Синее пламя призрачных цепей всё ещё лизало лодыжку, фиолетово-чёрные синяки въелись в плоть, а мертвящий холод по костям пополз к самому сердцу.
Чжан Цинфэн опустился на одно колено, трижды ударив пальцами по коленной чашечке – порождённый стремительным движением вихрь мгновенно запечатал три акупунктурные точки.
Скорость была столь высока, что казалось, будто движения впечатаны в самую его костную ткань.
Вода в омуте внезапно забурлила черными пузырями.
Среди илистых водорослей со дна медленно всплыл узкий черный лакированный гроб, источавший удушливый смрад тлена.
В тот же миг, как волна могильного холода ударила в лицо, зрачки Чжан Цинфэна сузились.
Эта аура была до боли похожа на ту чёрную нечисть, что преследовала его десять лет назад и которую Цинли обратила в бегство одним ударом меча.
Ма Сяофэн сорвал голос: ─ Т-там что, ещё один?! —
Линь Чжися, прижавшись спиной к стволу старого вяза, впилась ногтями в ладони так, что кожа побелела, а на губах не осталось ни капли крови.
Она отчаянно прикусила губу, чтобы не закричать. В горле пересохло, а дыхание сбилось от ужаса.
Гроб выплыл на середину омута и замер.
Крышку удерживали шесть проржавевших насквозь гвоздей, а вокруг отверстий сквозь сырость всё ещё угадывались следы тёмно-красных защитных печатей.
Чжан Цинфэн вгляделся в узор начертаний, и брови его сошлись на переносице ещё круче: это были письмена не местного толка.
Верхушка символа образовывала треугольник, основание вилось змеёй, а в самом конце виднелся крошечный крючок, напоминавший раздвоенный язык рептилии.
Такой техникой запечатывания пользовались восточные оммёдзи, с которыми ему доводилось сталкиваться на международных собраниях магов.
Медный труп с глухим стуком опустился на колени у кромки воды, испуская из горла сдавленный хрип.
Он низко склонил голову перед гробом в центре омута. Из-под половины маски на землю закапала черная вода, прожигая в грунте мелкие лунки.
Взгляд Чжан Цинфэна стал жестче.
Это было поклонение мертвеца.
Он бросил взгляд на небо.
Полная луна сияла с ослепительным блеском, серебристый свет заливал гладь воды, освещая даже илистое дно.
Стоило лунным лучам коснуться древесины, как гроб на глазах начал темнеть и рассыпаться в труху, будто процесс гниения ускорился в тысячу раз.
Поверхность крышки затянул чёрный дым, и шесть ржавых гвоздей со звоном вылетели наружу, взметнув фонтанчики брызг.
С глухим грохотом крышка разлетелась в щепки.
Накопленная за десятки лет скверна вырвалась наружу с такой силой, что Ма Сяофэна отбросило назад на три шага и он шлёпнулся в грязь.
Линь Чжися вжалась спиной в дерево, костяшки её пальцев побелели до цвета бумаги, в ушах звенело, и ей оставалось лишь намертво зажать ладонью рот.
Из облака летящих щепок прямо вверх взметнулась фигура.
Черные доспехи, ржавый меч, маска злого демона.
Медная патина отливала зловещим зелёным, рукоять из кожи акулы наполовину истлела, обнажая багровое лезвие. Сама маска была целой и устрашающей – точно такой же, как та половинка на лице медного трупа.
За прорезями маски медленно открылись глаза.
Кроваво-красные, внушающие ужас.
Воин медленно повернул голову, озирая окрестности.
Спустя мгновение он заговорил. Его японский акцент резал слух, каждый слог исторгался словно из глубины сжатых челюстей.
В голосе сквозила сухость существа, десятки лет не общавшегося с живыми: ─ Кто потревожил мой вечный сон. Смертная казнь. —
Чжан Цинфэн не понимал языка, но надменная интонация не оставляла сомнений. Он лишь горько усмехнулся.
Какой-то восточный дух, запечатанный на дне омута, возомнил себя великим полководцем.
Он бросил через плечо Сяо Лю: ─ Без самодеятельности. —
И вытащил из поясной сумки меч из медных монет.
─ Твой дед сегодня отправит тебя на вечное перерождение, ─ левая рука сложилась в заклинание, касаясь обуха меча, а капли киновари на пальцах слабо вспыхнули, выдав юношескую спесивость начинающего наставника.
Услышав это, Ма Сяофэн сзади шумно втянул воздух, собираясь то ли заржать, то ли закричать, но лицо его раскраснелось от напряжения.
Кровавый взгляд самурая скользнул по троице и остановился на Чжан Цинфэне, оценивая его не иначе как букашку.
Большой палец легонько подтолкнул цубу, обнажая лезвие катаны на дюйм – холодный свет луны отразился от стали, резанув по глазам.
─ Презренный чернь, раз узрел меня, почему не подставишь шею под удар? —
В ту же секунду лезвие рассекло воздух, неся волну вони, и со страшной силой обрушилось на голову Чжан Цинфэна.
Парень даже не моргнул, левая рука продолжала удерживать клинок, а голос его прозвучал ледяным монолитом: ─ Меч Тай-и очищает скверну. Воля Закона, исполнись! —
Вспыхнул ослепительный золотой свет.
─ Цзынь! —
Звон металла разорвал тишину, брызги воды полетели в стороны. Катана разлетелась на куски в тот же миг, а золотой луч не потерял силы и, пробив демоническую маску, вошел прямо в темя самурая.
Тот вытаращил глаза
от изумления, так и не поняв до конца, как умудрился погибнуть от руки мальчишки.
На берегу Ма Сяофэн едва не подпрыгнул: ─ Мать моя! Одним ударом?! И это чудо ещё изображало великого полководца?! —
Почти одновременно со дна гроба выскользнул белый водяной упырь и с оскаленной пастью бросился к ногам Чжан Цинфэна.
─ Путаешься под ногами! —
Сяо Лю взмахнула хвостом, выпуская сгусток синего пламени, и от гигантского упыря вмиг не осталось даже ошмётков – всё разнесло в пыль.
Медный труп тем временем уже подскочил к самураю и вцепился обеими руками в клинок из монет.
Золотой свет разъедал его ладони, черная жидкость капала сквозь пальцы, шипя на грязи.
Однако он не разжал пальцев, глухо рыча изнутри, и с невероятным усилием выдернул меч из черепа противника.
Чжан Цинфэн не удивился, скорее разозлился: ─ Раз не хочешь покоиться с миром, так я добавлю. —
Он сменил жест пальцев и возвысил голос: ─ Слева шесть цзя, справа шесть дин, спереди громы и молнии, сзади ветер и тучи! Изгнать мириады скверн, очистить дыхание земли, исполнить закон немедленно! —
Плетенка из киновари на мече лопнула. Сотня медных монеток рассыпалась в воздухе, и каждая превратилась в фантом воина в серебряных доспехах с длинными алебардами наперевес, формируя строй, атакующий двух тварей.
У Ма Сяофэна в глазах зарябило от обилия воинов в доспехах, чей боевой клич заставил дрожать воду в омуте, когда они единым фронтом ринулись на останки нечисти.
Отвислая челюсть парня едва не упала в грязь: ─ Ох ты ж… вызов духовных солдат во плоти, да Брат Фэн читы подрубил… —
─ Хрусь, хрусь! —
Доспехи самурая разлетелись под ударами копий вдревесню, в груди образовалась огромная дыра, и он покатился назад.
Руки меддного трупа вообще оказались отсечены под корень, из обрубков валил дым, и он с хрипом рухнул на землю, потеряв способность двигаться под напором ци.
Чжан Цинфэн щелкнул пальцами, вытаскивая огненный талисман, и метнул его вперед.
─ Огненный вестник Южного полюса, небесный маршал золотого пламени! Явись из дворца Сюнь, снизойди в врата Ли! Исполни немедленно! —
Огонь сорвался с бумаги, мгновенно поглощая обе туши.
Пламя ревело вовсю, озаряя кладбище золотисто-белым светом, а тени старого вяза тянулись по земле длинными щупальцами.
Медный труп дёргался в огне еще пару секунд и затих; самурай попытался что-то сказать, но стоило ему открыть рот, как пламя хлынуло внутрь.
Белое зарево сжигало останки дотла, отражаясь в суровом профиле Чжан Цинфэна.
Опустив глаза, он вынес приговор сухим тоном: ─ Посягнул на наши земли – сгинь без следа. —
Когда огонь угас, от врагов осталась лишь пара кучек обугленных костей.
Чжан Цинфэн подошел к кромке воды и поднял ту самую цепь для удержания душ.
Тяжелый железоуглеродный сплав насквозь пропитался скверной, стоило коснуться пальцами, как ледяной холод впился в суставы.
Маошаньские руны на звеньях уцелели, но начисто лишились праведной силы.
Он огладил пальцами звенья, проводя по каждому из них.
На последнем звене движение оборвалось.
Тончайший выгравированный знак, такой крошечный, будто царапина ногтя, едва ощущался под кожей.
Он поднес металл ближе к лунному свету, прищурившись.
Три капли воды, знак ухода.
Ли!
Изящный росчерк, единая линия.
Знакомый почерк резанул по глазам, словно игла, пальцы парня судорожно сжались, впиваясь в ладонь, а на тыльной стороне рук вздулись вены.
Десять лет назад она одним ударом разрубила двуглавого черного зверя.
Эта мелочь не могла её остановить.
Она здесь была.
И не стала вмешиваться.
Почему?
Ма Сяофэн поднялся с земли, отряхивая грязь со штанов, и подковылял ближе, продолжая дрожать ногами.
Однако язык трепать не переставал: ─ Братуха, ты сейчас выдал! Как эта армия призраков появилась, я чуть богу душу не отдал! А этот японский хрен воображал себя самураем, а сдох от одного удара, смех да и только… —
Заметив мрачнее тучи выражение лица Чжан Цинфэна, он мгновенно захлопнул рот.
Поскребя в затылке, он тихонько спросил: ─ Брат Фэн, чёрт, всё же кончилось? —
Линь Чжися оперлась на ствол дерева, лицо её оставалось бледным, но руки больше не тряслись.
Она взглянула на останки, перевела взгляд на спину парня, губы её дрогнули, но произносить ничего не стала.
─ Сожжено дотла, ─ Чжан Цинфэн убрал цепь в сумку так бережно, словно укладывал хрупчайший хрусталь.
Он обернулся к Линь Чжися, шагнул ближе и протянул руку: ─ Стоять можешь? —
Девятиклассница замерла, кивнула и оперлась прохладными пальцами о его запястье, поднимаясь на ноги.
Хотя её пальцы всё еще подрагивали, опора оказалась надежной. Окинув взглядом обугленные кости, она затаила дыхание и тихо выговорила: ─ Спасибо. —
Чжан Цинфэн кивнул, а разворачиваясь, незаметно засунул в трещину коры бумажного журавлика, легко щёлкнув по нему пальцем, чтобы скрыть ауру.
Одновременно он хлопнул ладонью по стволу дерева, перенося на кору печать грома.
Повернувшись к Ма Сяофэну: ─ Ма Сяофэн, проводи старосту Линь до общежития. Не иди через кладбище, иди по центральной, где фонари горят. Доведи до дверей, проследи, чтобы зашла внутрь. —
Ма Сяофэн было открыл рот, но Чжан Цинфэн добавил: ─ Сяо Лю, иди с ними. —
─ Мало ли какая тварь еще вылезет, монеты Ма Сяофэна на всех не хватит. —
Лисица склонила голову, бросив на него красноречивый взгляд, в котором читалось «а ты как же».—
Чжан Цинфэн не стал ничего объяснять, лишь поправил ремень сумки и зашагал в сторону старого кампуса.
Ему требовалось найти место с устойчивой связью и позвонить учителю. На некоторые вопросы мог ответить только Гу Сюань.
Лунный свет вытягивал его тень далеко назад, до самого омута, где она сливалась с остатками не рассеявшегося белого дыма.
Сяо Лю проводила его взглядом, качнула хвостом и подтолкнула Ма Сяофэна в плечо: ─ Пошли, провожаем девушку до дома. —
Пройдя пару шагов, Ма Сяофэн вдруг опомнился и заорал вслед: ─ Брат Фэн! А твоя нога… —
Чжан Цинфэн не обернулся, лишь махнул рукой, показывая, что всё в порядке.
Линь Чжися тоже обернулась.
Она проводила взглядом растворяющуюся в ночной тишине фигуру в даосской рясе, шевельнула губами, но так ничего и не произнесла.
Вскоре все трое окончательно скрылись из виду.
У омута вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь запахом тлена и остатками дыма.
Тень за старым вязом слегка качнулась.
Бабка-повитуха темных душ выбрела из темноты, её пустые глаза прошлись по останкам пепла, после чего она бесшумно растворилась в ночи.
Она не заметила, как бумажный журавлик на коре дерева чуть шевельнул крыльями и мягко скользнул следом за уходящей скверной.
Стоило журавлику взлететь, как из ствола старого вяза повалили точки зелёного пламени.
Внезапный раскат грома разорвал воздух, и ветви вспыхнули ярким факелом.

Комментарии

Загрузка...