***
[Ну и психи. Вы двое просто с ума сошли, честное слово...!]
Сразу после удара, от которого, казалось, содрогнулась вся лестница, из пространства между ступенями выскочил призрак Махагана.
Он озирался по сторонам в поисках отца и сына, но, увидев Ёмёна, вздрогнул от неожиданности.
Ведь тот лежал на лестнице в ужасном состоянии, приняв на себя прямой удар боевого искусства Героя.
[Ты, ты, безумец!]
Махаган тут же посмотрел вниз по лестнице. Тот, кто снес Ёмёну верхнюю часть тела, невозмутимо ответил:
— Я тоже рад тебя видеть, Махаган.
[Рад он, как же! Псих ненормальный. Ты хоть понимаешь, что будет, если он умрет?!]
— Он не умер. Раз я здесь и мы разговариваем, это лучшее тому доказательство.
Это был намек на то, что иллюзия для наследования поддерживается только тогда, когда на лестнице есть «живой» участник отряда героя.
Однако, увидев раны Ёмёна, Махаган снова взревел:
[Да заткнись ты! Половину торса парню снес, и у тебя еще хватает наглости так говорить? Попал бы в голову — был бы труп!]
— Но он увернулся.
Маркграф поднялся по лестнице, отвечая спокойным, а оттого еще более искренним голосом:
— Тебе стоило это видеть. Как же удивительно было наблюдать, что он не сводил с меня глаз до самого конца. Я невольно восхитился.
[....]
Махаган смотрел на Маркграфа так, будто тот окончательно спятил. И только когда Маркграф тяжело опустился прямо рядом с Ёмёном, призрак пришел в себя и снова заговорил:
[Я знал, что ты не из тех, кто будет носиться с сыном только из-за родства... но не думал, что при первой же встрече ты попытаешься вырвать ему сердце.]
— ...
[Что, разочарован, что он похож на тебя, а не на нее?]
Махаган язвил. И это была не привычная попытка задеть его за живое, а искренняя злость.
— Ты прекрасно знаешь, что я не настолько ограничен, чтобы судить людей по внешности. Да и убивать его я не собирался. Полагал, что он выдержит...
[Заткнись! Если он не умер, это значит, что можно тыкать в него боевым искусством Героя? А?! Больно — значит больно!]
— ...
Махаган, продолжая кричать, взмахнул рукой, пытаясь ударить его по голове. Это не имело особого смысла, так как полупрозрачная рука призрака просто прошла сквозь голову Маркграфа.
Однако вложенные в этот жест чувства ощущались более чем отчетливо.
Маркграф неловко усмехнулся, словно выпил горькое лекарство:
— Не ожидал, что именно ты скажешь такое. Неужели ты успел к нему привязаться?
[....]
Махаган не ответил сразу. Он молча смотрел на лицо потерявшего сознание Ёмёна, а затем со вздохом произнес:
[Привязался... Да, привязался. Я, и к твоему отпрыску.]
Такое чистосердечное признание. Не обращая внимания на легкое удивление Маркграфа, Махаган опустился справа от Ёмёна.
[...Теперь понимаешь? План сильно пошел наперекосяк.]
— Да, похоже на то.
Махаган искоса взглянул на него. Маркграф намеренно перевел тему:
— То, что он уже освоил боевое искусство Героя, пусть и частично, — это уже неожиданность, но его аура... она была темно-красной. Даже представить не могу, как золото могло превратиться в темно-красный цвет.
[....]
— Отвечай, Махаган. Что, черт возьми, произошло? Разве изначально план не заключался в том, чтобы замаскировать золотой свет Героя под сияние Хепри? Почему же он...
Махаган перебил его:
[Сын.]
— ...
[Называй его сыном, а не «он.» Даже если ты его не растил, кровь-то твоя.]
Маркграф посмотрел на Махагана тем же невозмутимым взглядом, что и Ёмён, а затем кивнул:
— ...Хорошо. Расскажешь, как мой сын дошел до такого?
Махаган и на этот раз не ответил сразу. Он заговорил медленно, словно учитель, пытающийся объяснить сложную формулу простыми словами:
[В ее плане появилась брешь.]
— ...
[Это было предрешено. Как думаешь, сколько раз другие «мы» повторяли это после нас? Тысячи? Сотни? Точно не знаю, но достаточно много, чтобы умники начали что-то подозревать.]
— ...Умники? Есть догадки, кто именно?
[Ну, например, Сталин?]
Услышав имя, которое он никак не ожидал здесь встретить, Маркграф замолчал, обдумывая услышанное.
И когда внутренности и кости Ёмёна почти полностью восстановились, он снова заговорил:
— ...Вы не пытались повернуть судьбу вспять?
[Пытались. Был шанс, и я отправил твоего сына в Магическую башню. Но... твой сын сам все планы перепутал.]
— ...
[Хилария функционирует как ни в чем не бывало, а мой ученик жив и отбывает там свое наказание. Более того... он даже поглотил все приготовления, что она оставила! Верится с трудом, да?]
Маркграф пристально посмотрел на лицо Махагана. Насколько он знал, этот ворчливый верховный маг не был человеком, который так легко выходит из себя.
Неужели долгое время изменило его душу? Или на него повлиял этот парень, его сын? Неизвестно.
Поэтому Маркграф рассказал то, что знал сам. И погрузился в еще большую путаницу.
— ...А Гитлер?
[А, Гитлер. Это самая смешная часть истории. Этот Король демонов с усиками сейчас переваривается в животе у твоей потенциальной невестки.]
— ...???
Невестка... что? Маркграф, который в этот раз окончательно потерял нить разговора, нахмурился, а Махаган, рассмеявшись «Ха!», продолжил:
[У твоего сына куча потенциальных невест. Глядя на него со стороны, я будто вижу Первого героя!]
— ...
[А, и еще. Ты стал сватом с тем ублюдком Демерондом.]
Сватом? С кем? Впервые с начала наследования с лица Маркграфа исчезло спокойствие.
Сильно нахмурившись, Маркграф сказал с таким выражением лица, будто Ёмён только что увидел грязный коридор:
— Изначально... по плану, нынешняя Святая и эльфийская Имперская принцесса... должны были быть приманкой для главного героя?
[А, я не говорил? Главного героя мы еще не нашли. А тем временем твой сын... ух!]
— ...
[Ха-ха-ха! Видел бы ты сейчас лицо нашего великого Героя!]
— ...Хорошо, рад, что тебя это веселит. Но времени мало, давай продолжим.
[Кх-кх. Ладно, продолжай.]
— Даже если главного героя не нашли, кандидатов-то нашли? Если Куини не провалилась, то Сферы судьбы собрались в Академии...
Попытка Маркграфа вернуться к нормальному разговору с треском провалилась.
[Сферы судьбы, да. Нынешняя Святая, владевшая Сферой, тоже была поглощена твоим сыном.]
— ...
[Хочешь, расскажу про остальных кандидаток в невест?]
Маркграф молча обхватил голову руками. Он наконец понял, что имел в виду Ёмён, когда говорил про невесток.
Что? Если много невесток, то это почти то же самое, что много дочерей?
Не зная, что на это ответить, он посмотрел на Ёмёна. Юноша, у которого как раз восстанавливалась кожа, до боли напоминал его самого.
Так же, как он сам напоминал своего отца, тот — своего, и в конечном итоге все они напоминали Первого героя.
В тот момент, когда Маркграф, охваченный странным чувством, протянул руку и коснулся лица сына:
— Нет детей, которые растут так, как того хотят родители.
Сверху с лестницы раздался непринужденный женский голос.
***
Махаган закашлялся, будто ему в грудь вонзили кол, но хозяйка голоса, материализуя свое иллюзорное тело, уже спускалась по лестнице.
— Я с самого начала знала, что так будет. Чей это ребенок, чтобы жить по плану?
[Сама-то, всю жизнь в девках проходила, а туда же — советы раздает...!]
Маркграф повернул голову вслед за бранью Махагана и увидел знакомую женщину, смотрящую на него сверху вниз.
Куини Коуэн.
Сжимая в руках огромную магическую винтовку, она улыбнулась им обоим.
— При чем тут девственность? А? Я говорю как лучший эксперт по детям среди нас. Хоть я так и выгляжу, но я была ректором Академии. И ты тоже не особо...
[Заткнись! Кх-кх, черт возьми. Не материализуйся, проваливай! Я же сказал: по одному за раз!]
— Ой, да ладно тебе, не убудет же...
[Убудет! Моя душа истощается! Не видишь, что я становлюсь прозрачным?!]
Как и сказал Махаган, его тело начало постепенно бледнеть, начиная со ступней. Куини Коуэн, не обращая на это внимания, продолжила:
— Не думаю, что у нынешнего Героя будет еще шанс выпустить столько маны и отключиться во время «наследования»... Давайте хоть поговорим, раз уж собрались. Обсудим, что делать с этим парнем.
[Не хочу. И обсуждать не хочу.]
— Ну ты и упрямый.
[Это не упрямство, а здравый смысл! Дура ты этакая! Мы больше не принадлежим этому миру и этому времени, понимаешь? Даже если планы изменились, наше вмешательство в его судьбу — это превышение полномочий! А? Будь взрослой, помоги ребенку, а не позорься, будучи педагогом!]
Реакция присутствующих на гневную тираду Махагана была разной. Маркграф был удивлен переменами в друге, а Куини расхохоталась на всю лестницу.
— Ха-ха-ха! Не ожидала услышать от тебя слова «будь взрослой.» Может, пойдешь к нам в Академию преподавать?
— ...
— Ну, это был комплимент, не стоит так злиться. Впрочем, соглашусь, что предложение дельное. Но ты же понимаешь, что не тебе одному решать? Как всегда, давайте проголосуем.
[...Проголосуем?]
— Будем ли мы заставлять нынешнего Героя следовать плану, или позволим ему жить так, как он сам хочет, как ты и предлагал.
Сказав это, Куини быстро спустилась по лестнице и села Ёмёну на голову.
Затем, по-хозяйски перебирая его волосы, словно играя с племянником, она произнесла:
— Итак, Махаган голосует за то, чтобы оставить его в покое. Герой, а ты?
Маркграф перевел взгляд с одного на другого и ответил:
— Воздержусь. Слишком мало информации.
[Эй ты, ушастый сват, так голосование не состоится... Кх-кх!]
Махаган, который хотел еще что-то сказать Маркграфу, закашлялся и стал еще более прозрачным. Он с недоумением посмотрел вниз по лестнице.
[Я же сказал: по одному... А они все лезут.]
Маркграф, глядя в ту же сторону, едва заметно улыбнулся, а Куини оскалилась в широкой улыбке.
Снизу по лестнице донесся изящный голос:
— Я голосую за то же, что и Махаган.
***
— ...Ох.
Ёмён пришел в себя на лестнице. Все тело ныло — лестница явно не была лучшим местом для сна...
В любом случае, как только он с трудом приподнялся, в поле его зрения попало нечто гораздо более прозрачное, чем обычно.
— ...Махаган?
[Ага.]
— Что с вами такое?
[Пока ты был без сознания, кое-что случилось. Очень, очень тяжелое дело. Настолько тяжелое, что завтра я вряд ли смогу заниматься наследованием или чем-то еще.]
Ёмён, не понимая, о чем речь, моргнул, и Махаган со вздохом спросил:
[Ну и как тебе встреча с папашей?]
— ...Он оказался немного не таким, как я ожидал.
[Сдержался и не обматерил его? Похвально.]
— ...
Ёмён с горькой усмешкой поднялся на ноги. После испытания лестницы мышцы пронзала боль, в сто раз сильнее обычной, но ходить он мог без проблем.
— Вы, кажется, очень устали. Может, на сегодня закончим тренировку и вернемся?
[Не спросишь, что случилось?]
— Если это то, что мне нужно знать, вы бы сами рассказали. Мне кажется, вы вели личный разговор с Маркграфом... Если это что-то сложное, то не обязательно мне об этом знать.
Закончив, Ёмён по привычке протянул Махагану руку. Махаган молча посмотрел на его лицо, взял его за руку и сказал:
[...И как у такого типа мог родиться такой сын.]
Ёмён ничего не ответил и вместе с Махаганом поднялся по лестнице. И прямо перед тем, как они прошли через длинный подводный туннель и достигли логова дракона,
Махаган окликнул его:
[Нынешний Герой... нет, Ёмён.]
— Да?
[Ты — тот Герой, которого мы ждали. Поэтому...]
Мы? Ёмён склонил голову набок, не понимая, к чему это. Махаган озвучил то, о чем они договорились в недавнем разговоре — точнее, то, к чему пришли все его давно умершие друзья.
[Живи так, как хочешь. Месть, любовь... делай все то, что не смогли сделать мы. Живи именно так.]
— ...
Ёмён, проницательный парень, знавший, что взрослые иногда впадают в сентиментальность, не стал переспрашивать, что это значит.
Вместо этого он тихо улыбнулся и ответил:
— Да, я так и сделаю.
До последнего отборочного тура Олимпии оставалось полтора дня.

Комментарии

Загрузка...