***
Тук, тук-
Сквозь тусклую тьму император зажег свечу. Это была старинная свеча, вставленная в невероятно роскошный подсвечник.
Она была красива, но в эпоху, когда светодиоды стали обыденностью, этот свет казался неуместным. Впрочем, как и члены императорской семьи нынешней империи.
Так или иначе, Ёмён перевел взгляд за пламя свечи и подумал:
«Хоть бы прибрались здесь.»
Книжные полки, едва различимые за маленьким огоньком, были грязными.
Одной только уборки этих полок хватило бы на полдня. Если бы за дело взялись электрические метелки, новейшие пылесосы и расторопные уборщики, способные таскать книги, время можно было бы сократить до нескольких часов, но само это место уже не казалось нормальным.
Иными словами, для покоев императора здесь было что-то не так. Если бы это был кабинет главы магической башни — еще куда ни шло.
Хотя, учитывая, что глава магической башни жил в комнате, соединенной с горкой, — хрен редьки не слаще.
Отбросив лишние мысли, Ёмён снова посмотрел на императора перед свечой.
По ту сторону дрожащего пламени на него смотрели мутные лимонные глаза, окруженные темными кругами.
Ёмён посмотрел на императора своими яркими золотыми глазами и произнес:
— Боюсь, если вы хотите заключить сделку, вам стоит предложить условия получше. Империя мне не нужна. И, что важнее...
Ёмён сжал и разжал кулак, готовый в любой момент воспользоваться инвентарем, и добавил:
— ...разве есть дурак, который будет торговать тем, что может взять в любой момент?
Уголки глаз императора едва заметно дрогнули. Это было явной попыткой скрыть эмоции.
— Ты оказался куда более высокомерным, чем я слышал.
— Вы мне льстите.
Не успел Ёмён съязвить, как император добавил:
— Настолько, что напоминаешь того безумного диктатора, Сталина.
Ёмён вздрогнул. Ему стало интересно, знает ли император что-то конкретное.
Однако в глазах императора не было той остроты, что присуща людям, любящим сатиру или колкости.
В нем не было даже величия, подобающего императору. Все, что видел Ёмён, — это глаза старика, который изо всех сил пытается скрыть, что он болен и умирает.
Не зная, как Ёмён оценивает его состояние, император напрягся и произнес:
— Хорошо. Если не хочешь сделки, можно заняться чем-то другим. О чем ты хочешь поговорить? О чем спросить? Надеюсь, ты не опустишься до такой глупости, как насилие. Не хотелось бы разочаровываться в тебе так скоро.
В его низком голосе наконец-то прозвучало некое подобие императорского величия. Ёмён напряг все свои чувства, сканируя собеседника.
Нестабильное сердцебиение, холодный пот на затылке, сужающиеся от стресса зрачки... значение этих признаков было очевидным.
«Блеф.»
Да, величие, которое император пытался изобразить, было лишь блефом, призванным скрыть тревогу. Но, как ни парадоксально, страха в нем не ощущалось.
Блеф и страх — вещи тонкие, но определенно разные.
Реакция императора была больше похожа на поведение начинающего актера, впервые вышедшего на сцену, чем на хозяина дома, столкнувшегося с грабителем.
Актерство, значит... Поразмыслив немного, Ёмён пришел к выводу.
Юный император ждал его. Причем задолго до того, как были сняты магические печати с тайного прохода.
Как или почему?
Вместо того чтобы ломать голову, он подумал, не отрубить ли ему правую руку, но... Ёмён покачал головой.
Это было бы в духе Пасуна или Святой. Отрубить руку или голову он успеет и после того, как примет решение. Ёмён разжал кулак и спросил:
— Хорошо. Что вы можете предложить мне, кроме империи?
— Говоришь так, будто спрашиваешь торговца на рынке. Маркграф... это неслыханная дерзость, но я прощу. Ожидать этикета от того, кто вырос на Земле, было бы моим тщеславием.
— ...
— Или тебе мало того, что я уже дал? Я пожаловал тебе титул маркграфа.
— Вы сделали это, чтобы использовать меня. Ваш план провалился.
— Провалился? Для провального плана ты весьма умело воспользовался моим подарком. Говорят, ты продавал имя маркграфа гарнизону крепости Балтуа. Причем даже подготовил поддельный меч.
Поддельный меч? Неужели даже император считает фамильный меч подделкой? Ёмён импульсивно достал из инвентаря фамильный меч маркграфа.
Вух! Пламя свечи заколебалось. Под тонким лезвием, которое держал Ёмён, сверкнули драгоценные камни. Глаза императора, увидевшего подлинный фамильный меч, яростно задрожали.
Было очевидно, что он сразу узнал подлинник. Но...
— ...Рекурсивная теорема?
— ...?
Ёмён понял, что это название меча. Но откуда император знает имя меча, о котором не сказал даже отец?
Прежде чем вопрос успел оформиться, император поспешно захлопнул книгу.
— Лето... неужели это ты!
Сразу после того, как прозвучало имя маркграфа, из-под захлопнутой книги вместо пыли вырвалась мана.
!!
Вслед за вспышкой яростной маны свет свечи растянулся, и чужеродная мана начала заполнять пространство между книжными полками.
Ёмён хотел было взмахнуть мечом, но решил просто понаблюдать. Мана, проникшая между полками, ускорилась, словно молния, и завершила какое-то заклинание.
Расположение полок, расстановка книг и сама комната сложились в подобие магического круга.
Неудивительно, что комната казалась странной для покоев императора.
«Саломее бы это понравилось.»
Пока Ёмён размышлял об этом, магия завершилась, и окружающий пейзаж изменился.
Юный император исчез, а перед ним предстал лабиринт, покрытый сверкающим золотом.
Я-то думал, будет что-то грандиозное, а это всего лишь иллюзия, обманывающая чувства.
Ёмён без особых эмоций направился в проход. Страха не было. Какими бы впечатляющими ни были иллюзии императора, они вряд ли могли сравниться с ужасами секретной лаборатории разведки под Намсаном или штаб-квартирой Культа конца света.
— Ваше Величество, кажется, вы сами только что говорили, что насилие — это глупость.
Сколько он так шел, провоцируя императора?
В лабиринте он нашел небольшую дверь. Она была большой и толстой, как в кинотеатре, и совершенно не вписывалась в сверкающий золотой лабиринт.
Ёмён без колебаний открыл дверь и заглянул внутрь. И первым делом нахмурился. Потому что за дверью действительно был кинотеатр.
Тесно расставленные кресла, огромный кинопроектор и экран, разбросанный по полу попкорн.
Ёмён осторожно вошел внутрь и первым делом проверил экран. Никакого фильма на нем не показывали.
Что это еще такое?
Нахмурившись, Ёмён на всякий случай осмотрел кинотеатр. Но как он ни искал, это место ничем не отличалось от обычного кинотеатра.
Никаких секретов, никакой маны... на этот раз он даже прошелся, убирая мусор с пола, но снова ничего не нашел.
Да что же это такое? Уставший Ёмён сел в кресло, и экран внезапно загорелся.
Словно началось воспроизведение на паузе, пошел фильм с довольно низким качеством изображения.
На экране, среди мечей и криков, красивый главный герой сражался с бесчисленной нежитью.
Но этот герой... лицо казалось знакомым.
Где же я его видел?
Главный герой с яркими фиолетовыми глазами был до боли знаком. Он не мог вспомнить, когда и где его видел, но точно знал, что встречал...
В этот момент среди зомби появился черный рыцарь смерти и начал теснить героя.
Даже для Ёмёна, который плохо разбирался в кино, это была довольно крутая экшн-сцена. Рыцарь смерти колол, рубил, наносил удары... хотя это было боевое искусство Героя.
Что за черт?
Не успел Ёмён задаться вопросом, как рыцарь смерти в фильме прорычал:
— Ты проиграл. Не сопротивляйся. Я не хочу убивать тебя, как императора.
Герой не обратил на это внимания и взмахнул мечом. Объективно это было отличное фехтование, он даже умудрился порезать плечо рыцаря смерти, но на этом все закончилось.
Вторая форма боевого искусства Героя, примененная рыцарем смерти, вмиг отсекла герою правую руку. В отличие от Ёмёна, который отрубал плечо целиком, здесь отрезали лишь предплечье.
— А-а-а!!
Так или иначе, герой с фиолетовыми глазами рухнул на пол. Пока зомби, окружавшие его, смыкали кольцо, рыцарь смерти протянул руку и сказал:
— Джоатер, ты не понимаешь, насколько ты ценен. Герой не имеет значения. Иди ко мне, вместе мы сможем положить конец этому ужасному миру и установить новый порядок!
Героя зовут Джоатер? Герой, прижимая отсеченную руку, закричал:
— Я лучше умру, чем буду сотрудничать с таким, как ты!
Тогда рыцарь смерти отчаянно закричал:
— Если ты поймешь, что такое судьба, ты изменишь свое мнение... разве наставник не рассказывал тебе о твоем отце?
— Он рассказал мне достаточно! В том числе и то, что ты убил моего отца!
Рыцарь смерти сжал протянутую руку в кулак.
— Нет, я твой отец.
Зазвучала величественная и внушительная музыка. Ёмён нахмурился, а герой закричал:
— Нет... этого не может быть!
— Не отрицай. Сын мой, разве ты не чувствуешь, что это истина?
— Нет, нет, это не так!!
— Джоатер, ты можешь свергнуть императора. Судьба сама предсказала это. Это наша неизбежность. Иди ко мне, возьми меня за руку. Мы, отец и сын, вместе спасем этот мир.
Как только герой поднялся после этих слов, экран погас.
Ёмён ошарашенно уставился на экран, по которому поползли титры.
Титры, где в графах продюсера, режиссера, сценариста, композитора, монтажера и оператора значилось имя «Навозник.»
Что это за хрень? И к тому же, не плагиат ли это известного американского фильма?
...Ну, впрочем, неважно.
Спустя мгновение на экране появилась странная фраза: [Тот, кто завидует чужому успеху, слепнет, а тот, кто уважает других, обретает честь], и титры закончились.
— ...Это все?
Ёмён спросил у экрана, но ответа не последовало. Вздохнув, он встал и вышел из кинотеатра.
А снаружи по-прежнему был лабиринт, покрытый золотом.
Я ведь даже кинотеатр прибрал... что за дела? Юный император просто запер его в иллюзорном лабиринте, чтобы потянуть время?
Если это так, то ловушка была в духе кукушки. Ёмён, разочарованный, собрал ману и наполнил меч светом кометы.
Лабиринт или нет, просто разнесу его в щепки.
В следующее мгновение из его меча вырвался свет.
Ква-а-а-а!!!!
Видимо, он не рассчитал силу, и в лабиринте образовалась дыра. Достаточно большая, чтобы он мог пройти, выпрямившись во весь рост.
Вместо того чтобы блуждать по лабиринту, Ёмён продолжал пробивать в нем дыры. Каждый взмах меча кометы пробивал более семи стен.
Сколько он так прошел, снова появилась дверь.
Она тоже совершенно не вписывалась в лабиринт и была земного типа — обычная офисная дверь, какие часто встречаются в компаниях.
Ёмён хотел было войти вежливо, но просто разнес дверь мечом кометы.
!
Зайдя внутрь, он увидел разбросанные повсюду компьютеры и столы. Похоже, это был офис, где что-то создавали на компьютерах...
Проверив более-менее целый монитор, он увидел парящую 3D-модель торта.
Шоколадный торт с волнами из шоколада и сливочного крема, украшенный вишней... это был Донаувелле, один из немецких тортов.
Что здесь, место для создания игр про еду?
Не успел Ёмён, равнодушно осматривавший монитор, перевернуть его, как из него что-то выпало.
Это был тот самый 3D-торт Донаувелле, который только что был на экране. Глядя на шоколадный крем, стекающий на пол, Ёмён перевернул другой монитор.
Шурх! На этот раз из монитора посыпался шоколад. Затем кофе, потом медовый торт, потом банка колы...
Место, где из мониторов выпадает еда?
Ёмён, попивая банку колы, выпавшую из монитора, оглядел разрушенный офис и поднялся. В том, что кола оказалась вкусной, это место превосходило кинотеатр, но не более того.
Он вышел из офиса, стараясь не наступить на торт, валявшийся на полу.
Над сломанным монитором всплыла фраза: [Лучше голодная надежда, чем сытое отчаяние], но Ёмён ее не заметил.

Комментарии

Загрузка...