После Великой войны все школы ортодоксального мира вынуждены были признать мощь Союза Нечестивцев Чёрного Пути и разобрать уроки прошедших сражений.
Да, война закончилась победой ортодоксов. Но потери, которые они понесли, были сопоставимы едва ли не с эпохой основания Великой Мин.
До тех пор «силами Чёрного Пути и неортодоксами» называли в основном тех, кто просто не входил в ортодоксальное сообщество. Среди отдельных школ встречались довольно сильные, но ни одна из них не могла всерьёз бросить вызов господству ортодоксального мира.
И это было естественно.
Среди сил Чёрного Пути мало кто сохранял непрерывную линию боевых искусств на протяжении долгих веков. А те немногие школы, чья история действительно насчитывала сотни лет, не умели объединяться в единую силу.
До основания Великой Мин самого выражения «Великая война ортодоксальных и неортодоксальных сил» попросту не существовало.
Чёрный Путь считался сборищем жалких головорезов, которые цеплялись к простым людям и выжимали из них последнее. Мир боевых искусств принадлежал ортодоксам.
А потом Хэбэйский клан Пэн объединил Союз Нечестивцев Чёрного Пути.
Сильнейший мастер Чёрного Пути того времени, Повелитель Сабли, Уничтожающий Небеса, Пэн Гунак впервые привёл в порядок силы Чёрного Пути по всем Срединным Землям. Под знаменем Союза Нечестивцев собрались Десять Великих Сил Чёрного Пути.
Несколько героев, встревоженных этим объединением, ворвались в Северный Китай и атаковали поместье Пэн.
В поднявшейся суматохе погибла тогдашняя матриарх рода Пэн.
Так началась Великая война.
— То есть вообще-то наша семья была пострадавшей стороной.
— Если уж разбираться, это не совсем так. Я слышала, что все герои, напавшие тогда на Северный Китай, потеряли родных из-за Пэн. Скорее уж там старые долги переплелись.
Муюн Чхон говорила правду.
Но мне-то что с того?
Раз уж пришли мстить, отомстили бы и ушли. Зачем было попутно убивать мою прабабку?
Как бы там ни было, у прадеда от ярости сорвало крышу. Он начал Великую войну, погиб в бою от руки Бессмертного Меча из Чжуннань — и вот спустя шестьдесят лет мы сидим здесь.
Собрание Драконов и Фениксов как раз и появилось потому, что ортодоксальные школы испугались объединённой силы Союза Нечестивцев. Они хотели сблизить молодых талантов разных школ и превратить тогда ещё почти номинальный Союз Боевых Искусств в более тесный союз.
— Короче говоря, если разобраться, именно нашей семье вы обязаны появлением Собрания Драконов и Фениксов.
— Да-да. Великое достижение. Лучше сладость съешь.
— Красиво сказала «заткнись»...
Я сунул в рот засахаренное лакомство, которое протянула Муюн Чхон, и посмотрел вниз, на арену.
На просторной площадке два воина уже приняли стойки друг против друга. Вокруг поднимались полукругом зрительские места, и огромная толпа шумно обсуждала бой.
Пожалуй, во всём нынешнем мире боевых искусств не было мероприятия, которое привлекало бы больше внимания.
Наверное, особенность средневекового Китая, где развлечений не так много.
Молодые таланты из великих школ со всех Срединных Земель, которые обычно где-нибудь в горах молча тренируются подобно бессмертным, собираются вместе и проводят дружеские поединки.
А люди испокон веков обожают спорить о том, кто сильнее всех.
— О, этот неплох. Как его зовут?
— Сок Чонук. Второй сын главы школы Тайчхон.
— Далеко пойдёт. Основа хорошая.
Собрание шло уже второй день.
Вчера я весь день пластом отходил от того, что подряд расправился с двумя мастерами высшей ступени, поэтому для меня это фактически был первый день турнира.
Территория вокруг Большой тренировочной площадки Союза Боевых Искусств сейчас охранялась с такой строгостью, что становилось не по себе. Похоже, Союз собрал здесь все боевые отряды, которые вообще мог использовать немедленно.
Всего два дня назад в Учане произошёл тот кошмар.
Если теперь Союз опозорится ещё раз, его репутация просто рухнет в грязь. Так что выбора у них особо не было.
— Вон те, что собрались вместе, — школы Шэньси, да?
— Не только Шэньси. Там ещё Шаолинь и Удан. Можно сказать, почти все молодые таланты Девяти Великих Школ и Одного Братства собрались вместе. Вон тот, который особенно выделяется, — Младший Архат из Шаолиня.
— Эм... по-моему, слово «выделяется» здесь слишком скромное.
Молодые представители Девяти Великих Школ и Пяти Великих Кланов в основном держались своими группами, смотрели поединки или беседовали.
В стороне, куда указала Муюн Чхон, внезапно обернулся мужчина, который словно был нарисован в другом стиле, чем все вокруг.
Наши взгляды встретились.
Огромный монах в кашая, с блестящей лысиной, некоторое время молча смотрел на меня, затем поднял ладонь в буддийском приветствии.
Я машинально кивнул в ответ.
Глаза великана тут же сжались и перекосились, словно две мохнатые гусеницы.
— Чего это он меня так не любит?
— А с какой стати Шаолиню любить Пэн?
— Логично. Но в Собрании Драконов и Фениксов ведь участвуют только молодые воины младше тридцати?
— Я слышала, Младшему Архату двадцать восемь. Он едва-едва проходит по условиям.
— На вид уже за сорок...
Говорили, что он и ученик Бессмертного Меча из Чжуннань — единственные двое участников нынешнего Собрания, достигшие высшей ступени.
Практически наверняка кто-нибудь из них доберётся до самого финала.
Значит, минимум с одним из этих двоих мне придётся встретиться.
Я, конечно, предпочёл бы ученика старика Бессмертного Меча. С самим стариком у нас уже хотя бы какой-то раппорт сложился.
— О, Сок Чонук победил!
— Само собой. Кто следующий?
— Чжугэ Ён и второй ученик школы Цинчэн. Имени второго не знаю.
— Хун Банви.
— А, да. Верно...
Это бросил Муюн Сочжон, сидевший позади меня и смотревший на арену горящими глазами.
Этот дядька выпускал убийственную ауру каждый раз, когда я принимал от Муюн Чхон какую-нибудь еду, но при этом почему-то ни разу не попытался её остановить.
Честно говоря, я совсем не понимал, чего он добивается.
— Скоро твоя очередь. Подготовился достаточно?
— Если только Хун Банви сейчас каким-то чудом не победит — да.
— Какой ход, по-твоему, они используют?
Я посмотрел на Чжугэ Ёна, который орудовал железным веером, и задумался.
Мою сетку устроил сам глава клана Муюн.
Если Чжугэ Ён выиграет этот бой, а я одолею следующего соперника, после этого мы столкнёмся друг с другом.
Раз уж клан Чжугэ вместе с Янь строит заговор, это был самый прямой способ вывести их на свет.
У Чжугэ Ёна наверняка есть средство, способное меня убить.
Иначе в течение Собрания мне практически негде погибнуть. А если до самого конца ничего не случится, клан Янь из Цзиньчжоу неизбежно будет раздавлен.
Сам глава Муюн уже появился и открыто выступает против них.
Чтобы переломить ситуацию, придётся лично выходить Янь Дочхону. Даже глава Чжугэ сейчас не находится на собрании, поэтому самые высокопоставленные мастера здесь — глава Муюн и глава Союза Боевых Искусств.
И оба хотят выбить Янь и Чжугэ из игры.
Если два абсолютных мастера возьмут ситуацию в руки, у Чжугэ уже не останется обычного выхода.
Кроме одного: убить меня, превратить Собрание Драконов и Фениксов в хаос и насильно развязать новую Великую войну.
— Не знаю.
Но я действительно не представлял, как именно они собираются это сделать.
Чжугэ Ён находился у самого порога первого разряда. Ему, кажется, было около двадцати пяти.
Для его возраста зрелый мастер первого разряда — вовсе не низкий уровень.
Но этого недостаточно, чтобы разобраться со мной в лоб.
И он сам это знает. И клан Чжугэ знает.
«А внешнюю помощь здесь тоже не получить».
Меня прикрывают два абсолютных мастера: Муюн Сочжон и глава Союза.
К тому же вся территория вокруг арены забита боевыми отрядами Союза и охраняется до предела строго.
Помощь извне сюда не протащить.
Даже если Чжугэ попытаются задействовать влияние своего стратегического управления, не выйдет. Уже за одно то, что два дня назад они отвели воинов Союза от Приёмной палаты во время нападения, после окончания Собрания им придётся сильно понервничать.
Следы обязательно найдут.
Если отбросить процесс и смотреть только на цель, всё просто.
Им надо убить меня до окончания Собрания.
Без посторонней помощи. Своими силами.
Если других людей они завербовать не сумели, осуществить это придётся руками Чжугэ Ёна.
Значит, у него должен быть какой-то козырь, позволяющий убить меня.
«Допинг вроде Слёз Пурпурной Крови?»
В конце концов, употребление запрещённых препаратов перед соревнованиями — почти древняя традиция спорта, а в средневековом Китае никакого антидопингового регламента нет.
Что бы Чжугэ Ён ни проглотил перед выходом, запретить ему это невозможно.
Но даже тайный препарат Школы Пяти Ядов смог лишь насильно вытолкнуть меня до высшей ступени.
Если верить главе Тан, за настолько короткое время подняться ещё выше невозможно даже с Великой Возвратной Пилюлей.
А одной лишь высшей ступени против меня маловато.
Лязг!
Наконец Чжугэ Ён сломал меч Хун Банви и сложил железный веер.
Металлические пластины с приятным шелестом сошлись вместе. Оба бойца обменялись приветствиями и покинули арену.
— Тогда я спускаюсь.
— Обязательно!
Муюн Чхон внезапно вцепилась мне в предплечье.
— Вы обязательно должны победить! Обязательно! Победить!
— Кто послушает, подумает, что я иду специально проигрывать. Если эти ребята не сильнее старика Ян Чогё, Небесного Божественного Копья, у меня буквально нет способа проиграть.
— Не расслабляйтесь! Ни на миг! Надо безоговорочно их раздавить!
— Ты вообще-то ортодокс.
— Но и хамить слишком сильно нельзя! Понятно? Ведите себя как воин ортодоксального мира! Ортодоксального! Белого Пути!
— Да что с тобой?
Ты меня окончательно путаешь с принадлежностью к фракциям.
Муюн Сочжон, не выдержав её суеты, рявкнул:
— Чхон! Хватит! Ты одна позоришь весь род! А ты, парень, уже иди вниз!
Я усмехнулся и поднял саблю и знамя, лежавшие на спинке стула.
Времени было мало, поэтому три знамени я сделать не успел. Но хотя бы одно обязан был принести.
Знамя Пэн.
Семейный стяг прекрасно отражал особую скромность нашего рода: суровую простоту, честность, практичность и полное отсутствие показухи.
Сделать его за ночь было нетрудно.
Чёрный шёлк. На нём белой краской один иероглиф: Пэн.
Вот и всё.
Я поднял внутреннюю силу.
Предплечье слегка заныло, а древко знамени наполнилось упругой силой. Я развернул плечо и метнул его прямо к арене.
Фьють!
В броске была силовая ци.
Те, кто способен распознать эту технику, без труда поймут и мой уровень.
Древко с визгом рассекло воздух и вонзилось точно в центр площадки.
БАХ!
Твёрдая каменная плита лопнула от удара.
Все мастера ортодоксальных школ разом повернулись к знамени, которое затрепетало на ветру.
Я почти кожей ощущал, как меняется их настроение.
Шок.
Удивление.
Гнев.
А затем — ненависть, уже переходящая в желание убить.
Щекочущее, электрическое чувство.
Впитывая тот самый гнев и ту самую ненависть, которые к нашему роду будто въелись в кости...
Я прыгнул к арене.
Пролетая над головами толпы, чувствовал устремлённые на меня взгляды.
Бум!
Я приземлился рядом со знаменем Пэн.
Взгляды зрителей накатывали, как прилив. Убийственное намерение — как бурный поток.
Перед ними я вытащил саблю и положил на плечо. Встряхнул левой рукой, поправляя латную перчатку.
На мне была новая одежда, поэтому любой с первого взгляда понял бы: перед ними человек Хэбэйского клана Пэн.
И вид, и стойка говорили об этом.
— Воины ортодоксальных школ, силы Белого Пути, герои праведного мира — слушайте.
Я посмотрел на главу Союза Боевых Искусств, сидевшего выше всех.
Он спокойно кивнул.
Точно.
Он велел мне поднять бурю.
Взмутить воду и вытащить на поверхность рыбу.
Так и сделаем.
Я перевёл взгляд.
В центре группы Цзяннаньского Союза Белого Леса сидел Чжугэ Ён. Он смотрел на меня с ненавистью, смешанной с завистью.
Наверняка несколько раз видел, как его бывшая невеста меня защищала.
Вот и хорошо.
Если зол — не сдерживайся. Используй всё, что у тебя есть.
Я снова оглядел окружающих и остановился на мужчине, который стиснул зубы прямо передо мной.
Мой соперник.
Вот уж кому сегодня действительно не повезло с сеткой.
Кажется, прямой ученик главы школы Тайху из Чжэцзяна. Имени не помню. Уровень — середина первого разряда.
Противник на один приём.
Я вытянул вперёд руку в латной перчатке.
Он невольно отшатнулся.
Я выставил палец и поманил его к себе.
— Хэбэйский клан Пэн прибыл.
— Что за бесстыдная и надменная выходка! Тебя совсем не учили уважению? Кровь, пролитая под именем твоего рода, ещё не успела высохнуть, а ты смеешь устраивать подобное во дворе Союза Боевых Искусств!
— Любопытное у вас, ортодоксов, понятие уважения.
— Что?
Я посмотрел на побагровевшего юношу из школы Тайху.
— Мы уважаем лишь тех, кто доказал свою силу. Подойди сам и...
Я слегка стукнул по древку.
Даже этого хватило, чтобы знамя широко взметнулось на ветру.
— Сломай его собственной рукой.
— Даже если мне сегодня не удастся исполнить волю, праведные герои ортодоксального мира не простят тебя!
— Ещё до начала боя уже думаешь о поражении и готовишь оправдания.
— Моё имя Чжан...
— Неинтересно.
Я сделал шаг вперёд.
Этот Чжан Кто-то там дёрнулся и хотел отступить, но, видимо, устыдился собственного движения и застыл.
Он дважды глубоко вдохнул, затем решительно бросился вперёд.
***
Муюн Чхон несколько секунд смотрела на происходящее с пустым лицом, а потом резко закрыла его обеими руками.
— У него вообще стыда нет?! Столько хвастался, что выучился читать, а ведёт себя так, будто мудрецов в жизни не слышал!
Понятия подросткового возраста и гормонов в средневековом Китае пока не существовало, поэтому подобное поведение обычно мягко называли «молодостью».
Но если бы такие понятия уже были, выражение лица Муюн Чхон явно говорило бы:
«Он что, решил, что ему снова четырнадцать?»
***
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Комментарии

Загрузка...