Несколько имперских крейсеров и эсминцев, оказавшихся на пути снарядов, просто испарились – их щиты лопались как бумага. Энергетические лучи прошивали их насквозь, а тучи ракет превращали в облака разлетающихся обломков.
Их героическая, но тщетная гибель расцвела в космосе цепочкой коротких и страшных вспышек.
Прорвавшаяся сквозь заслон мощь обрушилась на щиты «Императоров»!
Энергия, способная мгновенно испепелить малый корабль, заставила защитные поля «Нерушимого бастиона» и «Бессмертного достоинства» зайтись неистовой пульсацией. Свет был настолько ярким, что приборы наблюдения мгновенно зашкалило.
Генераторы щитов завыли от непосильной натуги, показатели энергии поползли вниз, но... они выдержали!
Громадные туши кораблей содрогнулись от попаданий, внешняя броня покрылась жуткими подпалинами.
Вспомогательные орудийные башни и блоки сенсоров превратились в оплавленный хлам, но основной каркас уцелел, системы управления работали, а главный калибр всё еще был готов к бою.
— Энергия щитов упала до сорока двух процентов! — Прохрипел офицер службы живучести на «Бессмертном достоинстве».
— Броня в третьем секторе правого борта оплавлена! Потеряно тридцать процентов пушек ПВО! — Доложил начальник обороны «Нерушимого бастиона».
Ланкастер, устояв на ногах во время страшной тряски, увидел, что сигнал «Бессмертного достоинства» всё еще горит зеленым.
Он чуть перевел дух. Несмотря на критический уровень щитов, пробоя не случилось. На смену шоку пришли ярость и запоздалый ужас от осознания близости краха.
— Ну и ну, Цинь Бэйван! — Прорычал он сквозь зубы. — Так вот где ты прятался!
— ...Всему флоту – немедленный разворот!
— ...Огонь! Выжечь этих крыс, выползших из сточной канавы!
— ...Свяжитесь с Барреттом, пусть гонит на всех парах, любой ценой! Мы возьмем их в кольцо!
Флот «Обсидиан», железный кулак Империи на границе, после самой тяжелой и неожиданной пощечины с начала войны наконец начал показывать зубы.
Оправившись от первичного хаоса, корабли начали разворачиваться. Израненные гиганты огрызнулись залпами в сторону флота Плутона.
Оставшиеся эсминцы пошли в самоубийственную атаку, стараясь связать противника боем и дать главным силам время на перестроение.
Вой сирен, грохот взрывов, мелькание тревожных сводок и озаряющие черноту космоса залпы – такова была музыка этого мгновения на мостике.
Ланкастер, подавляя гнев, выкрикивал команды, готовясь к решающей схватке с вынырнувшим из туманности врагом.
— Лево на борт! Все пушки – на цель! Ракетный залп, прижать их! Энергию щитов на поврежденный борт!
Громоздкий «Обсидиан», словно разъяренный зверь, медленно и неповоротливо разворачивал свои смертоносные клыки навстречу угрозе.
И в этот самый критический момент, когда жизнь висела на волоске...
— Командующий! Экстренное сообщение с наблюдательного поста точки прыжка L-7! Высший приоритет!
Голос офицера связи почти сорвался на визг, перекрывая общий шум.
Сердце Ланкастера екнуло. Дурное предчувствие, куда более ледяное, чем от засады во фланг, сковало его разум.
— Выводи на экран!
Короткое текстовое сообщение с отметкой о задержке сигнала вспыхнуло в углу главного монитора. Его содержание ударило по присутствующим, точно многотонный молот.
[Срочное донесение поста L-7: Зафиксированы множественные сигналы стабильного перехода. Идентификация: флот Федерации.]
[Подтвержден выход из прыжка в точке L-7 как минимум трех подфлотов Плутона.]
[В данный момент противник на высокой скорости движется вглубь системы Саванна. Предположительный вектор – сектор S-22.]
[Время отправки: один час назад по стандартному времени.]
— L-7... три флотилии... час назад... — Слоун бледнел на глазах, бессвязно повторяя слова.
Час задержки! От точки L-7 до их текущей позиции в секторе S-22 по прямой было почти под миллиард километров.
Для флота на маршевой скорости час – это почти половина пути!
Это значило, что пока они бодались здесь, три свежих флотилии Плутона уже вышли в их тыл через тот самый прыжковый узел, который они считали надежно прикрытым, и теперь на полной скорости неслись к ним со спины!
Ланкастер почувствовал, как холод от пяток поднимается к самому затылку. Кожа на голове зачесалась от ужаса.
С одного боку – шесть десятков линкоров Плутона, а сзади – еще три полнокровных флотилии? Это не просто засада. Это капкан, сплетенный заранее!
Они, «Обсидиан», были той самой «дичью», которую методично загоняли в тупик!
— Мы... — голос Слоуна дрогнул. — Мы в окружении...
Не успел он закончить, как пришел новый вызов от дозорных «Ночных сов», что пытались вести разведку в сторону авианосцев противника.
Сигнал тонул в помехах и грохоте взрывов, ясно давая понять: разведчиков рвут на части.
— Наткнулись на... это авианосец! «Огненный Цилинь»!
— ...В сопровождении двух скоростных крейсеров!
— ...Дистанция критическая! Они идут прямо на нас!
— ...Истребителей... слишком много! Нас...
Связь оборвалась на оглушительном треске.
Почти одновременно сенсоры флота на пределе дальности зафиксировали короткие, но частые вспышки энергии. Последние современные разведчики Т4 под градом ударов «Стрижей» Т5 успели лишь бесславно превратиться в звездную пыль.
«Огненный Цилинь» не прятался сзади. Под прикрытием эскорта он шел на сближение!
Вместе с кораблями из туманности они формировали тиски!
Ланкастер наконец всё осознал.
Цинь Бэйван и не собирался размениваться на приманку. Ему нужен был весь «Обсидиан». Он хотел вырезать основные силы Империи в системе Саванна под корень!
Засада в туманности была сокрушительным ударом под дых.
Флот из точки L-7 – удавкой, затягивающейся на горле.
А авианосцы впереди – загонщиками, сужающими пространство для маневра.
Ненависть, ярость и жажда мести вмиг испарились, смытые ледяным душем реальности. Инстинкт выживания старого солдата взял верх.
— Отступаем... — Голос Ланкастера был сухим и резким, но в нем звучала стальная решимость. — Всем кораблям: немедленно разорвать контакт с противником в туманности!
— ...Сломать строй! Идти на прорыв... во фланг! Скорость максимальная!
— ...Свяжитесь с Барреттом! Пусть бросает всё и идет на соединение с нами! Пусть пробьет нам коридор!
Гордый «Обсидиан», самый острый клинок на границе Империи, обнаружив себя в сердце смертельной ловушки, без колебаний выбрал самый трудный, но единственный путь к спасению – бегство.

Комментарии

Загрузка...