— Хм-м~
Между грубыми, покрытыми шрамами пальцами поблескивал красный шарообразный драгоценный камень.
— Как там они это называли?
— Кровь, болван. Кровь.
— Упс.
Поднеся «драгоценный камень» к свету, Квон Сынджэ нахально ухмыльнулся и перевел взгляд на Данчхон.
Та приближалась к нему в строгом костюме, подчеркивавшем ее худощавую фигуру.
— А наша директор умеет одеваться~ Тебе очень идет, знаешь?
— Черт возьми. Меня и так бесит, что приходится носить одежду, которую выдал лабиринт, а ты еще решил мне нервы потрепать?
— Ну, еда здесь оказалась вполне нормальной, значит, и с одеждой все будет хорошо. Чего переживать?
Квон Сынджэ крепко сжал «драгоценный камень» в кулаке и хитро прищурился.
— Не понравилась одежда, которую тебе подарил «маленький дух»?
— Ну надо же. Вы только посмотрите на этого ублюдка!
Как и подобало консультанту по убийствам, его попытки прощупать собеседника отличались скорее злонамеренностью, чем хитростью.
— Если уж человеческий ублюдок раскрывает пасть, от его лая должно быть больше пользы, чем от молчания, сопляк. Пока ты своими неуклюжими руками не испортил прекрасный талисман, повесь его на шею и веди себя прилично. Думаешь, каждый день можно получить очищенную «кровь» высокорангового мага крови?
Чем выше был ранг мага крови, тем ядовитее становилась его кровь для людей. Однако, с другой стороны, в зависимости от мастерства мага крови или Алхимика, ее можно было переработать в лекарство или талисман.
Именно таким «талисманом» и являлся этот предмет.
«До самого момента, когда эти сотрудники пришли и вручили его нам, я гадала, что же это такое».
А ведь она думала, что маги крови, обладающие подобным мастерством, практически вымерли.
«И подумать только, что этот маг крови, предположительно, не кто иной, как Бельмарес...»
Примерно в тот момент, когда Данчхон с этими мыслями зажала между губами незажженную сигарету, дверь соседней комнаты открылась.
Из нее вышла Ли Сонхэ, подол платья которой скользил по полу.
— Ого, сколько же времени прошло с тех пор, как я в последний раз надевала платье~
— Вам не будет трудно в нем двигаться?
— Оно тянется лучше, чем кажется. И длина не такая, чтобы спотыкаться о подол.
— По-моему, оно довольно длинное...
— Это вам так кажется, сценарист Хон, потому что вы ни разу в жизни не носили юбку. Не стоит недооценивать опытного человека.
— А когда, по-вашему, я должен был носить платье? Пожалуйста, перестаньте говорить странные вещи.
На шее Ли Сонхэ, одетой в красное платье силуэта «русалка», висело «ожерелье с драгоценными камнями», которое Ли Ёну передал через сотрудника.
Хон Гонёну украшения достались в виде часов и булавки для галстука.
Заметив обращенные на нее взгляды, Ли Сонхэ широко и непринужденно улыбнулась Данчхон и Квон Сынджэ.
— Ну как? Хорошо выгляжу?
— Зачесала волосы назад. Так гораздо лучше.
— Я ведь всего лишь немного их привела в порядок.
— Просто так шея выглядит менее раздражающей.
Данчхон пожала плечами.
Для Данчхон, которая всегда носила короткую стрижку с зачесанными назад волосами, волосы Ли Сонхэ средней длины, должно быть, казались довольно хлопотными.
Это был исключительно практичный взгляд, вполне соответствующий сто пятнадцатилетней директору Бюро Чувствительности.
— Судя по тому, как свободно ты двигаешься, платье подошло?
— Они принесли столько нарядов, что хотя бы один просто обязан был подойти.
— Забавно все получается.
Впрочем, еще не существовало лабиринта, который не придавал бы значения подобным внешним атрибутам.
Рассеянно покусывая фильтр незажженной сигареты, Данчхон вскоре вынула ее изо рта и щелчком отправила в мусорную корзину.
— И когда же наконец выйдут ваши мужчины?
— Актер Чха вцепился в студента Квон Дохона и никак не отпускает...
Не успела она договорить, как Чха Дохен и Квон Дохон наконец вышли из комнаты.
— Я же сказал, расправь плечи. Спину держи прямо и следи, куда смотришь.
— Да ладно вам, я же не на церемонию награждения иду...!
— По крайней мере, на церемонии награждения тебя не убьют за то, что ты выглядишь невыносимо.
— Да что это, блядь, за вечеринка, на которой убивают за плохой внешний вид?
— Если честно, это скорее похороны, чем вечеринка.
Оба тоже носили свои «драгоценные камни».
Увидев их, Данчхон цокнула языком.
— И что там прихорашивать у этого ублюдка, если даже причесывать нечего?
— А вот теперь наша директор жестока~ У такого студента, как Дохон, найдется что причесать. Чем меньше это заметно, тем тщательнее нужно все пригладить. Так и добиваются безупречного вида.
— И какой толк от безупречного вида ублюдку, который направляется на похороны?
— Если уж ему туда идти, пусть хотя бы выглядит достойно, разве нет?
Молча слушавший их легкомысленный, но зловещий обмен репликами Хон Гонён незаметно увел Квон Дохона в сторону.
Поправив очки, он тихо произнес:
— Не обращайте на них внимания.
— Да.
Квон Дохон перевел дыхание и оглянулся на дядю.
Затем его глаза округлились.
— ...? Дядя, а что это у тебя столько всего висит?
— О-хо, никогда раньше не видел подставку для украшений?
— Не могу сказать, что видел подставку для украшений, но совершенно уверен, что они выглядят не так.
— Называть собственного дядю «этим»... Не слишком ли жестоко~...
Квон Сынджэ горьковато улыбнулся.
Возможно, образ, который Квон Сынджэ приобрел под управлением «генерального менеджера», произвел настолько сильное впечатление, что все это стало результатом особых распоряжений «Ли Ёну».
Сотрудники пришли и развесили украшения повсюду: на руках, ушах, шее и остальных частях тела.
— И все же разве этот прекрасный цвет не придает мне величественный вид?
— У кого это, интересно, прекрасный цвет?
— Ну и холодный же ты.
— По крайней мере, в хорошей одежде ты выглядишь как кинозвезда.
— О? И какую роль я мог бы сыграть?
— Босса мафии...?
В этот момент Хен Сиген бесшумно приблизился к Квон Сынджэ со спины.
— Я с вами до конца, шкипер.
— Фу, прекрати. Звучит как-то странно.
Квон Дохон поморщился от отвращения.
— О чем вообще говорят эти дядьки?
— Предпочел бы не переводить.
— А кто такой шкипер?
В конце концов Данчхон решила вмешаться.
— Это значит капитан или командир судна. Американские мафиози иногда используют такое жаргонное словечко.
— То есть босс мафии?
— Обычно так называют того, кто руководит силовиками.
— Я действительно узнаю все более странные вещи.
— Нет ничего плохого в том, чтобы узнать что-нибудь новое.
Пожав плечом своего свободного костюма, Данчхон продолжила:
— Ну что, пора двигаться?
***
Почувствовав через Интерфейс приближение гостей, Ли Ёну, находившийся в покоях оператора, моргнул.
— ...
— Похоже, гости закончили приготовления.
— Мне тоже так кажется.
— Хм.
Услышав спокойный ответ, Гость Без Вкуса демонстративно осмотрел одежду Ли Ёну.
— Вы действительно не собираетесь нарядиться немного больше?
— Генеральному менеджеру, которому доверено исключительно управление отелем, не подобает становиться главным действующим лицом банкета.
— И все же каждый из собравшихся здесь гостей пришел исключительно ради вас.
— Вы выглядите разочарованным.
— Скоро представится подходящая возможность, так что потерпите.
— Теперь я уже заранее ее опасаюсь.
Подавив подступающий вздох, Ли Ёну поманил пальцем.
Один из стоявших рядом сотрудников шагнул вперед и почтительно передал ему Золотой колокольчик.
Сжимая холодный, тяжелый металл, Ли Ёну тихо произнес:
— Похоже, все, кто собирался прийти, уже прибыли. Верно?
— Кажется, каждый занял свое место.
— В таком случае...
Он слегка встряхнул колокольчик.
— Давайте пригласим моих гостей внутрь.
***
Дзинь...
Огромные двери Большого банкетного зала на втором этаже плавно распахнулись сами собой.
— ...
Квон Дохон моргнул.
— Кажется, я только что услышал что-то вроде звона колокольчика...
— Это игрушка молодого господина Ёну.
— А, что?
Квон Дохон хотел возразить против самого обращения «молодой господин Ёну», но другое слово заинтересовало его еще сильнее, поэтому он задал иной вопрос.
— Игрушка?
— Говорят, генеральный менеджер носит с собой золотой колокольчик.
Данчхон помахала рукой, изображая, как что-то встряхивает.
— У каждого традиционного Токкэби есть одна «игрушка», которая придает форму его собственной способности. Художники могут создавать нечто похожее, но корейские Токкэби получают свои игрушки уже при рождении.
— Чем больше я узнаю, тем страннее все становится.
— Когда все это закончится, обязательно займись учебой.
— Да говорю же, дело не в том, что я тупой, просто вы все...
В тот момент, когда они переступили порог, над мраморным полом повисла стерильная атмосфера, напоминавшая выставочный зал или музей.
Взгляд Квон Дохона медленно скользнул по внутреннему убранству Большого банкетного зала.
— ...Ох.
Первым в глаза бросился толстый, тяжелый ковер, протянувшийся через центр зала подобно питону. Его красный цвет был настолько глубоким, что почти переходил в черный.
Над ним разливалась джазовая мелодия в классической аранжировке.
Огромная хрустальная люстра, свисавшая с потолка, рассыпала во все стороны золотистый свет, словно застывшие дождевые капли.
— Что это вообще такое?
— Потолок тут, конечно, чертовски высокий...
Квон Сынджэ запрокинул голову.
— ...Это освещение?
Поначалу он принял его за небо.
Настолько ослепительно сияли над головой тысячи кристаллов.
Бесчисленные осколки многократно улавливали и отражали свет, отчего не покрытый ковром мраморный пол сверкал такой яркой белизной, что резало глаза.
Но самое жуткое заключалось в другом.
— Ну надо же.
На гладком, словно зеркало, мраморном полу отражались только члены их группы.
— Мне кажется или глаза меня обманывают?
— Нет, я тоже почти ничего не вижу...
Квон Дохону стало не по себе.
Это пространство было настолько роскошным, что могло ослепить, и все же почему-то вызывало мурашки по коже.
— Здесь ужасно тихо.
Он имел в виду не только отсутствие звуков.
«Здесь ведь есть и другие люди... Совершенно точно есть».
Нет.
— ...
А люди ли это?
«Наверняка нет».
От них совершенно не исходило «ощущения живого человека».
Один из них смотрел на люстру и наклонял голову с точным интервалом в три секунды.
Другой вращал бокал с вином, а затем просто остановился.
В прозрачном бокале не было совершенно ничего.
Никто из них не издавал ни звука.
— ...Эм...
Не то что разговоров — не было слышно даже слабых шагов или дыхания.
Даже изысканная музыка, наполнявшая пространство, не была живым инструментальным исполнением.
В огромном банкетном зале, где не было ни единого динамика, мелодия словно сочилась из самих стен, будто те что-то нашептывали, и влажной дымкой скапливалась в воздухе.
Квон Дохон пробормотал с тревожным выражением лица:
— У нас будут неприятности, если мы заговорим...?
— Не похоже.
— Мне страшно до чертиков.
— И правильно.
— Кто-нибудь, помогите.
Лишь удушающая тишина заполняла промежутки между звуками музыки.
— Сборище чокнутых ублюдков... Каждый день греемся у деревенского очага Бюро Чувствительности, а теперь оказались в таком месте.
Вместо того чтобы затянуться сигаретой, которой не было у нее во рту, Данчхон стряхнула что-то с рукава и оглядела зал.
На ее морщинистом лице читалось не столько восхищение, сколько глубокая настороженность, свойственная опытному ветерану.
И в действительности сильнее всех нервничал Хон Гонён, обычный гражданский человек.
— Директор, ничего, если я прямо сейчас сбегу?
— Думаешь, сможешь?
— Если я столкнусь с тем пернатым чудовищем, о котором вы рассказывали, не обещаю, что меня не вырвет.
— Если честно, рвота, возможно, даже повысит твои шансы выжить.
— Это абсурд.
За стеклами очков тревожные глаза Хон Гонёна обшаривали каждый уголок окружающего пространства.
— Что-нибудь удалось понять?
— Что это... викторианская готическая архитектура девятнадцатого века...?
А затем...
— По крайней мере, это место явно строили не по меркам «людей».
То тут, то там взгляд цеплялся за сооружения непонятного назначения и причудливые предметы.
— Либо кто-то приложил усилия, но недостаточно хорошо знал «людей», поэтому все получилось неуклюже.
— Я бы сказала, что первое.
— У меня желудочный сок уже к горлу подступает.
— Глотай обратно.
Несмотря на свои слова, Ли Сонхэ погладила Хон Гонёна по спине.
Затем посмотрела на Чха Дохена и спросила:
— Тот сценарий... Ему ведь можно доверять?
— «Ли Ёну» казался не таким колючим, как «генеральный менеджер», так что, вероятно, все будет нормально.
Нельзя сказать, что они пришли сюда совершенно неподготовленными.
Перед приходом, благодаря «работе со сценарием», им удалось получить общее представление о предстоящих событиях и опасных происшествиях.
И «Ли Ёну», который, несомненно, являлся управляющим лабиринта, не стал специально им препятствовать.
— По-своему заботливый парень.
Чха Дохен цокнул языком и погладил подбородок.
— Но я все равно не понимаю, почему он выделил именно меня.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...