Пелена искажения была сорвана, заставив Саймона столкнуться с отвратительной реальностью, которую она скрывала.
Опорные столбы факультетов — мишени для набора очков — вовсе не были столбами. К ним были привязаны люди, их трехмерные формы жутко искривлены и расплющены, словно бумажные куклы; они обвивали колонны и вопили в агонии.
Воздух наполняли стоны мучений.
Зрители, слуги, агенты-некроманты и семь фигур в настолько истерзанной одежде, что их невозможно было узнать. Все они кричали, их тела были обагрены кровью от застрявших в плоти сюрикенов.
Саймон уставился на сюрикен в своей руке.
Это был багровый крест.
«Что это такое?»
Его зрение поплыло в красных тонах.
Веселое хихиканье бросающих сюрикены студентов искажалось в его ушах, отзываясь эхом проклятых. Каждый раз, когда крест ударялся о столб, толпа разражалась оглушительным ревом.
— Тебе надо целиться лучше!
— Попади в него!
Звуки безумного смеха отдавались эхом в его голове. В ушах звенело, а ослепительная головная боль грозила расколоть череп. Саймон покачнулся, схватившись за лоб, тогда как какофония смеха и криков боролась за первенство в его сознании.
— Еще один!
Еще один красный крест рассек воздух, направляясь к столбу. Глаза Саймона налились кровью. Его тело двинулось раньше, чем разум успел отдать приказ. Он взмыл в воздух, поймав летящий крест голыми руками. Его ладонь разорвалась, из раны хлынула кровь, но он прикусил губу и сжал пальцы сильнее.
Студент факультета Проклятий, бросивший его, в шоке уставился на него.
— Эй, обязательно устраивать такой спектакль?
Глаза Саймона полыхали яростью.
— ПРЕКРАТИТЕЕЕ!
С оглушительным грохотом мир вернулся в норму.
От громогласного крика Саймона яростное движение арены на мгновение замерло.
— Чего это он?
— Он что, с ума сошел?
Студенты, отмахнувшись, снова задвигались. Один студент-парень использовал Черную Оболочку, чтобы взмыть в воздух и вонзить свой сюрикен прямо в столб.
— Есть! Еще одно очко...ан!
В мгновение ока Саймон оказался там, словно овеянная темно-синей аурой молния. Он схватил студента за голову железной хваткой и впечатал его в воду с громким грохотом. Глаза студента закатились, и он увидел нависшего над ним темного монстра.
Саймон встал перед столбом, широко раскинув руки.
— Стойте! Хватит!
Но остальные не обратили на него никакого внимания.
— Что это? Какая-то новая стратегия?
— Не обращайте внимания! Вперед!
Саймон прикусил губу до вкуса крови.
[Я сказал: стойте!]
Его разъяренный крик, усиленный волей, разнесся по всей арене. Отвечая на его мысли, Деймос поднялся из воды, широко раскрывая пасть, чтобы выстрелить мощным водяным ядром по табло.
Пушка Океанского Течения
Огромное табло взорвалось градом искр, затрещало и начало разваливаться и падать. Студенты наконец остановились, с разинутыми ртами глядя на Саймона.
— П-повреждение арены?
— Он что, серьезно сошел с ума?
По толпе пронесся шепот. Наблюдавшие за происходящим судьи и сотрудники охраны наконец вмешались, выбежав на поле.
— Студент! Ты что творишь?
Саймон резко повернулся к ним. — Немедленно остановите матч! Эвакуируйте всех!
— Что ты сказал?
— На этой арене фанатиК!
Лица охранников исказились от недоверия. —...Фанатик?
— Ха, это остров Рок, студент. Хватит нести чушь и...
Не в силах сдержать кипящую ярость, Саймон резко развернулся и взревел.
— Эвер Кайр!
Его крик послал по воде ударные волны.
— Зачем ты это делаешь? Покажись немедленно!
— Студент!
Лица охранников ожесточились. Остальные студенты уставились на него так, будто он лишился рассудка, а зрители начали улюлюкать, разъяренные прерыванием матча.
Магические круги материализовались на кончиках пальцев охранников со слабым гудением.
— Если ты продолжишь сопротивляться, у нас не останется выбора, кроме как применить силу — даже против президента студенческого совета.
— Уймонись по-хорошему.
Тяжело дыша, Саймон откинул со лба челку и встретился с ними взглядом. Это были ветераны, повисшие бесчисленные битвы, однако они невольно вздрогнули от чистой силы воли, исходившей от обычного восемнадцатилетнего парня. Их удивление быстро сменилось гневом, и они начали вплетать мощные проклятия в свои заклинания, готовясь не просто усмирить его, но и жестко вырубить.
— Подними руки вверх, немедленно!
— Руки вверх!
Саймон стиснул зубы. Ситуация выходила из-под контроля.
«Я действовал слишком безрассудно».
Его голова наконец начала проясняться. Тело инстинктивно среагировало, чтобы спасти людей на столбах, но он понимал: никто ни за что не поверит в столь безумную историю без доказательств.
«Какой шаг будет лучшим? Как заставить их эвакуироваться?»
Его мысли лихорадочно метались, перебирая десятки сценариев, но ни один не гарантировал решения.
«В таком темпе...!»
— Мы вырубаем тебя.
Стоило офицерам собраться высвободить свои проклятия, как мощный взрыв сотряс пустые трибуны для зрителей.
Каждая голова на арене — Саймона, охраны, студентов, толпы — повернулась на звук. Серия чистейших белых взрывов озарила трибуны.
— Это фанатик! — прокричал девичий голос.
Глаза Саймона широко раскрылись.
«Лета!»
— Здесь и правда появился фанатик! Бегите!
Словно подчеркивая ее убедительный крик, для всех на обозрение грянул еще один ослепительно-белый взрыв.
Один из студентов на арене тупо уставился перед собой, и сюрикен выпал из его ослабевшей руки с глухим стуком. В этом не было сомнений. Это была Божественная сила.
Толпа разразилась паническими криками.
— Настоящий фанатик!
— Помогите!
— Не толкайтесь!
Арена погрузилась в хаос. Зрители завизжали, бросившись к выходам. Охрана, нацеленная на Саймона, была вынуждена оставить его и переключить внимание на новую угрозу и начавшуюся давку.
Ноги Саймона казались ватными. Он присел на платформу, пытаясь перевести дыхание. Он увидел Лету, которая на цыпочках подала ему быстрый сигнал рукой, а затем побежала в его сторону.
«Это был абсолютный максимум из того, что можно было сделать, Лета».
Использовать собственную божественную магию, а затем поднять ложную тревогу. Она была умна как никогда, и он был глубоко благодарен ей за доверие. Саймон поднялся на ноги и уставился вперед.
«Эвер Кайр должен быть где-то на этой арене...»
[Я не позволю вам сбежать.]
В этот момент по всей арене пронесся женский голос.
[Неверные, глумящиеся над волей богини.]
Вода с громким шумом начала уходить, и платформа Саймона опустилась на обнажившийся пол. Небо окрасилось в болезненно-багровый цвет, а облака свернулись в причудливые формы.
Под звуки глухих ударов каждые ворота на арене захлопнулись. Спасавшиеся бегством зрители колотили по запечатанным выходам, их крики замирали от ужаса, но всё было безрезультатно.
Саймон смотрел вперед с мрачным выражением лица.
В центре арены статуя Валкесы, с которой некогда ниспадала пресная вода, заплакала кровавыми слезами из глаз и рта. Река багровой, густой, как вино, жидкости заструилась вниз по статуе, окрашивая ее в алый цвет и с противным бульканьем растекаясь по полу арены.
Саймон задействовал свою Черноту, готовясь к столкновению.
[Значит, здесь был непрошеный гость, — раздался голос. — И как же ты узнал? Как интересно.]
Кроваво-красная жидкость на полу образовала живую лужу, рябящую от неестественной энергии. И из нее что-то поднималось.
Глаза Саймона широко раскрылись.
Это был крест, выкрашенный в кроваво-красный цвет, — орудие смерти, используемое для еретиков в Святом Федеративном Союзе. И на нем висела женщина.
«Только не говорите мне».
Она висела там по собственной воле, а ее тело обвивали жуткие заросли шипов.
[Ах! Ах!]
Каждый раз, когда обнаженная женщина сопротивлялась, шипы разрывали ее плоть, нанося раны, столь глубокие, что обнажались кости и внутренние органы. Кровь текла из ее тела, но стоило ранам начать затягиваться, как она снова корчилась, вновь разрывая их.
[О, моя богиня!]
Количество ран умножалось, но она не прекращала самоистязание. Ее глаза закатились, язык одеревенел и тянулся к небу, а из ее тела изливалось море крови.
[О богиня, пожалуйста, прости прегрешения этой грешницы!]
Ее глаза остекленели в некоем подобии экстаза, когда она издала надрывный крик.
[Грешница должна быть наказана! Грешница должна быть наказана! Еще! Еще! Больше боли!]
Для жителей Темного Альянса это было зрелище беспрецедентного ужаса.
— А, аааах!
Это была сцена предельного, кошмарного гротеска. Некоторые люди начали блевать. Даже Саймон с трудом сохранял самообладание; это зрелище казалось прямой атакой на его рассудок.
— Саймон!
Лета бросилась к нему. — Надеюсь, ты не пострадал?
— Да. Но эта штука...
— Я знаю.
Брови Леты нахмурились. — Должно быть, это Эвер Кайр.
Изможденное лицо, впалые щеки, тело настолько истощенное, что видны ребра, — но черные волосы и леденящие кровь глаза с фотографии были безошибочны. Лета с крайним отвращением уставилась на корчащуюся фигуру на кресте.
— Что это такое! Должны же быть пределы у такого кощунства!
Саймон кивнул. Ее психическое состояние явно было далеко от нормального.
[Уже слишком поздно.]
Пустые, лишенные эмоций глаза Эвер Кайр перевели взгляд с ее экстатического истязания на Саймона и Лету. Уголки ее рта разорвались, жутко треснув за пределами человеческой анатомии.
[Все приготовления завершены.]
— Убегайте, студент!
Два сотрудника охраны снова выбежали на арену, выпуская проклятия. Но их заклинания рассеялись еще до того, как достигли Эвер Кайр, заблокированные невидимой силой.
Офицеры в недоумении уставились на нее.
— Она же связана, как она... Чем она это заблокировала?
Эвер Кайр издала жуткий смех. Ее длинные, похожие на водоросли волосы закачались, усиливая ужас происходящего.
[Пришло время спать.]
Внезапно воздух по всей арене затрещал от пронзительного визга, и материализовались бесчисленные магические формулы. Саймон мгновенно почувствовал это: крупномасштабное заклинание белой магии, использующее всю арену в качестве проводника.
[Прощайте.]
Под звук чего-то ломающегося активировалась божественная магия.
Свет погас в глазах охранников, когда они рухнули на землю. Студенты Кизена, спешившие на помощь, оцепенели, их глаза закатились, прежде чем они завалились вперед, и по инерции уткнулись лицами в пол.
Люди на трибунах и толпа, колотившая в ворота, — все потеряли сознание, рухнув бесчувственными кучами.
[Очень хорошо.]
Эвер Кайр издала жуткое карканье, ее тело тряслось от ликования. Каждая судорога вонзала шипы еще глубже, но она лишь смеялась с гротескным удовлетворением.
—...Ты.
Эвер Кайр, которая упивалась своим божественным наказанием, опустила голову. Саймон, которого она сочла потерявшим сознание, с трудом поднимался на ноги.
— Уж тебя-то я никогда не прощу.
[О-хо.]
Фанатичка на красном кресте склонила голову под тошнотворно неестественным углом.
[Ты удивил меня уже дважды. Как ты все еще можешь двигаться?]
— Похоже, это формула, которая преобразует окружающую ману в божественный шок, призванный вывести некромантов из строя, не так ли?
Лета сбросила мантию, под которой оказалась белоснежная форма Эфнела.
— Нет никаких шансов, что такая штука подействует на него, верно ведь, фанатичка?
[Святая Звезд.]
Фанатичка на кресте захихикала.
[Дочь, наиболее близкая к богине, почему ты противишься ее воле? Все некроманты в этом мире должны быть искоренены. То же самое касается и простолюдинов, которые им служат. Такова воля великой богини.]
В глазах Леты вспыхнула сила. — Ты не смеешь извращать волю богов в угоду собственным целям.
[Хе-хе-хе.]
Тернистые лозы, удерживавшие Эвер Кайр на кресте, внезапно размотались с сухим шорохом. Она рухнула с высоты восьми этажей, грохнувшись на пол с отвратительным хрустом. Но в следующий миг она поднималась, а ее тело изгибалось причудливым, неестественным образом.
[Это Эфнел неверно истолковывает волю богини.] Она широко раскинула руки. [Я — та, кого истинно избрала богиня!]
Ее тело окутал чистый белый свет, который сгустился в подобие одежды. Наблюдавшая за этим Лета ахнула.
— Как ты можешь носить это...!
Простая фанатичка облачалась в Святые Одежды — одеяние, дозволенное лишь Святой, полубогу.
[Хочешь поздороваться?]
Она обеими руками схватила себя за живот и разорвала его. Внутри обнаружилась черная пустота, и из нее показалась длинная бледная рука.
— Это же...!
Саймон, к которому наконец возвращались чувства, в ужасе уставился на происходящее.
Эвер Кайр схватила длинную руку и мягко потянула. Наружу показались поблекшие золотистые волосы, за которыми последовало лицо с зашитыми глазами и кожей, покрытой шрамами от ожогов.
— Святая Жатвы!
Пока Саймон и Лета были потрясены до глубины души, Эвер Кайр усмехнулась, взяв безвольную руку Святой и помахав ею перед ними.
[Привет, привет. Давно не виделись, все. Я — Святая Жатвы...]
С оглушительным грохотом Костяное Копье Саймона справа и «Ла Эскрим» Леты слева врезались в божественный барьер. Из глаз обоих брызнули искры.
[Какая нетерпеливость. Даже не даете закончить приветствие, — сказала Эвер Кайр, снова раскинув руки. — Ну что ж!]
Они оба вздрогнули, глядя вниз, так как воздух наполнился шелестом. Из пола арены пробивалась пшеница. Не только пол, но и стены со зрительскими трибунами поглощало поле колышущегося золота.
[Единственная слуга великой богини, ее единственный апостол, Святая Жатвы, я — Эвер Кайр!]
Уголки ее рта разорвались, подобно пасти монстра.
[Я подготовлю священную войну специально для тебя!]
Пиршество презрения и искажения началось.

Комментарии

Загрузка...