Цинь Гун резко вскочил, рукава его халата заметно дрожали.
─ Эй там, скрутите этого непутевого ученика Ли Нина!
Все судебные приставы и чиновники в главном зале остолбенели. С чего это вдруг третий принц сорвался и слетел с катушек?
─ Чего вы ждете? Или вы приказов третьего принца не слышите?! – яростно рявкнул Цюй Ипин.
Только тогда стражники опомнились и разом двинулись на Ли Нина.
Ли Цзю сделал шаг вперед, но Ли Нин тут же преградил ему путь.
─ Не горячись.
Ли Цзю был всего лишь слугой, и если бы он прямо в присутственном месте вздумал преграждать дорогу страже, это сочли бы тяжким преступлением. К тому же судебное дело вел сам внук правящего императора – в худшем случае подобное квалифицировали бы как мятеж.
─ Вяжите его! – снова взревел Цинь Гун.
─ Посмотрим, кто из вас посмеет.
Все снова замерли.
Неужели нашелся безумец, открыто воспросившийся приказу третьего императорского внука? Кто это? Сам Сын Неба, что ли?
─ Смелая же скотина! Как посмел ослушаться приказа третьего принца?! – Цюй Ипин в этот момент пылал праведным гневом. ─ Это же неуважение к императорскому дому, презрение к законам Великой Чжоу!
─ Тц! – раздался холодный издевательский окрик.
Цюй Ипин сделал шаг вперед: ─ Спрятался и боишься явить лицо? Эй, взять ег...
Он не успел договорить, как толпа простолюдинов, толпившаяся у главных ворот ведомства Цзинчжаофу, испуганно подалась в стороны.
Следом за ними даже Цинь Гун, сделав несколько шагов вперед, смертельно бледным лицом уставился на вход.
Семь белых скакунов влетели в ворота.
Прямо вброд через двор судебного ведомства, выстроившись по обе стороны от прохода.
На каждом белом коне восседал ратник в серебряных доспехах, с серебряным копьем наперевес; лица их скрывали такие же серебряные маски, не позволяя разглядеть черты.
─ Это же госпожа Шэнь! – прошептал Ли Цзю, с трудом сдерживая волнение.
Госпожа Шэнь? То есть его родная бабушка? Ли Нин тоже с трепетным ожиданием уставился на вход.
В этот самый момент из-за ворот неторопливой поступью появилась пожилая женщина в скромном платье. Серебряные волосы собраны в аккуратную прическу, осанка прямая, а на лице хоть и залегли морщины, но они ничуть не умаляли той удивительной, пронзительной стати.
─ Интересно, с чего это бабушка в молодости вообще за деда замуж вышла? – тихонько бормотал себе под нос Ли Нин, мысленно закладывая зарок, что в юности его бабушка была абсолютной, ослепительной красавицей.
Рядом со старухой семенила женщина средних лет, чья осанка тоже казалась безупречной; миндалевидные глаза, брови дугой – вся она дышала зрелой, неизбывной красотой.
─ А эта тетушка кто? – недоуменно прищурился Ли Нин.
Ли Цзю тут же тихо поправил: ─ Какая тебе тетушка, это вторая тетушка.
─ Вторая тетушка?!
Ли Цзю: «...»
Ли Нин наконец сообразил: семеро братьев, его отец и дядья, все до единого сложили головы на полях сражений, но ведь жены-то у них оставались.
Значит, перед ним и впрямь вторая тетушка.
Ли Нин поспешно шагнул навстречу: ─ Ли Нин приветствует бабушку и вторую тетушку.
─ Тьфу! Бестолочь! – Шэнь Ляньфан метнула на внука такой тяжелый взгляд, что у Ли Нина внутри все оборвалось.
Ну и дела!
Судя по всему, эта бабуля вовсе не баловала его так, как дед. Скорее уж дед был за мягкость, а тут – сущий тигр в юбке!
Сяо Юэжу тоже окинула племянника выразительным взглядом: ─ Ах ты, головная боль наша, вечно от тебя покоя нет. ─ Однако в глазах ее отчетливо теплилась нежность.
Выходит, вторая тетушка относилась к нему вполне сносно.
─ Ступай встань в сторонке, – рявкнула Шэнь Ляньфан.
Ли Нину оставалось лишь виновато потупиться и отойти к самому краю помоста.
─ Почему до сих пор не принесли стул для почтенной матушки?! – повысил голос Цинь Гун.
Он мог пренебречь Ли Нином, но перед лицом главы клана Ли даже принц обязан держать себя в руках.
Цюй Ипин суетливо велел принести массивное кресло из сандалового дерева. Шэнь Ляньфан церемониться не стала и прямо так уселась посреди зала, в то время как семь всадников в серебряных доспехах ловко спрыгнули с кодел и застыли за ее спиной.
Концы их серебряных копий глухо ударились о каменный пол, огласив помещение металлическим звоном, от которого у присутствующих заложило уши.
Выражаясь грубо, это было плевком в лицо судебному приказу и откровенным неуважением к третьему принцу.
Лицо Цинь Гуна сделалось чернее тучи. Цюй Ипин помялся немного, но все же набрался смелости: ─ Почтенная госпожа Шэнь, это же присутственное место столичного ведомства Цзинчжаофу, здесь вершатся законы Великой Чжоу.
─ Приходить сюда вашим людям с холодным оружием наголо – по меньшей мере опрометчиво. По законам Великой Чжоу, являться в суд с клинками...
─ Хм! – Шэнь Ляньфан издала всего один звук, и по залу прокатилась волна гробовой тишины.
Затем она в упор посмотрела на Цюй Ипина: ─ Что важнее – законы Великой Чжоу или воля самого императора?
─ Это... – Цюй Ипин захлопал ртом, как выброшенная на берег рыба.
─ Стража в Белых Одеждах пожалована мне лично нынешним Сыном Неба. На то есть высочайший указ: за исключением внутренних покоев императорского дворца, будь то даже резиденция удельного князя или покои принцессы, до тех пор, пока я нахожусь рядом, Стража в Белых Одеждах имеет право не расставаться с оружием.
─ Ты об этом не знал?
─ Я... – лицо Цюй Ипина побелело. Шэнь Ляньфан говорила спокойно, почти буднично, но давление от ее слов исходило колоссальное.
Старуха продолжила холодным тоном: ─ Или, может статься, ты, господин Цюй, тоже успел схоронить семерых сыновей?
Услышав это, Цюй Ипин судорожно втянул воздух.
─ Прошу прощения, госпожа, это у меня ума хватило пререкаться.
Шэнь Ляньфан не стала развивать тему. Переведя взгляд на Цинь Гуна, она произнесла: ─ Третий принц, мои люди слыхали на улице, будто кто-то собрался скрутить моего никчемного внука. Не объясните ли, в чем дело?
Цинь Гун уже взял себя в руки. Какая бы грозная ни была эта старуха, в открытую расправиться с внуком императора она не посмеет.
─ Ха-ха, почтенная госпожа, вчера юный Цюй Прин, сын Цюй Ипина, самовольно вломился в запретную зону, за что и был наказан мною тридцатью ударами палок по совести.
─ Поделом, – ровно обронила Шэнь Ляньфан.
Цинь Гун продолжил: ─ Ваш внук Ли Нин тоже изволил пожаловать в Башню Облаков и Дождя и точно так же нарушил границы запретной зоны. Мало того, прошлой ночью он без всяких на то оснований разнес ворота ведомства Цзинчжаофу и силой ворвался внутрь.
─ Преступление сие тяжко, а ежели сложить их все воедино, не находите ли вы справедливым выписать ему сорок тяжелых ударов палок?
Сорок? Да еще с шипами на бамбуковых планках? Это же верная дорога сделать из Ли Нина калеку.
А то и вовсе забить до смерти.
─ Справедливо. ─ Но к полнейшему изумлению всех собравшихся, Шэнь Ляньфан без тени сомнения согласилась.
─ Твою ж мать... – Ли Нин натурально лишился дар речи.
Это точно его родная бабка? Не успел он обрадоваться спасению, как она не то что отмазывать его собралась, а решила родной род под корень извести!
─ Раз так, чего же вы ждете? Приступайте к исполнению приказа, начните с него. ─ Старуха вытянула палец в сторону бесчувственного Цюй Прина.
Цинь Гун бросил косой взгляд на Цюй Ипина и процедил сквозь зубы: ─ Исполнять!
И тут...
Дикий, надрывный вопль несчастного Цюй Прина огласил всю округу.
После тридцати ударов палками тот окончательно потерял сознание. От тела преступника разило густой, тошнотворной волной крови – даже издалека было понятно, в каком жутком состоянии находился бедняга.
Цюй Ипин уже не мог смотреть на изуродованное мясо вместо задницы собственного сына. Сердце его обливалось кровью и злобой, но стоило ему вспомнить, что виновник всех бед, Ли Нин, сейчас разделит ту же участь, на душе становилось чуточку легче.
Ли Нин с содроганием воззрился на окровавленные ошметки плоти Цюй Прина и невольно зашевелил губами: ─ Мамочки... Из этой задницы фарш на пельмени теперь крутить можно.
─ Ли Нин, твоя очередь, – оскалился Цюй Ипин. ─ Третий принц, извольте отдать приказ!
Цинь Гуна сейчас словно на раскаленную сковородку посадили. Раз уж Шэнь Ляньфан явилась лично, он рисковал всерьез и надолго рассориться со всем влиятельным кланом Ли.
─ Эй, стража!
─ Подождите, – Шэнь Ляньфан медленно поднялась со стула и приняла из рук стоявшего позади ратника изящную шкатулку.
─ Мой род Ли верой и правдой служил государству из поколения в поколение. Когда мой супруг был молод, он неоднократно спасал жизнь нынешнему Сыну Неба. Семь моих сыновей полегли на полях сражений, и государь, помня о заслугах нашей семьи перед Великой Чжоу, пожаловал нам эту золотую грамоту с железной печатью.
С этими словами она щелкнула защелкой. Внутри шкатулки ярко вспыхнул золотой свет – там лежала массивная пластина, вся ископанная мелкими золотыми строчками.
─ Императорская грамота освобождения от смертной казни! – Цинь Гун невольно отшатнулся.
─ Эта золотая грамота с железной печатью дает право оградить семерых потомков рода Ли от смертной казни. Пока нет измены родине, даже за преступление, караемое смертью, можно расплатиться ею. И сегодня мы используем ее в первый раз.
Не удостоив Цинь Гуна даже прощальным взглядом, старуха резко развернулась.
─ Нин-эр, домой.
В зале воцарилась зловещая тишина.
Ли Нин, переварив увиденное, на цыпочках последовал за бабушкой к выходу.
Цинь Гун же обессиленно рухнул обратно в кресло. Он прекрасно понимал, что поступил опрометчиво. Мало того, что он смертельно обидел клан Ли, так ведь по возвращении во дворец ему еще и от собственного деда-императора на орехи достанется.
Золотая грамота с железной печатью давалась для спасения жизни, а ее пустили в ход ради отмены каких-то палок! Тем самым Шэнь Ляньфан безжалостно растоптала весь сакральный смысл императорского подарка, отвесив Цинь Гуну звонкую пощечину на глазах у честного народа.
Этим поступком она словно кричала всем присутствующим: всё, что творит мой внук Ли Нин, происходит с соизволения самого трона!
Пускай Ли Нин слывет знатным бездельником и мажором, раз уж сам император закрывает на это глаза – остальным лучше держать языки за зубами!
─ Хе-хе.─
Внутри роскошного экипажа.
Ли Нин смирно сидел рядом с Шэнь Ляньфан.
Однако глаза его неотрывно были прикованы к сидевшей напротив девушке.
Она обладала утонченными чертами лица, а кожа ее казалась настолько нежной и фарфоровой, будто сошла со страниц древних свитков с изображениями небесных духов. Ли Нин прожил уже две жизни, и пусть видал он в той же Башне Облаков и Дождя всяких красоток...
Но сердце его доселе молчало.
А сейчас, глядя на эту юную особу, он впервые за две жизни почувствовал, как зачастил пульс.
«Живая картина, настоящий чертенок», – крутилось в голове у Ли Нина. ─ «Ради такого зрелища стоило рождаться заново».
Девушка напротив тоже почувствовала на себе его взгляд, едва заметно нахмурилась, но промолчала.
─ Сяожу, ступай пока, – произнесла Шэнь Ляньфан.
Сяожу кивнула и безмолвно выскользнула из кареты.
Взгляд Ли Нина проводил её фигурку до самого выхода.
─ Ли Нин!
Ли Нин вздрогнул всем телом и тут же перевел глаза на бабушку: ─ Бабушка, я готов выслушать любые наставления.
─ Тьфу! Сегодня ты меня даже удивил. С чего бы мне тебя отчитывать? Лучше ответь: с какого перепугу ты так вцепился в этого Цюй Прина? – Шэнь Ляньфан в упор уставилась на внука.
─ Только не смей говорить, что это была дурь. Будь оно так, ты бы заранее не стал отправлять людей за подмогой в поместье и не приказал бы спрятать семью Ван У в безопасном месте.
От пронзительного взгляда старухи Ли Нину сделалось не по себе – казалось, она видит его насквозь. Раз уж утаить правду не выйдет, оставалось выложить всё как есть.
─ Кое-кто очень хочет моей смерти, бабушка. А мне помирать резон малый. Если хочешь прожить остаток дней в тишине и покое, приходится время от времени напоминать о себе тем, у кого чешутся руки.
─ И как именно ты им напоминаешь? – поинтересовалась Шэнь Ляньфан.
Ли Нин усмехнулся: ─ Устроив этот балаган. Во-первых, все увидели, что Ли Нин по-прежнему тот еще отморозок, пусть сидят смирно и не докучают мне без нужды.
─ Во-вторых, чтобы у них и мыслей не возникало использовать меня как орудие против всего клана Ли, иначе наживнике себе проблем выше крыши.
─ Они ведь не могут разобрать, придуряюсь я взаправду или прикидываюсь дурачком ради великой цели, а раз так – не посмеют действовать опрометчиво.
В глазах Шэнь Ляньфан мелькнул острый блеск: ─ Ты все это время притворялся и выжидал?
─ Нет, раньше я и вправду был последним мерзавцем, – честно признался Ли Нин.
Шэнь Ляньфан на мгновение опешила: ─ Тогда к чему были те слова о...
Впрочем, допытываться дальше она не стала.
─ Только вот своими сегодняшними ужимками ты наверняка спугнул рыбу в камышах.
Ли Нин вновь усмехнулся: ─ Бабушка заблуждается.
─ В чем же я не права?
─ Будь мы слабы – сегодня это действительно было бы спугнутой рыбой. Но поскольку мы сильны – сегодня это был удар палкой по тигриной спине!
В глазах Шэнь Ляньфан вспыхнул искренний восторг, и она вперила в внука тяжелый, оценивающий взгляд.
Однако в следующую секунду Ли Нин неожиданно сменил тон: ─ Бабушка, мне тут горничная в покои требуется. Вы не могли бы приставить ко мне ту самую девочку?
─ Какую еще девочку? У меня при себе нет никаких служанок.
─ Ну ту самую, что только что вышла. Сяожу, хе-хе.
Услышав это, лицо Шэнь Ляньфан почернело в один миг: ─ Совсем сдурел! Это твоя сестра!
─ А? Чего ругаешься-то сразу? – опешил Ли Нин.
─ Я говорю, она твоя кузина!
─ Ой... –

Комментарии

Загрузка...