Вернувшись в так называемую «Комнату 4», Ёну достал пакет с кровью.
— Ох, у него они были под рукой...
Не успел Рави договорить и вздохнуть с облегчением, как Ёну, уже восстановивший свою челюсть, впился в пакет. Одни лишь его остро отросшие клыки проткнули плотную упаковку.
— ...
— ...Хм, о...
Рави погладил подбородок и пробормотал, глядя на это странное зрелище:
— Он похож на тех взрослых, что пьют свои тонизирующие напитки.
Услышав сравнение Рави с тониками, Ёну замер, не успев проглотить.
Он-то думал, что со стороны это выглядит довольно жутко. Но если посмотреть объективно, это ничем не отличалось от картины измученного офисного работника, который всасывает в себя стик с красным женьшенем во время ночных переработок.
«Какое странное отвращение к себе вызывает осознание того, что в моей жизни считается тонизирующим напитком».
Почувствовали ли они переживания Ёну или нет, но те двое продолжили разговор.
— Значит, взрослые снаружи пьют такие тоники.
— Хотя содержимое, очевидно, другое.
— Тебе лучше? — Сомэ подошел к Ёну. — Раз ты восстановил лицо, значит, у тебя оставались какие-то резервы...
— ...
— Хм, видимо, нет.
Даже после того, как Ёну пил довольно долго, он не мог говорить, а из его шеи, ноги и из-под одежды всё ещё текла кровь. Похоже, он поспешил восстановить только челюсть.
Учитывая, что он всё это время прикрывал раны, возможно, он не хотел показывать их ужасное состояние.
— ...
Глядя, как Ёну молча пьёт кровь, Сомэ мягко предложил:
— ...Ты ведь можешь просто использовать пакеты с кровью здесь, верно? Если ты сядешь, мы принесём их тебе. Думаю, тебе стоит отдохнуть. Стоять, должно быть, тоже тяжело для твоего тела...
— ...
— Позволь нам хотя бы в этом помочь.
Ёну, который молча изучал Сомэ, кивнул. Затем, всё ещё сжимая пакет с кровью зубами, он подошёл и сел на стул рядом с белоснежным столом.
Кровь, медленно стекающая по ножкам стула, выглядела мучительно ярко.
— ...
— ...Нам просто достать их?
— Да, давай возьмём.
— Холодильник?.. Он довольно далеко.
В свой прошлый визит они заходили только в гостиную и выходили из неё, поэтому не знали, что в глубине есть ещё пространство. Здесь всё было настолько однотонным, и тени не отбрасывались, что планировку было трудно понять.
Рави пробормотал, глядя на большой холодильник для хранения крови:
— Прямо как в больнице.
— В больнице?..
— Всё белое.
— ...
Сомэ, услышав это, огляделся и кивнул.
— Похоже на то.
Это было чистое, белое пространство, где даже одна капля крови бросалась бы в глаза.
— У всех приличных больниц такой интерьер...
— Разве большинство больниц не белые?
— В «Разломах» так много нелегальных больниц...
— Так много, что это уже и нелегальным не считается, да?
— Немногие так заморачиваются с интерьером.
— Каждый раз об этом думаю, но «Разломы» — это точно антиутопия.
— И всё же, это не значит, что там нет умелых врачей.
Несмотря на всю их болтовню, Ёну хранил молчание.
— ...
— ...А, вот, держи.
Ёну слегка кивнул в знак согласия и взял из рук Сомэ пакет с кровью. Затем он снова прокусил его. Его горло уже достаточно восстановилось, чтобы было видно, как дёргается кадык, когда он сглатывает.
— ...Раз уж ты дошел до того, чтобы пить ртом, дела, должно быть, и впрямь плохи...
— Есть какие-то конкретные основания для такого суждения?
— Кровавый маг уровня господина Ёну должен быть способен поглощать кровь на расстоянии.
— Как это — поглощать кровь на расстоянии?..
— Это магия. Нельзя подходить к этому с обывательскими мерками.
Сказав это, Сомэ поймал на себе взгляд Ёну и вздрогнул.
— Прости, я не хотел тебя смутить.
— ...
Словно говоря, что он не против их разговора о нём, Ёну вежливо указал на оставшиеся стулья. Похоже, это означало: «Хватит стоять, садитесь».
— ...Полагаю, восстановление займёт какое-то время.
Сомэ сначала усадил Рави, а затем занял место рядом с ним.
— ...
— ...
Рави нарушил неловкое молчание.
— Это вкусно?
Услышав это, Ёну уставился на Рави. Ёну подумал:
«На вкус-то оно вкусно, но...»
Учитывая вкусовые рецепторы Бельмареса, почти любая кровь казалась вкусной. Но если отбросить это, его всё равно мутило, и сейчас он пил, чтобы выжить, а не ради вкуса.
«С другой стороны, он ещё слишком мал, чтобы понять чувства офисного работника, залпом пьющего американо в обеденный перерыв».
Хотя стик с красным женьшенем был бы более точным сравнением. Решив, что любые его слова прозвучат странно, Ёну молча допил кровь. Отсутствие ответа заставило Рави заметно смутиться.
— ...Эм, прости...
— ...
— Мне просто стало интересно, меняется ли у магов крови и чувство вкуса, подобно тому, как люди эволюционировали ради удобства.
— ...
— Ясно, понятно, видимо, нет...
Рави отвёл взгляд. Поскольку обычно именно Ёну вёл разговор, его молчание создавало некоторую неловкость.
«Если так посмотреть, сила голоса — это и вправду нечто».
Поведение Ёну не отличалось от обычного. Возможно, потому, что он был очень сдержанным человеком. Потеря одного лишь голоса создала такую дистанцию.
«Когда он не говорит, он и впрямь не похож на человека».
Эта мысль просто пришла ему в голову.
«Ни в одном его движении нет ничего лишнего...»
Рави, который до этого лежал на столе, наблюдая за Ёну, перевёл взгляд на Сомэ.
— Когда господин Ёну снова сможет с нами говорить?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Не могу же я спросить у господина Ёну.
— Ты прав, и это меня раздражает...
Сомэ украдкой взглянул на Ёну, и когда тот кивнул, он продолжил:
– ...Это зависит от накопленного шока и усталости, но не должно занять больше дня. Он достаточно искусен, чтобы заставить тело функционировать, даже когда травмы должны делать движение невозможным.
Это означало, что его способность обращаться с кровью была тонкой и исключительной.
— Пока у него будет достаточно крови, восстановление повреждённых тканей не станет проблемой.
— Знаешь, я тут подумал.
Рави выпрямился и спросил:
— Старший, ты так много знаешь о магии крови. Я слышал, что раньше это была относительно распространённая форма магии, но всё равно, я впечатлён.
— У меня были личные связи, которые меня кое-чему научили...
— В наше время у тебя был друг — маг крови?
— Конечно, нет.
Восприятие магов криви кардинально изменилось задолго до этого.
На протяжении долгого времени «Основание» совершило слишком много злодеяний, используя магию крови. Число людей, которые действительно её изучали, было ничтожно мало, а оставшиеся кровавые маги были либо чудовищами, либо безумцами, им под стать.
Конечно, «связь», о которой упомянул Сомэ, была чем-то совершенно иным.
— ...Тот, кто однажды мне помог...
— А, тот прохожий?
— ...Да, тот самый человек.
Сомэ говорил, снова оценивая реакцию Ёну.
— Он был из Корпуса Дружинников, который пал в борьбе с «Основанием».
Так называемый «уцелевший».
***
Орден Лазури.
— Так вот откуда ты?
— Говори со мной на «вы».
— Ужасно щепетилен в вопросах вежливости для иностранца.
— Я натурализованный иностранец.
Он пожал плечами.
— Орден Лазури был крупным рыцарским орденом с филиалами по всему миру. Они хорошо координировали свои действия и работали при поддержке правительства, так что... они были довольно влиятельны.
— ...
— Конечно, все, кто выжил, теперь не более чем «остатки», как и я.
— Это...
Когда-то, еще обучаясь у него фехтованию, Сомэ задавал много вопросов.
— Почему вас так называют?
Герой, которого он знал, был силен. Характер у него, казалось, был с изъянами, но в душе он был добрым и достаточно умелым, чтобы помогать другим.
Но слово «остатки», распространившееся по всем Разломам, было несомненным оскорблением, сколько бы раз он его ни слышал.
— Ты ведь сильный.
— Говори на «вы».
— Орден, который, как говорят, был так велик в прошлом, теперь разбит на куски, а выживших оскорбительно называют «остатками». Я этого не понимаю.
— Разломы всегда были таким местом...
Как же, должно быть, приятно было наблюдать за падением на самое дно тех, кто изображал из себя знать.
— Из-за такой мелочной причины?
— Не нужен веский повод, чтобы сделать кого-то объектом насмешек.
— Но...
— Конечно, причина была.
Он, на удивление, не пил и не курил. Возможно, поэтому его голос — ни громкий, ни тихий — всегда отчетливо доносился до его нетренированных ушей.
— Был предатель.
— Предатель?..
— Он был не из моего филиала, но это был по-настоящему безумный ублюдок. Скрывался за маской добра и справедливости, а потом предал всех и устроил грандиозный взрыв.
— Это, конечно...
— Некоторые говорят, что он с самого начала был агентом «Основания».
— Но разве это достаточная причина для оскорблений?
— Как бы то ни было, все началось с этого.
Он сказал, что «начало было не таким уж и грандиозным».
— Так всегда бывает с организациями, у которых долгая история и много членов — они накапливают в себе немало коррупции и дурных привычек. Внутренние проблемы уже были, а этот предатель просто воспользовался трещинами.
— ...Все равно не похоже на решающую причину...
— Представь себе башню из дженги, которая и так уже шаталась, а кто-то вытащил один блок, и все рухнуло. Я, находясь в далеком филиале... не могу точно сказать, с чего все началось.
Просто.
— Мы рассыпались самым жалким образом.
Если бы только люди были столь же благородны, как и название.
— ...
— ...Неужели этот предатель был настолько силен, что смог довести вас всех до такого состояния?
— Достаточно силен, да — он одним движением обрушил башню, которую кропотливо строили.
— В «Основании» было много таких?
— Ты, должно быть, слышал кое-что, пока путешествовал со мной.
Он спросил:
— «Старшие Арканы».
Люди, избранные картами судьбы Таро.
— Этот ублюдок был одним из них.
— Какой номер?
— No15, Дьявол.
Символ «неконтролируемого желания» человечества.
— Впечатляет, не правда ли?
***
— ...
— Хотя я слышал, что он теперь мертв... — сказал Сомэ, теребя волосы.
— Кто знает — никто не утверждает, что видел тело.
— То, как говоришь, звучит как страшилка.
— Мне говорили, что многие из Арканов — это люди уровня страшилок. Быть избранным картой судьбы означает, что ты значительно отклонился от человеческого здравого смысла.
— Мне вот что интересно.
Рави подпер подбородок рукой.
— Что это вообще такое, эти «Старшие Арканы»?
— Ты... знаешь, что такое карты Таро?
— Конечно, их используют для гадания.
— Это артефакты, созданные еще до тех Часов, о которых я упоминал.
Сомэ начертил пальцем в воздухе круг и продолжил.
— Номера с 0 по 6 представляют «начало и невежество», с 7 по 14 — «волю и социализацию», а с 15 по 21 — «трансформацию и просветление»...
— Значит, карта Дьявола — это первый шаг последнего этапа?
— Можно и так сказать.
— Ты сказал, что они «выбирают» кого-то. Каков механизм?
— Самого механизма я не знаю, но, насколько я понимаю, карту получает тот человек на Земле, чья судьба наиболее точно ей соответствует.
Рави закатил глаза и спросил:
— А если обладатель карты умрёт?..
— А, смерть — это отдельный вопрос. Карта просто переходит к другому человеку, если появляется кто-то с более подходящей судьбой, даже до того, как член Арканы умрёт.
— Звучит как-то сложно.
— Я лишь урывками нахватался информации, пока работаланаёмником...
Сомэ сделал обеспокоенное выражение лица.
— В любом случае, поскольку карта представляет «судьбу» человека, некоторые члены Арканы под определёнными номерами известны во всём мире как опасные личности. Дьявол, под номером 15, — один из таких случаев.
Он добавил, воскликнув «Ах».
— Кажется, в Корее есть официально зарегистрированный член Арканы.
— О, правда?
— Номер 12, вроде бы?..
— А как называется эта карта?
— Нет, настолько я не запоминал.
— Эх...
И тут.
— ......
Ёну, который пополнял запас крови, слушая их разговор, подумал:
— ......?
...Дьявол?
Разве эта карта не у меня?

Комментарии

Загрузка...