— Да, матушка, — Цецилия через силу выдавила вежливую улыбку, стараясь казаться спокойной, но герцогиня не унималась.
Обеспокоенно вглядываясь в лицо приёмной дочери, она участливо спросила:
— Что с тобой, Цецилия? На тебе лица нет. Ты не заболела?
— ...
На мгновение показалось, что юная госпожа вот-вот сломается под этой тяжестью. В её взгляде сквозила немая обида на мать, которая совершенно не замечала, каким колоссальным грузом давит на неё само присутствие «настоящей дочери». Но вместе с тем... где-то в глубине души затеплилась робкая радость от того, что о ней наконец-то искренне забеспокоились.
— Нет, матушка, всё в порядке, — Цецилия поспешно натянула привычную маску благонравия.
— Что ж, раз ты так говоришь... Но если станет нехорошо, сразу скажи.
Сердце приёмной дочери тревожно защемило.
«Что мне сказать, чтобы порадовать её?»
Торопливо перебирая в голове подходящие темы, Цецилия украдкой скользнула взглядом по Милене.
Матушка сейчас на седьмом небе от счастья из-за возвращения родной дочери. А значит, самый верный способ угодить ей – это заговорить о долгожданной дочке.
Собравшись с духом, Цецилия негромко предложила:
— Матушка, быть может, пора подобрать украшения для Милены?
Эффект превзошел все ожидания.
— Надо же, ты так печёшься о сестре! Какая же ты умница, Цецилия, — просияла герцогиня.
«Умница?..»
Цецилия буквально окаменела. Для кого-то это была сущая мелочь, пустячная дежурная похвала. Но для неё эти слова прозвучали так, словно к её ногам бросили целый мир.
«Да! Получилось!» — мысленно возликовала я, сжимая под столом кулаки.
Если дело и дальше пойдёт в таком ключе, мой план по примирению Цецилии с семьёй окажется куда проще, чем я думала!
Тем временем герцогиня, разом оттаявшая от одной удачной фразы, повернулась ко мне с ласковым прищуром:
— И правда, самое время присмотреть драгоценности.
— Что, прямо сейчас?! — ужаснулась я.
Нет уж, увольте! В гробу я видела этот бесконечный марафон примерок! Мало мне было десятка пышных платьев, так теперь придется примерять ещё и побрякушки?!
В панике я замахала руками:
— Спасибо, не стоит! Мне вполне хватит одних нарядов...
Но герцогиня даже слушать ничего не пожелала:
— Никаких возражений. Дочери рода Люцерт не подобает ходить без драгоценностей. Настоящая леди обязана подчеркивать фасон платья подходящими украшениями.
— ...
Пришлось прикусить язык, пусть я и была недовольна.
Цецилия, наблюдавшая за этой сценой, напротив, быстро растеряла недавнее воодушевление.
«Матушка осыпает её такой заботой, а она даже не рада...»
Любовь семьи, о которой приёмная дочь отчаянно молила годами, досталась этой девушке без малейших усилий, но та лишь тяготилась вниманием.
В груди шевельнулась чёрная зависть.
«Хватит. Не смей опускаться до этого», — мысленно осадила себя юная она. Дурные мысли лишь уродовали её собственную душу.
Отводя глаза, Цецилия потянулась к остывшему чаю, чтобы смочить пересохшее горло, как вдруг раздался звонкий голос:
— Сестрица Цецилия!
«Я?!»
От неожиданности Цецилия чуть не поперхнулась глотком. Вскинув глаза, она увидела сияющую Милену, которая протягивала ей бархатный футляр:
— Взгляни, пожалуйста. Поможешь мне выбрать?
— Я... я?
— Ну конечно! — я обезоруживающе улыбнулась и виновато развела руками: — Я ведь совсем не разбираюсь в драгоценностях. Если ты мне поможешь советом, я буду безумно благодарна!
Герцогиня тепло поддержала мою инициативу:
— И правда, Цецилия, помоги сестре. Как же приятно видеть, что вы ладите.
Лицо Цецилии дрогнуло, словно лед под первыми весенними лучами.
Сёстры.
Она ещё не понимала, каково это – быть настоящими сёстрами, но внутри разлилось щемящее тепло. Ей впервые показалось, что она и впрямь может стать частью этой семьи.
Пытаясь скрыть волнение за показной строгостью, девушка заглянула в коробочку. На шелковой подложке блестела изящная серебряная шпилька, усыпанная темно-синими сапфирами. Цецилия осторожно вынула украшение, приложила его к моим золотистым прядям и решительно покачала головой:
— Нет, не годится. Камни слишком тёмные, они глушат цвет твоих волос. Сюда нужно что-то посветлее.
— Да? А как насчет этого? — я пододвинула к ней следующую коробку.
Она с видом знатока принялась изучать содержимое.
Шелковая лента с жемчугом цвета топленого молока, атласный изумрудный бант с крупным алым рубином посередине и шпильки с гранёными аметистами. Каждая вещица стоила целое состояние.
— Пожалуй, жемчуг и вот этот бант...
— Ура, спасибо! — не дав ей договорить, я схватила ленту и ловко перехватила волосы сзади, собирая их в высокий хвост. Закрепив бант, я задорно повернулась к Цецилии спиной: — Ну как? Мне идёт?
От такой простоты и непосредственности она не сдержала тихий смешок:
— Да. Тебе очень к лицу.
— Это всё благодаря твоему безупречному вкусу! — я снова повернулась к ней, сияя от уха до уха. — У тебя потрясающее чувство прекрасного, сестрица. Спасибо огромное!
Щеки Цецилии слегка порозовели.
Герцогиня с неподдельным умилением наблюдала за нами:
— Надо же, Милена, ты и сама прекрасно умеешь управляться с причёсками.
— Конечно, это же азы! Когда я служила в замке барона Трансье, нам строго-настрого велели убирать волосы, чтобы...
Я осеклась на полуслове, запоздало сообразив, что сболтнула лишнего.
Лицо герцогини мгновенно омрачилось невыносимой жалостью:
— ...Так вот почему ты привыкла собирать их сама?
Даже Элиас, сидевший напротив, посмотрел на меня с такой скорбью, будто я только что призналась в смертельной болезни:
— Теперь всё позади, — твёрдо произнес юный наследник. — Отныне мы всегда будем рядом и позаботимся о тебе.
«Господи помилуй... Зачем же делать такое трагическое лицо?! Подумаешь, хвост на затылке завязала, велика беда!»
Пока я мысленно хваталась за голову от их гипертрофированного чувства вины, Цецилия перевела взгляд на дальний край стола.
Там, среди бархатных ложементов, лежала брошь.
«Какая прелесть... Она бы ей идеально подошла».
Нежно-розовый коралл в окружении перламутра и мелкой россыпи бриллиантов. Вещь выглядела сдержанно, но невероятно благородно. Такое украшение можно было надеть и на утреннюю прогулку, и на пышный вечерний раут. Для Милены, у которой пока не было богатого гардероба, это была незаменимая деталь.
И в этот самый миг из-за спины Цецилии раздался приторный шепот:
— Ах, госпожа Цецилия, право слово...
Это была госпожа Говард.
Приёмная дочь вздрогнула и растерянно подняла глаза:
— Н-няня?..
Женщина склонилась к ней, источая фальшивое сочувствие:
— Я понимаю, вам тоже хочется получить новые драгоценности. Но ведь сегодня выбирают вещи исключительно для леди Милены, разве нет?
Что она несёт?!
Бирюзовые глаза девушки испуганно расширились.
Няня продолжала сладко увещевать её, словно капризного ребёнка:
— Будьте благоразумны, госпожа. Сегодня вам следует уступить сестре. Договорились?
— ...
В воздухе повисло тяжёлое молчание.
Слова прозвучали так, будто Цецилия из зависти пыталась урвать чужой кусок! Хотя она всего лишь хотела помочь...
Пока девушка до крови кусала губы, готовая провалиться сквозь землю от унижения, я бесцеремонно протиснулась между ними:
— Ой, а на что это вы тут смотрите?

Комментарии

Загрузка...