстра, но ещё труднее — понять, при каких условиях срабатывает механизм повторного подчинения.
В этот момент, хорошенько всё взвесив, заговорила Лю Ли. Обратившись к своему двойнику у двери, она спросила:
— Ты — Ма Сяовань?
Стоило ей произнести эти слова, как в её глазах двойник у двери мгновенно вновь обрел облик Ма Сяовань. Однако для всех остальных иллюзия всё ещё не рассеялась.
«Ну и союзничка мне досталась...» — мысленно выругался Мэн Синь, сохраняя молчание и продолжая размышлять над тем, как переломить ситуацию.
Чжу Юнсян взял чашку чая, крышечкой смахнул чайные листья и сделал небольшой глоток:
— Кто есть кто — не так уж важно. Я надеюсь, что двое оставшихся смогут сказать что-то действительно полезное.
Будучи наставником-стажёром, он прекрасно понимал всю важность реплик. Его слова преследовали три цели: во-первых, показать, что он сам не находится под контролем; во-вторых, проверить, не подчинен ли Лю Чжиюань; и в-третьих, дать подсказку новому ученику Мэн Синю.
Лю Чжиюань пользовался всеобщим уважением среди учеников, которые почтительно звали его старший соученик Чжиюань, и определённо обладал немалыми способностями.
Услышав слова Чжу Юнсяна, он сразу же взял слово:
— На самом деле вы не можете с уверенностью утверждать, что я не подчинен. В конце концов, я и сам понятия не имею, до какой степени простирается его контроль.
Чжу Юнсян, услышав это, задумчиво кивнул. Слова Лю Чжиюаня были разумны: подчинение и полная подмена — вещи разные, и монстр вполне мог позволить ему свободно говорить.
Высказавшись, он перевёл взгляд на Мэн Синя, желая услышать, сможет ли этот новичок, которого пропихнул сам глава академии, выдать какую-нибудь свежую и оригинальную логику.
Однако Мэн Синь не спешил открывать рот, так как ещё не до конца сформулировал свои мысли.
Последняя реплика в раунде имела огромный вес. Как только он закончит говорить, текущий раунд завершится, а значит, существовал риск, что монстр вновь подчинит кого-то из участников.
Судя же по тому, что он услышал, слова остальных не отличались особой ценностью: первые три реплики ушли в никуда, а то, о чём говорили Чжу Юнсян и Лю Чжиюань, он и так прекрасно понимал.
— Пожалуйста, сделайте свой ход.
Спустя мгновение сценарий выдал красное предупреждение, подгоняя Мэн Синя.
Мэн Синь вспомнил об одной догадке и лихорадочно прикидывал в уме, насколько она вероятна. Услышав настойчивое требование, ему пришлось рискнуть:
— Хозяин поместья, позвольте спросить: знает ли тот, кого вы подчинили, о своём состоянии?
По его мнению, раз даже правило очерёдности реплик игрокам приходилось выяснять самим, то и остальные правила наверняка требовали самостоятельного поиска... А раз уж Хозяин поместья решил сыграть с ними в игру, а не просто предоставил им свободу действий, это явно указывало на то, что сам Хозяин поместья тоже является участником игры.
И действительно, голос Хозяина поместья раздался в воздухе:
— Он знает, но не может выразить это ни в какой форме... Что ж, первый раунд подошёл к концу, пожалуйста, начинайте второй раунд.
Сценарий одновременно выдал подсказку: в этом раунде никто не был подчинен, текущее количество подчиненных: 1.
Услышав ответ Хозяина поместья и подсказку из сценария, все втайне вздохнули с облегчением. Игра оказалась не до безумия сложной... Если бы жертва контроля даже не подозревала о своём положении и никто не знал бы точного числа шпионов среди них, прохождение стало бы невыполнимым.
Но именно из-за ответа Хозяина поместья все теперь с подозрительным прищуром разглядывали окружающих двойников.
Лишь в этот момент Мэн Синь осознал еще один подвох иллюзии: я подозреваю самого себя? Это невероятно мешало рассуждениям. Зная наверняка, что ты сам не шпион, как ни посмотри на своё отражение, оно никак не кажется похожим на предателя.
Впрочем, это был лишь психологический барьер: при наличии сильной логики и толика времени его можно было преодолеть, хотя рассчитывать на то, что абсолютно все смогут отбросить эти сомнения, не приходилось.
Мэн Синь посмотрел в сторону Чжу Юнсяна и Лю Чжиюаня и многозначительно переглянулся с ними.
Он решил заговорить первым в этом раунде. Он хотел проверить ещё одно правило у Хозяина поместья, и если его догадка верна, то к концу этого раунда предатель с большой долей вероятности выдаст себя сам.
Однако в этот момент Лю Ли перехбитила инициативу и заговорила первой...

Комментарии

Загрузка...