***
Некоторые случайности приходят как неизбежность.
Встреча, произошедшая в этот миг в закусочной в районе развлечений, была одной из таких неизбежностей.
Ёмён и Сети, а напротив них — Маркграф и Командир, потягивающие вино.
Четверо уставились друг на друга с самыми разными выражениями лиц: недоумением, удивлением, безмятежностью и хмельным весельем. Неожиданно первым подал голос Командир.
«Я тут выучил одну фразу с Земли... как же она звучала... А, точно. Вспомнил: „Легок на помине“. Интересно, уместно ли это здесь?»
«...Если вы говорили обо мне, то да, вполне.»
Ёмён быстро взял себя в руки. Привыкший вклиниваться в посиделки захмелевших старших, он заказал еду, отправил хозяина на кухню и вместе с Сети присел в углу стола.
Командир, наклонив бокал, в котором оставалось еще полпорции, произнес:
«Да, мы как раз собирались начать разговор о тебе.»
«У вас наверняка есть темы поважнее, чем я... Мне даже неловко.»
«Неловко? Герою, покончившему с Культом конца света? Не слишком ли ты скромничаешь? Даже если перед тобой герой прошлого.»
Пока Командир хохотал, осушая бокал, Маркграф протянул Ёмёну пустую чашу, и они обменялись взглядами.
— Как ты здесь оказался?
— Отец, это я должен спрашивать, почему вы здесь?
Безмолвный диалог не продлился долго. Не успели их золотистые глаза встретиться, как Командир поднял бутылку и наполнил чашу Ёмёна.
«Ну же, ну же, сначала выпей. А ты, Сети? Не хочешь ли тоже пропустить по одной?»
«Да, господин, с благодарностью приму.»
Когда Сети смиренно протянула чашу обеими руками, Командир наполнил ее.
Судя по кисловатому запаху дрожжей, это было излюбленное в Аше кактусовое вино.
Так или иначе, Командир, подперев подбородок рукой, продолжил прерванный рассказ:
«Так, на чем я остановился... Пожалуй, начну с истории о своем слабоумии.»
История о Командире, умиравшем от деменции, и о Санчо, который просил Ёмёна убить его.
Момент, когда он на мгновение пришел в себя и впервые встретил Ёмёна.
Вмешательство США и Агента, охотившихся за ним.
Пирокластика и...
«...Эликсир?»
Стоило зайти речи о том, что деменцию удалось исцелить кровью Сети, принявшей эликсир, как Маркграф удивленно покосился на смущенную девушку — столь бурной реакции от него еще не доводилось видеть.
«Дитя, это правда, что ты пила эликсир?»
На вопрос Маркграфа Сети ответила осторожно:
«Да, когда я была тяжело ранена... Ёмён выходил меня с его помощью.»
Девушка благоразумно умолчала о деталях приёма. Пока Ёмён с ностальгией уставился в потолок, вспоминая их первый поцелуй, Маркграф продолжал сверлить Сети странным, нечитаемым взглядом.
Командир, переводя взгляд с Ёмёна на Сети, сказал:
«Кстати, когда мы впервые сразились, герой представился именно так... „Возлюбленный Сети“.»
«...Я еще говорил, что я уборщик месяца и ученик Корвус.»
«Верно, было дело. Но последнее прозвище — самое значимое, не так ли?»
Ёмён кашлянул, и Сети незаметно ткнула его в бок.
Командир тепло рассмеялся, глядя на них, — в этом смехе сквозило неподдельное, переполнявшее его умиление.
«Лето, глядя на них, я невольно вспоминаю прошлое. Вы со Святой... выглядели точно так же.»
«Мы были такими же?»
Маркграф сделал лицо, которое буквально кричало: «Этого не может быть.» Командир кивнул.
«Вы были до краев полны любви друг к другу, но так старательно скрывали это, оглядываясь на окружающих. Один в один.»
«...Ха.»
В тот же миг, когда Маркграф выглядел так, будто его прижали к стенке, Ёмён внезапно крепко обнял Сети и ответил:
«О чем вы? Мы ни на кого не оглядываемся!»
Что он творит перед отцом? Пока Сети в ужасе щипала его за бок, Командир разразился хохотом.
«Верно! Обзаведясь титулом героя, перед чужим мнением не робеют. Любовь — не повод для стыда.»
«Послушай, что ты такое несешь детям?»
Маркграф строго одернул Командира, но пьяному старику море по колено. Командир, не обращая внимания, снова наполнил бокалы и продолжил рассказ о Ёмёне.
О том, как он едва не погиб в Магической башне, плечом к плечу с рыцарями смерти сдерживая орды монстров и Короля демонов.
О чудесном Хвангольтхальтхэ.
О том, как он сразил Короля демонов, окутанный ослепительным сиянием божественной силы солнца...
Тут пьяный язык Командира резко сменил направление.
«А, кстати. Лето. Ты уже встречался с рыцарями смерти?»
«...Еще нет. Встречался только с Джирджисом.»
«С этим парнем? Должно быть, тебе досталось. Он ведь точил на тебя зуб, обещая убить при встрече.»
«...»
Маркграф криво усмехнулся. Джирджис, временный глава ордена паладинов, одновременно ненавидел и оплакивал его за то, что тот не сумел защитить Святую. Ненавидел настолько истово, что при встрече готов был разорвать на куски.
Однако, сражаясь бок о бок с Ёмёном, Джирджис смог отпустить многие чувства. Хотя ненависть все еще оставалась.
И все же... благодаря тому, что у него появился новый объект для ненависти, Маркграфу не пришлось скрещивать с ним мечи.
«Я в порядке. Джирджис недавно сменил того, кого хочет убить.»
Маркграф отпустил шутку, и Ёмён сделал вид, что пьет, отвернувшись.
Конечно, ведь теперь главным объектом личной вендетты Джирджиса стал тот самый наглец, что увёл у него Святую, — то есть сам Ёмён.
Поняв это, Командир снова рассмеялся и сказал Ёмёну:
«Ёмён, прости, не мог бы ты позвать моих друзей, ставших рыцарями смерти?»
«Рыцари смерти сейчас заняты наведением порядка после переворота... но я могу их позвать. Нет, я обязательно их приведу.»
Ёмён, сначала замявшись, тут же изменил тон. Разве какой-то там переворот может помешать встрече старых боевых товарищей?
Однако, прежде чем он успел достать телефон, Сети тихо прошептала ему на ухо:
«Я уже позвала. Саломея их приведет.»
Как же приятно иметь возлюбленную, которая предугадывает твои желания. Ёмён попытался было снова заключить Сети в объятия, но на этот раз схлопотал удар вилкой.
...Ну, впрочем, неважно.
Разговор Командира и отца продолжался. Истории о событиях в Корее Ёмён уже рассказывал отцу, но слушать их из уст другого человека было по-своему приятно.
— Это правда, что ты сбросил статуи президентов?
— Ты правда распылил отравляющий газ в штабе Культа конца света?
Пока они вдвоем расспрашивали Ёмёна и Сети, а Ёмён подливал им вина, прошло некоторое время.
Пусть и вино, и бокалы, и само место кардинально отличались, в фигуре опрокидывающего рюмку Командира Ёмёну чудились черты незабвенного Бригадира.
Ностальгический дух прошлого приятно щекотал нос, раскатистый смех старика ласкал слух, а сознательно не выведенное маной хмельное тепло уютно разливалось по груди.
Ёмён в полной мере вкусил этот нежданный дар судьбы. Жизнь коротка, а счастливые мгновения — тем более, так почему бы не насладиться ими сполна? Лови мгновение как вечность и позволяй вечности течь подобно мигу.
Повинуясь внезапному порыву, Ёмён извлек из инвентаря то самое мороженое, которое Командир уплетал за обе щеки при их первой встрече.
Хозяину закусочной это вряд ли понравится, но Ёмёну было все равно. Сегодня был день, когда требовалось много закуски.
— О, мороженое. Одно из немногих приличных вещей, что принесли земляне.
Видя, как обрадовался Командир, Ёмён подумал, что не зря его достал.
Ёмён хотел спросить, не хочет ли отец чего-нибудь, но встретился с его глубоким золотистым взглядом.
Маркграф — человек, который в самые безумные сны не мог бы заглянуть так далеко, чтобы пить за одним столом с боевым товарищем, собственным сыном и потенциальной невесткой, — задумчиво покатал в пальцах пустой бокал и произнёс:
«Когда-то... у Командира была одна заветная клятва, данная Святой. Ты случаем не в курсе, о чём речь?»
Вопрос был неожиданным, но Ёмён кивнул. Конечно, он знал.
Обещание стать крёстным отцом первенца, если у Маркграфа и Святой родится ребёнок.
Как он мог забыть? Ведь именно эта клятва больше всего мучила Командира, страдавшего от деменции.
— Невыполненная клятва. Это то, что остается в конце жизни рыцаря.
Память услужливо подбросила обрывки бредовых речей Командира в период деменции, и Ёмён перевёл на него взгляд. Тот сидел, беззаботно вонзив ложку в мороженое, и с неподдельным интересом переводя взгляд с Маркграфа на молодёжь, дожидался продолжения.
Маркграф сказал Командиру:
«Возможно, ты уже сам догадался, но я хочу расставить все точки над i. Послушай, Командир, на самом деле...»
«...это мой со Святой сын», — в тот самый момент, когда Маркграф вознамерился озвучить кульминацию той самой клятвы,
БАХ!!
Кто-то распахнул дверь ударом ноги. Прежде чем удивленный Ёмён успел встать, Маркграф поприветствовал вошедшего:
«Давно не виделись, Дочь степей. Ты все так же привыкла открывать двери.»
Дверь в комнату снесло ровно наполовину, явив миру Беладиву по прозвищу Дочь Степей.
Войдя с грохотом, она, увидев Маркграфа и Командира, расхохоталась во все горло.
— Пу-ха-ха! Ох, черт, я правда это вижу.
«...»
— Неужели я дожила до того, чтобы увидеть, как вы снова пьете... да еще и в той самой забегаловке, где вечно напивался Сэнгатан?
Беладива, как всегда грубовато, подошла к Маркграфу, схватила его за лицо и начала вертеть из стороны в сторону.
— Гляньте на эти морщины. Даже такая нелюдь, как ты, стареет.
«Беладива, ты ведь уже видела меня постаревшим.»
Беладива тут же переключилась на Командира:
— Да уж, как ни посмотри — дикость. Как вы оба умудрились так постареть?
«...»
Пока Маркграф горько усмехался, Беладива, глядя на остатки вина в его бокале, посетовала:
— И в таком возрасте хлещете эту дешевую кактусовую бурду... Неужели, раз уж состарились, решили пуститься во все тяжкие?
«Сэнгатан любил это вино. В память о нем...»
— Да пошел ты. Он любил все народное. Хотите почтить его память — лучше бы свернули шею Сталину... Эй, Герой!
Ёмён, наблюдавший за внезапным воссоединением, поднял голову.
«Да, Беладива.»
— Ты что, позволишь своему от... нет, старшему товарищу пить такую дрянь?
Раскусив издевку в её словах, Ёмён с усмешкой распахнул инвентарь.
Вскоре стол заполнили элитные бутылки, которые он прихватил, когда грабил контрабандистов в Аполло-Сити.
Беладива, откупоривая самую дорогую на вид бутылку виски, сказала:
— Видали? В отличие от стариков, нынешняя молодежь очень догадливая. Чей бы сын ни был, отлично воспитали.
Маркграф загадочно усмехнулся. И дело было вовсе не в отцовской гордости за Ёмёна — за этой улыбкой скрывалось куда больше подтекста.
Так или иначе, Беладива, разливая виски, продолжила:
— Поминайте достойно. Нечего пить всякую дешевку.
«У этой бабы язык даже после смерти не изменился.»
Командир цокнул языком. Беладива, наливая виски и ему, ответила:
— Уж кому-кому, а мне ли не знать, каково это — помирать. Ничего особенного.
«Жить тоже.»
— Черт, ну точно как старик заговорил.
Тонкая симпатия сквозь грубые слова.
Сети, совершенно не привыкшая к подобным манерам, растерянно хлопала глазами, однако Ёмён, закалённый в куда более суровых переделках, прекрасно улавливал искреннюю теплоту под маской грубости.
Пусть форма выражения казалась чересчур резкой для посторонних глаз, между ними царила самая настоящая, неподдельная дружба.
Командир, пробуя земное вино, налитое мертвым другом, спросил:
«Ну, а где ты оставила остальных друзей?»
— Они же деревенщины, не знающие Имперской столицы. Наверное, до сих пор блуждают в поисках дороги.
Тон, с которым она говорила, выдавал, что это место ей очень знакомо.
Ёмён заново осознал, что Беладива была возлюбленной наследного принца. И Маркграф с Командиром, привыкшие к этому факту, подхватили разговор:
«Да уж, Лето, когда ты впервые пришел сюда, тоже заблудился... Самопровозглашенный герой отстал от группы и пришел в штаб рыцарей спрашивать дорогу?»
«...Кхм.»
Судя по тому, как Маркграф неловко кашлянул, слова Командира были правдой. Ёмён прислушался к старым историям отца.
«Да ладно вам! А помните, как вы со Святой только заявились в столицу и грызлись по любому пустяку?»
Чёрт пойми, при каких обстоятельствах они вообще сошлись, но стоило завести эту тему, как разговор троицы прорвало словно плотину.
— Святая, гоняющаяся по реке за раками, и герой, плутающий в трех соснах в столице... Я искренне удивлялся, как империя не рухнула еще в наши дни.
Словно воочию подтверждая аксиому, что старики способны сутками напролёт балагурить о былых деньках, они пикировались, предавались воспоминаниям и под звон бокалов выуживали из глубин памяти запылённые истории.
Слушать это было приятно, но Ёмён почувствовал в их разговоре некую странность.
Словно они намеренно старались не упоминать кого-то...
Впрочем, поломать голову над этим странным упущением Ёмён не успел: как раз в этот момент в дверях показались Саломея и остальные рыцари смерти.
— Не думала, что увижу вас двоих одновременно в одном месте.
Начав с растроганной Седидаль, рыцари смерти повалили в комнату. И без того тесная комната стала еще теснее, но от этого возникла особая атмосфера.
— Воистину благословение Пяти богов.
Голос, полный восторга —
— Не мне об этом говорить, но... не странно ли, что мы пьем земное вино?
— Мы его не купили, это трофей, так что все нормально, старик.
— А, вот оно что?
Шутка, разрядившая обстановку.
— А знаете что самое забавное? Гарнизон крепости безоговорочно признаёт меч Маркграфа у Ёмёна истинным, а вот столичная стража упорно считает подделкой.
— А один тип вообще просил, чтобы новый Маркграф не таскал с собой фальшивку, а пользовался мечом своего рода.
— А меня и вовсе поинтересовались, не из Дома ли Думеа я часом происхожу. Фантазия у столичных аристократов нынче бьёт ключом.
Истории сегодняшнего дня —
— Мы так собирались только после обороны реки Лес.
— Да, ведь тогда я погиб.
Истории, вытянутые из-за грани памяти и смерти.
Задушевные беседы под знаком нефильтрованного алкоголя — такие разговоры были доступны лишь живым и мертвым, что преградили путь самому времени. Ёмён тепло поприветствовал подоспевшую Саломею и аккуратно подливал старшим, полноценно участвуя в общем пиршестве.
Пока Беладива, почувствовав что-то неладное, не задала ему вопрос:
— Погоди, вы не звали Чхон Ёмёна сюда? Тогда... откуда он узнал, что нужно прийти сюда?
Когда все взгляды устремились на Ёмёна, он ответил честно:
«Ну... я пришел, потому что сказали, что тайный ход к Императору ведет именно сюда.»
Или ответ прозвучал слишком прямолинейно? Реакция окружающих оказалась совсем не такой, какой он ожидал.
— Тайный... что, черт возьми?
Начиная с Беладивы, у которой округлились глаза, все присутствующие в комнате застыли.

Комментарии

Загрузка...