Чхон Рёнхва с хмурым лицом смотрела на арену.
Щебетание молодых талантов Цзяннаньского Союза Белого Леса рядом с ней проходило мимо, не оставляя следа.
Один за другим шли поединки людей, чьи имена не стоило ни запоминать, ни вообще считать достойными внимания.
Зачем ортодоксы так любят подобное?
Никто никого не убивает, жизнь не поставлена на кон. Секреты школ никто не раскрывает полностью, а смертельные приёмы и вовсе запрещены.
Тогда ради чего сражаться?
Они не стремились стать сильнее. Им важно было лишь показать себя как можно эффектнее — почти как бродячим актёрам и шутам.
Можно ли вообще называть боевым искусством движения, предназначенные лишь для саморекламы?
Воинское искусство — это движение на границе жизни и смерти.
Жалко. Бессмысленно.
Она скучала по Тяньшаню.
По суровому, родному культу, где даже Младший Небесный Демон умрёт, если не сумеет доказать собственную ценность.
— Госпожа Чхон?
— Да?
— Ха-ха, вам, кажется, скучно. Всё хорошо?
— Я всего лишь дочь торгового дома и старалась как следует понять высокие приёмы благородных героев ортодоксального мира.
— Так бы сразу и сказали! Тогда этот Хуанфу всё вам объяснит! Вот ведь я недогадливый!
И продолжай оставаться недогадливым.
Чхон Рёнхва снова перестала слушать Хуанфу Хёнсока и перевела взгляд.
Туда, где находились места клана Муюн.
Хруст!
— Ой?!
Воин, сидевший перед ней, с грохотом свалился на пол.
Стул под ним разлетелся на части.
Окружающие шумно рассмеялись и принялись его поддразнивать.
Чхон Рёнхва быстро втянула обратно случайно вырвавшуюся силовую ци и снова посмотрела в сторону Муюн.
Её супруг ел засахаренные сладости из рук той мерзкой распутницы.
Она и сама очень любила это сладкое лакомство Срединных Земель.
А после короткой, прекрасной прогулки в Тяньцзине полюбила ещё больше — вплоть до липкого ощущения растаявшей сладости в ладони.
И теперь эта отвратительная женщина топтала грязными ногами её воспоминания, прижималась к супругу своим бесстыдным телом и кокетничала.
«Зарубить её?»
И в тот самый момент, когда причин сделать это стало немного больше, чем причин не делать...
— А...
Пэн Хёнхви поднялся.
Он грубо стряхнул руку Муюн Чхон, явно раздражённый её приставаниями, и побежал к арене.
Сердце Им Хваён мгновенно смягчилось.
Вот именно.
Её супруг не теряет голову от женской красоты.
Если уж совсем объективно, сама она была куда красивее этой женщины.
С этим соглашались бесчисленные последователи, преклонявшиеся перед ней. Им Хваён вполне могла претендовать на звание первой красавицы Поднебесной.
Если бы Пэн Хёнхви был мужчиной, способным забыть о великом деле из-за красивого лица, он ещё в Тяньцзине пал бы к её ногам и отправился вместе с ней на Тяньшань...
«Хотя это тоже было бы неплохо».
Лучше бы хоть немного поддался красоте.
Чхон Рёнхва с досадой сжала переносицу и снова посмотрела вниз.
Пэн Хёнхви оглядел зрителей и противника и громко произнёс:
— Мы уважаем лишь тех, кто доказал себя собственными силами.
Да.
Именно так.
Как можно называть воином человека, неспособного доказать свою волю боевым искусством?
Как всегда, слова супруга были безупречно правильны.
Как после этого его не желать?
И как раз тогда...
— Что за бесстыдный мерзавец! Если бы на его месте стоял этот Хуанфу, не пришлось бы говорить даже о половине приёма. До чего же жаль!
Жёлтые зубы этой шумной мухи, обращённые к ней, раздражали всё сильнее.
Чхон Рёнхва уже подняла голову и собиралась открыть рот, когда раздался другой голос.
— Закрой рот, Хёнсок.
— Ч-что? Чонха, о чём ты?
— Научись стыдиться.
Наньгун Чонха, до сих пор молча наблюдавший за ареной, бросил это почти без эмоций.
Лицо Хуанфу Хёнсока, которого унизили перед женщиной, к которой он пытался подкатить, моментально побагровело.
— Стыдиться? Из-за какого-то неортодоксального мусора, который позволяет себе такое прямо перед Союзом Боевых Искусств?
— Да. Для начала вспомни, благодаря кому ты сейчас вообще жив.
— Но это... разве нас спас не глава Муюн?!
— Хуанфу Хёнсок. Прошу тебя. Хватит позорить светлое имя Цзяннаньского Союза Белого Леса.
— Да как ты смеешь?!
Хуанфу Хёнсок сжал кулаки и уже собрался вскочить, но Шангуань Ук пнул ножку его стула, заставив снова плюхнуться на место.
— Я согласен с Чонха. У тебя совсем стыда не осталось?
— И ты туда же?!
— Чёрт. И что изменилось бы, если бы на арене стоял ты?
— Что?
Хуанфу Хёнсок повернулся к площадке.
За короткое время их перепалки поединок уже закончился.
Пэн Хёнхви стряхивал кровь с латной перчатки и убирал саблю.
Перед ним в искорёженном виде лежал Чжан Сокволь из школы Тайху, ещё недавно стоявший совершенно ровно.
Как и обещал, Пэн Хёнхви не сделал ни шага из-под знамени Пэн.
Он всё так же стоял в исходной точке.
— К-как уже?
— Всё кончилось, пока ты вставал, идиот. Половина приёма, говоришь? Он как минимум достиг высшей ступени, а ты ещё смеешь нести такое? И ты вообще понимаешь, что он младше нас минимум лет на пять?
Хуанфу Хёнсок скрипнул зубами и огляделся.
Остальные воины Цзяннаньского Союза смотрели на него как на жалкого дурака.
А Чхон Рёнхва, которую он так старательно обхаживал, вообще не замечала его и горячо смотрела только на Пэн Хёнхви.
Хуанфу Хёнсок от стыда с силой топнул ногой, заставив пол дрогнуть, и покинул зрительские места.
Но даже на фоне этого шума остальной зал молчал.
Чжан Сокволь был прямым учеником главы школы Тайху и одним из самых заметных молодых талантов Чжэцзяна.
Первый разряд в его возрасте считался отличным достижением. Он уже успел заработать некоторую славу героя.
И всё же не выдержал даже одного приёма.
Причём всем, кто был способен это увидеть, было очевидно: Пэн Хёнхви сознательно сдержал силу.
А те, кому не хватало глаз понять это самим, молчали вслед за мастерами, которые поняли.
Наньгун Чонха тяжело посмотрел на Пэн Хёнхви и вздохнул.
— Боюсь за равновесие между ортодоксами и неортодоксами в нашем поколении.
Цзяннаньский Союз Белого Леса появился вместе с подъёмом Союза Драконоборцев Северного Китая.
Его создали ортодоксальные воины Цзяннани, Южной Чжили — земли, соприкасающейся с севером и делящей с ним интересы Великого канала.
Поэтому появление настолько выдающегося ровесника в Союзе Драконоборцев не могло их не тревожить.
От слов Наньгун Чонха все вокруг мрачно вздохнули.
И ведь этот человек даже не наследник главы клана.
Система наследования у Хэбэйского клана Пэн весьма необычна, и их наследника фактически воспринимают как равного главам других школ.
Но всё равно.
Пэн Хёнхви даже не был известен как серьёзный участник борьбы за наследство.
Он настолько молод, что его скорее хотелось назвать мальчишкой, чем молодым мужчиной.
А после первого выхода в мир не прошло и года — и вот он уже стоит там.
С тех пор как убил главу семьи Ян, потряс весь мир боевых искусств Шаньси, и до сегодняшнего дня.
Слово «молодой талант» буквально означало лучшего среди тех, кто поднялся позже прежнего поколения.
В этом смысле все собравшиеся здесь, желавшие разделить имена Дракона и Феникса, заслуживали называться молодыми талантами.
Тогда как назвать того, кто выделяется даже среди них, словно журавль среди кур?
— Чжугэ Ён.
— ...
Наньгун Чонха повернулся к своему давнему другу — молодому человеку, который уже не успевал скрывать ни злость, ни стыд, ни ненависть, ни зависть.
Обычной мягкости в нём сейчас не осталось и следа.
Наньгун Чонха положил руку ему на плечо.
— Не считай нынешнее бессилие позором. Если нам известно, что такой человек однажды может стать великим демоном, остаётся лишь стиснуть зубы и тренироваться до изнеможения.
— Спасибо.
Но даже отвечая, Чжугэ Ён не мог оторвать взгляда от Пэн Хёнхви.
Наньгун Чонха почему-то ощутил странное предчувствие и тоже снова посмотрел на арену.
Пэн Хёнхви всё ещё стоял там и смотрел прямо на них.
Хотя должен был уже спуститься, отдохнуть и вернуться лишь к следующему поединку.
Когда их взгляды наконец встретились, Пэн Хёнхви усмехнулся и крикнул:
— Спускайся, Чжугэ Ён.
Он слегка ткнул древко знамени Пэн.
— Сегодня я сказал, что не сдвинусь с места под именем своего рода. Спускайся и попробуй меня вытеснить.
Наньгун Чонха невольно рассмеялся.
Он уже схватился за рукоять меча и почти поднялся, но успел остановить себя.
Вот она — дерзость, которая бывает только у молодых воинов.
После такого вызова даже понимая, что проиграешь, хочется выйти и обменяться ударами.
Похоже, не он один почувствовал то же самое.
На дальних местах, где сидели воины Шэньси, поднялся шум.
Молодой Божественный Монах с громким смехом вскочил, но Красная Лотосовая Мечница Хуашань тут же хлопнула его по затылку и усадила обратно.
А Чжугэ Ён...
— Хорошо. Будь по-твоему.
Под взглядами всей толпы он взлетел на арену.
***
— Чжугэ Ён. Что задумал твой клан?
— Что за бред?
Даже не моргнул и сразу отпирается.
— Братец всё уже знает. Давай без лишнего. Зачем нам кровь, если ваш план всё равно сорван?
— Никакого плана нет...
Чжугэ Ён перевёл дыхание, принял стойку и добавил:
— А даже если бы был, с какой стати мне рассказывать тебе?
— Вот так уже лучше.
Тогда и мне больше нечего обсуждать.
Поколотить его как следует — и рано или поздно он сам покажет, что задумал.
В нынешней ситуации почти нет хитрости, которая могла бы сработать. По крайней мере в пределах моей фантазии.
Если не препарат, то какое-нибудь колдовство — разве что Линии Врат Духов или самого клана Чжугэ.
Но эта часть мира вообще из другого жанра. К такому заранее не подготовишься.
К тому же большинство подобных искусств бесполезны в прямой схватке против настоящего мастера.
Иначе сильнейшей силой Чёрного Пути давно была бы Линия Врат Духов.
Большинство заклинаний перестают работать против мастеров высшей ступени. А колдовство, способное навредить такому человеку, обязательно выдаёт себя тем или иным следом.
Так же, как мастер высшей ступени не способен полностью скрыть собственную ауру.
Тук. Тук. Тук.
Я поднял левую руку и по очереди нажал точки над средним даньтянем.
Вместе с жуткой болью по всему телу хлынуло знакомое, почти всесильное ощущение.
Силовая ци волнами растеклась по каналам и точкам во всём теле.
Молнии проступили сквозь поры. Их движение по коже ощущалось совершенно отчётливо.
Несколько разрядов словно протянулись в сторону Чжугэ Ёна.
Неважно, что он подготовил.
Мне достаточно с первой секунды врезать по нему всем лучшим, что у меня есть.
Говорят, лев охотится на зайца в полную силу.
Тигр тоже не ленится, даже если перед ним всего лишь лиса.
— Стисни зубы.
Имплантов в этой эпохе ещё нет.
Я рванулся прямо ему в грудь.
***
Муюн Сочжон наблюдал за поединком, положив руку на лук.
Стрельба из лука по природе своей — искусство зрения.
Его глаза позволяли созерцать движения противника так, будто он видел саму их суть.
Когда человек, чья система боевых искусств особенно развивает зрение, достигает ступени Творения, ему открываются вещи, недоступные другим.
Муюн Сочжону достаточно было увидеть крошечный фрагмент движения, чтобы перед глазами ясно возникли все следующие варианты.
Сначала «прочитать» движение, а затем предсказать действия на три хода вперёд и выпустить стрелу туда, где противник только окажется.
Именно поэтому стрельбу клана Муюн считали одним из величайших искусств Цзянху.
Теперь такими же глазами он видел направление этого поединка.
Пэн Хёнхви и Чжугэ Ён переплетались в обмене приёмами. Муюн Сочжон видел не только то, чем они обменивались сейчас, но и то, что произойдёт дальше.
Даже результат.
Мгновение делилось на всё меньшие доли.
На предельной скорости, которую позволял нижний даньтянь...
БАХ!
В промежутке, который не смогли бы уловить обычные люди и даже многие обученные зрительным искусствам воины, плясала сабля, врывалась латная перчатка, а железный веер Чжугэ Ёна отбивал и рассеивал атаки.
«Ничего».
Чжугэ Ён вышел без какой-либо особой подготовки.
Для мастера первого разряда он сражался поразительно хорошо. Но даже сейчас можно было сказать, что Пэн Хёнхви просто подстраивался под него.
Муюн Сочжон кое-что понял ещё при первой встрече с Пэн Хёнхви.
Там, в проломе разрушенного питейного дома, он на миг увидел настоящую смертельную схватку.
Уже тогда этот юноша перестал быть человеком, которого уместно сравнивать с обычными молодыми талантами.
Отношение к бою, находчивость в использовании техник, выстроенные тело, энергия и дух.
Он был настолько завершён, что мог обмениваться приёмами с воинами предыдущего поколения и не уступать.
Поэтому, пожелай Пэн Хёнхви, Чжугэ Ён рухнул бы мгновенно.
Не просто потому, что один достиг высшей ступени, а другой нет.
Даже без высшей ступени разница была настолько велика, что Муюн Сочжон почти не видел варианта, при котором Пэн Хёнхви проиграет.
Сейчас же он сознательно провоцировал Чжугэ Ёна.
Уклонялся от решающих ударов, давал время, внимательно смотрел каждую уловку и каждую технику.
Будто говорил: если у тебя действительно есть особое средство, показывай сейчас.
И с высокомерием человека, который позволит себе проиграть лишь после того, как лично разобьёт этот козырь в лоб.
При всём превосходстве он не жалел сил и не оставлял даже крошечной возможности на случайность.
Глаза Муюн Сочжона быстро метнулись к главе Союза.
Тот тоже мрачно следил за боем, сжимая рукоять оружия, готовый немедленно вмешаться при малейшем признаке беды.
Под наблюдением двух абсолютных мастеров латная перчатка наконец врезалась Чжугэ Ёну в грудь.
***
«Что происходит?»
Он так до самого конца и позволял себя избивать.
Клан Чжугэ правда собирается просто выбросить единственную возможность убить меня?
Чжугэ Ён беспомощно выплюнул кровь и рухнул на колени.
Я отступил и вернулся под знамя рода, прищурившись.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...