Главный дворецкий Бастиан погрузился в глубокие раздумья.
Если точнее — размышлял о том, что делать с Седриком.
"Стоит ли и дальше оставлять всё как есть?"
К работе Седрика невозможно было придраться.
Нет, наоборот — он был настолько способным, что это даже выходило за рамки обычного.
Стирка, уход за садом, готовка, уборка, всевозможные хозяйственные дела...
За что бы он ни взялся, результат был практически безупречным.
Но в одном-единственном пункте — уважение к хозяину — Седрик был далеко не идеален.
Если говорить честно, здесь он едва ли заслуживал проходной оценки.
Ну какой слуга станет цепляться к каждому слову хозяина, прикрываясь трудовым договором, спорить по каждому поводу и вдобавок ещё и подтрунивать над ним?
Если отношения между Клаудией и Седриком станут известны дворянскому обществу Вирки, Клаудия моментально превратится в посмешище.
Это было очевидно.
И всё же Бастиан никак не мог решиться уволить Седрика.
— Седрик! Где ты?! Немедленно покажись!
И сегодня пронзительный крик Клаудии вновь разнёсся по всему особняку.
Но слуги, услышав его, даже не вздрогнули.
Никто не побледнел.
Никто не запаниковал.
Все спокойно продолжали заниматься своими делами.
По сравнению с тем, что было всего несколько недель назад, это казалось настоящим чудом.
Раньше стоило Клаудии повысить голос — и половина прислуги уже дрожала от страха, а некоторые едва не теряли сознание.
Причина перемен была предельно проста.
Для слуг внимание Клаудии само по себе являлось бедствием.
Если госпожа обращала на тебя внимание, ничего хорошего ждать не приходилось.
Получить от этого хоть какую-то выгоду было столь же вероятно, как увидеть молнию среди ясного неба.
Но теперь всё изменилось.
Поскольку всё внимание Клаудии оказалось полностью приковано к одному лишь Седрику, остальные слуги наконец зажили спокойно.
Некоторые даже начали молиться богине, чтобы эти мирные дни никогда не заканчивались.
Учитывая, сколько головной боли Клаудия обычно доставляла Бастиану своими выходками, вынуждая постоянно искать новую прислугу, он и сам разделял чувства остальных.
"Хм... Если подумать, юная госпожа собственноручно заключила с ним трёхмесячный договор. Как дворецкий, я не могу просто взять и расторгнуть его по собственной инициативе. Совершенно не могу."
Разумеется.
Совершенно.
И вовсе не потому, что спокойствие его нервов и сохранность волос на голове были дороже страданий юной госпожи.
Убедив себя этой безупречно логичной мыслью, Бастиан с наслаждением принялся неторопливо расчёсывать свои усы.
Благодаря тому, что Седрик принимал на себя весь удар, остальные слуги впервые за долгое время могли жить спокойно.
Клаудия задумалась.
"Кажется... я связалась не с тем человеком."
Пятнадцать дней.
Сто тридцать восемь попыток.
И сто тридцать восемь унизительных поражений, которые приходилось признавать каждый раз, когда она пыталась досадить Седрику.
За это время она испробовала, пожалуй, все издевательства и пакости, какие только можно было придумать в пределах особняка.
И неизменно проигрывала.
Хуже того...
Теперь ей начинало казаться, что сам Седрик втайне получает удовольствие от её выходок.
Нет.
Не «кажется».
Он точно получал удовольствие.
Потому что однажды, когда из-за нехватки новых идей она повторила старую уловку, он совершенно открыто продемонстрировал разочарование.
Сколько бы злобы она ни проявляла, сколько бы ни старалась вывести его из себя...
Седрик всё воспринимал так, словно это был лёгкий весенний ветерок.
Её гордость была растоптана окончательно.
— Юная госпожа, омурайсу с гамбургским стейком готовы.
Как всегда, Седрик безупречно сервировал стол.
Клаудия недовольно посмотрела на него, но сразу же перевела взгляд на еду.
Каким бы виноватым ни был Седрик...
Еда-то ни в чём не виновата.
Сочная мясная котлета.
Пышный омлет.
Воздушный рис.
Всё покрыто густым насыщенным соусом.
Обычно Клаудия быстро уставала от привычных блюд и постоянно требовала от шеф-повара приготовить что-нибудь новое.
Но блюда Седрика ей совершенно не надоедали.
Особенно ей нравилось идеальное сочетание сладости и лёгкой кислинки.
Пообедав за столиком в саду, а затем выпив чёрный чай, приготовленный точно по её вкусу — с упором на приятную сладость и комфортную температуру, а не на терпкий аромат, — она уже собиралась расслабиться.
И вдруг заметила, что Седрик как-то странно смотрит на неё.
— Что? Неужели ты наконец пал жертвой моей красоты?
— Ха-ха! Безусловно, юная госпожа, вы действительно очень красивы!
— Хм... Кх! Кх-кх!
Клаудия неожиданно поперхнулась и закашлялась.
Вытерев губы платком, который тут же подал Седрик, она посмотрела на него уже не с удовольствием, а с подозрением.
— Что... что ты опять задумал?
— Разве не вы обычно строите козни, юная госпожа? Не припоминаю, чтобы первым начинал я.
— Не смей называть действия хозяина кознями!
— Давайте не будем придираться к мелочам.
— Именно это и не смей делать!
"Он уже совсем перестал воспринимать мои слова всерьёз..."
Клаудия сердито сверлила его взглядом.
Но, увидев это совершенно бесстыжее лицо, лишь тяжело вздохнула.
— Так что ты хотел сказать?
— Ничего особенного. Просто мне стало интересно, какая у вас цель, юная госпожа.
— Цель?
— Что вы хотите сделать в жизни. Чего хотите достичь. Каким человеком хотите стать.
На губах Клаудии появилась горькая усмешка.
— Сейчас моя самая большая цель — как следует врезать одному наглому слуге по его самодовольной физиономии.
Это была самая язвительная насмешка, на которую она была способна.
Но реакция Седрика оказалась совершенно неожиданной.
— Тогда вам следует приложить усилия, достойные такой цели!
Не обращая внимания на ошеломлённое выражение её лица, он продолжил совершенно серьёзно:
— Для начала стоит заняться физической подготовкой. Если вы начинаете задыхаться после десяти минут бега, вам меня никогда не догнать.
— Можно изучить магию. Например, заклинания вроде «Выращивание лоз» или «Падающая железная клетка» очень полезны для поимки человека.
— Или займитесь дрессировкой ваших Кровавых Демонических Зверей. Хорошо обученный зверь значительно облегчает охоту.
Клаудия молчала.
Седрик уже достаточно давно работал в особняке.
Он прекрасно знал её распорядок дня.
Со стороны жизнь дворянской девушки могла казаться сказкой.
На самом же деле у дворянок было множество обязанностей.
Иностранные языки.
Литература.
Религия.
Музыка.
Танцы.
Живопись.
Светские мероприятия.
Политические встречи.
Управление поместьем.
Но...
Клаудия не занималась ничем из этого.
К ней не приходили учителя.
Она не посещала религиозные службы.
Не общалась с другими дворянскими девушками.
Кроме сна, еды и прогулок по особняку, во время которых она мучила слуг или играла со своими Кровавыми Демоническими Зверями, она ничем не занималась.
И это выглядело особенно странно именно потому, что она была драгоценной дочерью дома Редвелл.
Конечно, Седрик всё это прекрасно понимал.
Поэтому сейчас и задавал такой вопрос.
"Почему вы ничего не делаете? Почему просто прожигаете время?"
В глазах Клаудии вспыхнуло раздражение.
Она резко ответила:
— Да что ты вообще можешь понимать? Неужели думаешь, что какой-то слуга способен решить мои проблемы?
Улыбка исчезла с лица Седрика.
Он серьёзно посмотрел ей прямо в глаза.
— Возможно, вы правы, юная госпожа. Я действительно не смогу решить их.
...
— Но я могу хотя бы попытаться.
...
— Как минимум я могу разделить ваши переживания. Даже если я всего лишь временный слуга, вы — моя госпожа.
...
— Поэтому... пожалуйста, расскажите мне. Что именно так мучает вас?
Губы Клаудии едва заметно дрогнули.
С точки зрения дворян подобные слова вообще не заслуживали внимания.
Как можно довериться человеку, который завтра может уйти?
Кто знает, не разнесёт ли он потом эти истории по всему свету?
Но...
Для Клаудии, которой уже давно было почти всё равно на мнение окружающих, слова Седрика неожиданно прозвучали убедительно.
Этот мужчина был странным.
Невероятно способным.
Чудаковатым.
И вместе с тем удивительно чутким.
Он был совсем не похож ни на одного мужчину, которого ей доводилось встречать.
"Может быть... он действительно знает ответ?"
Наконец, словно махнув на всё рукой, Клаудия начала рассказывать.
У маркиза Редвелла было две жены.
Первой была Джульетта Плейн.
Дочь виконта Плейна.
Он женился на ней ещё тогда, когда род Редвелл не успел вернуть себе прежнее могущество.
Но после того как дом Редвелл достиг нынешнего процветания, Джульетта погибла в результате «несчастного случая».
И почти сразу маркиз взял новую супругу.
Ею стала Роберия Вирка — мать Клаудии.
Как можно догадаться по фамилии, Роберия была принцессой королевской семьи Вирки.
Маркиз буквально боготворил её.
Но не только как женщину.
Брак с принцессой был доказательством того, что дом Редвелл окончательно возродился.
И одновременно — ступенью к ещё большей власти.
Если бы у маркиза и Роберии родился сын, он получил бы право наследовать престол Вирки.
Пусть и не самое высокое место в очереди.
Но учитывая политическое влияние маркиза и хаос внутри королевской семьи, этого было вполне достаточно, чтобы однажды попытаться захватить сам трон.
Проблема заключалась в том, что здоровье Роберии было очень слабым.
Беременность представляла для неё серьёзную опасность.
Маркиз тратил огромные деньги, чтобы укрепить её организм.
И наконец их усилия были вознаграждены.
Родился ребёнок.
Но...
Это оказалась девочка.
По законам Вирки женщины королевской крови могли передавать детям право наследования.
Однако сами наследницами престола стать не могли.
Маркиз был разочарован.
Но виду не подал.
Он решил просто попытаться ещё раз.
Продолжал заботиться о жене.
Любил и первую дочь.
Девочка росла, даже не подозревая, что на самом деле была нежеланным ребёнком.
Окружённая любовью родителей.
Но её счастье оказалось недолгим.
Пытаясь родить второго ребёнка, Роберия умерла при родах.
Вместе с младенцем, которого носила под сердцем.
Девочка тяжело переживала смерть матери.
Но человек, который остался её единственным близким...
Отвернулся от неё.
Как бы она ни старалась заслужить похвалу.
Как бы ни тянулась к нему.
Отец словно перестал замечать её существование.
— Хотя... если быть точной, совсем уж не замечать он меня не перестал.
— Один раз отец действительно проявил заботу.
— Я тогда упала и сильно поранила лицо.
— Он поднял меня и очень серьёзно сказал:
— «Будь осторожнее. Не поранься снова.»
— Тогда я подумала...
— «Папа всё ещё любит меня. Просто после смерти мамы ему слишком тяжело. Но в глубине души он всё такой же.»
— Поэтому я решила стать хорошей дочерью.
— Не капризничать.
— Не просить лишнего.
— Прилежно учиться.
— Знаешь, что отец сказал мне потом?
На губах Клаудии появилась ледяная усмешка.
В ней смешались презрение к нему и презрение к самой себе.
— «Молодец. Ты хорошо понимаешь, как повысить собственную товарную ценность. Это значительно облегчает мне задачу.»
— «Многие дворяне хотят взять тебя в жёны. Постарайся понравиться им. Лучше всего — какому-нибудь старику, который скоро умрёт. Или мужчине, которым будет легко управлять через постель.»
Вот и всё.
Маркиз вовсе не беспокоился о своей дочери.
Он лишь переживал, чтобы его товар не потерял цену.
И в тот момент, когда Клаудия это поняла...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...